Мара Евгеника – Курвеллочка (страница 38)

Он после нескольких попыток навестить в больнице и дома теперь только присылал сообщения.

Второму же было чихать на ее запреты, резкие ответы, посылы к забору и демонстративное молчание.

Греков упрямо бомбил ее эсэмэсками, цветами, пакетами с разными вкусностями.

Курьеры её квартиру навещали каждый день в разное время.

Дорогущим шампанским Ирка уже могла торговать, как и сладостями, которые она совсем перестала есть. Вернее, тот, кто жил и рос внутри неё.

Если каждый вечер её мучил Йети своими сообщениями, то каждое утро пупсяра - токсикозом.

"Ух, какие упорные оба, - отгоняя от себя мысль, что беременна от Грекова, думала Ириха о превратностях судьбы. - Господи, ну почему случилось именно так, что судя по сроку яйцеклетка и хвостатый поженились именно в те злосчастные два дня. Какого лешего я, вообще, решила заняться сексом со Стасом? И на кой хрен открыла дверь ночью, не включив видеодомофон? И почему нельзя от одного донора взять внешность, а от другого характер?"

Эти три вопроса, как и другие, Ирина задавала себе постоянно.

Ответы не радовали. Во всем случившемся женщина винила только себя.

Для самой себя у нее не существовало презумпции невиновности.

Ирка знала, что все оправдания - пшик, пустой звук.

Факт её не предусмотрительности на лицо.

Вернее, пока ещё не виден совсем, но скоро полезет на нос.

Пока Ирина думала и поглаживала свой плоский живот телефон снова завибрировал очередным сообщением:"И не мечтай. Я не сдамся. Люблю тебя, твой Йети"

Прочитав, Курвеллочка снова хлюпнула носом и вытерла невольные слезы. "Играй гормон" мучил её наравне с токсикозом и Грековым.

В отношении последнего она была на сто процентов уверена, что КентоЙети слово свое сдержит.

В порядочности Макса она убедилась, когда он без всяких кривляний, как сказала Егорова, подписал её заявление.

- Ириша, все сделала, как ты и просила. Распечатала платёжку с суммой и назначением платежа. Положила перед Грековым сначала её. Потом твое заявление на отпуск с последующим увольнением, - вздохнув, без энтузиазма в голосе рассказывала Наталья во время их очередного телефонного разговора. - Макс долго смотрел на оба документа. Потом на одном и на втором без каких бы то ни было комментариев поставил подпись. Единственное, сильно насупился, когда я передала ему пакет с коробочками. Может все же тебе не нужно было этого делать. Мне, кажется, что для него - это оскорбление.

- Все правильно я сделала, Наташа. Незачем давать человеку надежду, если он не входит в твои планы, - спокойно ответила ей Ирина.

- Зря ты с Грековым так, Адольфовна. Классный он - мужик. Не говно и не хлюпик. Подумай. Время ещё есть, - прощаясь, Егорова посоветовала Гросси.

"Мы выбираем путь, идём к своей мечте. И надо не свернуть с пути уже нигде," - вспоминая недавний разговор с Натальей, Адольфовна начала мурлыкать себе под нос песню группы "Земляне".

Именно её всегда пел папа-Адя Ирине, когда она в детстве начинала психовать и плакать от отчаяния.

Войдя в раж после нескольких строчек спетых тихо, Ирка вылетела с постели. Нашла песню в своём телефоне. Присоединила гаджет к системе домашнего кинотеатра. Врубила на полную мощность. А дальше…

Ириха в короткой пижаме со смешными мишками лобала на венике и забойно голосила в ручку швабры, как солист группы:" И стоит шаг пройти - заносит время след. Обратного пути у жизни просто нет. Поверь в мечту. Поверь в мечту скорей. Поверь в мечту, как в доброту людей. Поверь в мечту, как в красоту. Поверь когда-нибудь. Поверь в мечту, поверь в мечту и в путь…"

Весь этот моноспектакль Гросси исполняла у огромного зеркала в прихожей. На каждую строчку припева она задорно опускала голову вниз и вскидывала вверх вместе с кнопкой своих длинных волос.

На последней минуте тот, кто рос в ее животе, видно все же укачался окончательно. Потому как Ирину начало тошнить.

Бросив импровизацию, Курвеллочка рванула к унитазу.

Наобнимавшись с белым другом Ирка с громким хохотом осела рядом.

- Да, ребёнок, то-ли мать твоя негодная певица, то-ли ты у меня великий эстет, - снова поглаживая впалый живот, произнесла женщина. - Давай, милый, начинать договариваться о "дружбе, мире и любви". Слышишь, драгоценный мой?! Если мать твоя не будет есть, то она совсем не сможет тебя кормить. Понимаешь меня?! Нам сейчас надо затолкать в себя еду и постараться не вытолкать её обратно. Потом мы поедем с тобой к тете Маше. Вернее к Марии Петровне.

Тётей Машей Ириха называла мамашку своей любимой подружахи Аньки.

К Марии Петровне Курвеллочка ехала не в гости, а на приём, как к лучшему акушеру-гинекологу и человеку, который никогда не осудит, поймёт и даст хороший совет.

- Тёть Маш, может мне как старородящей нужно какие-то дополнительные анализы сдать или скрининги сделать? - с тревогой в голосе интересовалась Ирина, пока доктор заполняла карту.

- Ириха, как говорит папа-Адя, опизденеть. Ну, какая - старородящая? Ты у нас цветочек "первородящий". Анализы у тебя отличные. Скрининги сделаем в сроки по протоколу. Пока надо набирать вес. Иначе сил не будет выносить плод, - поглаживая Ирину ладонь, мягко ответила Мария Петровна. - Родителей порадовала уже?

- Нет. Вы же знаете, какой переполох дома начнётся. Меня мать с Катериной со света сживут.

- Да, брось ты. Я уверена, все обрадуются, - оптимистично произнесла мама Анюты.

- Ага. Сестра от радости изведет язвительностью. Дескать, и замуж не взяли, и ребёнка родила неизвестно от кого. У матери начнётся бесконечное морализирование:"Как же так? Какой позор! Дочь Гросси и родила без мужа! Что о нас станут говорить? Что ты в подоле принесла! Как мне теперь людям в глаза смотреть?" Нет, уж, теть Маш, избави меня Бог от этой пытки.

- Ириш, но ведь надо сообщить. Хотя бы отцу. Он тебя точно не осудит.

- Да, папка - молодец! Только он станет молча переживать. С его сердцем это лишнее.

- Господи, Ириша, ты вся в своего отца. И умница, и красавица и человек большого сердца, - с улыбкой обняла Ирку женщина. - Береги себя милая. Ириш, может ещё посидишь на больничном?

- Нет, уже билеты взяла на пятницу. Полечу в Москву. За неделю решу все вопросы и к Анюте. Хочу застать рождение своего крестника. Да и мне вроде как хватает запаса для оформления декретного. Мы же с вами считали, что моего отпуска и больничного как раз за глаза до тридцати недель, - кладя руку на плечо Марии Петровне, ответила Ирина.

- Только тебе, Иришка, нужно приехать сюда за оформлением больничного.

- Да, я помню об этом. Спасибо, тёть Маш.

До отъезда Курвеллочки оставалось всего три дня.

Вечером накануне её утреннего вылета на главном экране гаджета высветилось "Секретарь".

Звонок отвлек Ирку от сбора документов.

Она долго смотрела на телефон, думая, ответить или нет. Выбрала второе.

Через несколько минут после звонка Анны появилась надпись "Галина", потом "Егорова" и снова "Секретарь".

Серия звонков нескольких людей Ирине показалась подозрительной.

Рингтон секретаря звучал уже почти минуту.

Гросси смотрела сосредоточено на телефон, запрещая себе отвечать.

И все же приняла вызов.

- Да, Анна, слушаю. Только коротко. У меня нет времени, - жёстко произнесла Ирина.

- Ирина Адольфовна, извините. У нас треш, - испуганно прошептала в трубку секретарь.

- Что значит треш, Анна? Говорите внятно. Что случилось?

- Ужас. В кабинете Грекова полицейские, следственный комитет и даже ФСБ. Они проводят обыск, - со слезами в голосе затараторила девушка.

- Анна, успокойся. Ты где?

- В туалет вышла. Мы Вам все звоним, а Вы не отвечаете, - секретарь хлюпнула носом.

- Галина Александровна где? - уточнила Ирина, натягивая на себя брюки, бадлон и пиджак. - Ты знаешь, что ищут?

- Галина Александровна в кабинете Грекова. Ищут доллары. Говорят взятка.

- Не реви, еду уже, - положив в сумку документы адвоката, Ирина побежала к ожидающему ее внизу такси.

Дорогие мои друзья, сегодня в моей рекомендации интересный авторЛилия Хисамоваи ее новинка - роман "Ты и только ты".

Новая история Лилии - это дикая страсть раздвигающая границы приличия. С этой книгой вы отложите романтику на верхнюю полочку