Манон Стеффан Рос – Грета (страница 2)

Фото Греты невинно улыбалось мне с экрана. Внезапно я ощутил укол вины за то, что плохо подумал о маме. Надо быть добрее к ней, хотя бы в мыслях.

Я молча таращился в телевизор, чувствуя себя очень странно. Неужели все это происходит на самом деле, здесь и сейчас?

Забавно слышать, как незнакомые люди обсуждают твой родной дом, о котором совсем недавно не имели ни малейшего представления. Разумеется, большинство телезрителей ничего не знали о Бетесде, поэтому репортеры пытались в нескольких словах описать наш городок. Некоторые говорили так: «Здесь берет начало замечательный туристический маршрут, ведущий в горы Сноудонии». Однако большинство были не столь добры. «Сонный городишко, живший за счет добычи сланца, которая давно пришла в упадок» или «Безработица достигла рекордных показателей в северных регионах Уэльса, и Бетесда, соседствующая с Бангором, страдает от ее последствий».

– Кем они себя возомнили?! – восклицала мама. Я с ней соглашался, пусть каждое слово репортеров и было правдой и я понимал, как наш городок выглядит в глазах остального мира.

Они видели забитые досками окна магазинчиков на Мейн-стрит и разноцветный мусор, который ветер гонял по парковке в Кей-Стар, но ничего не знали об отношениях местных, их готовности прийти на выручку соседу и других чудесных качествах Бетесды. Не знали и знать не хотели, полагая, будто отсутствие на улицах «БМВ» и «ренджроверов» каким-то образом послужило причиной жестокого убийства шестнадцатилетней девочки.

Они отчаянно хотели верить, что с ними такого случиться не может.

– Подонки, – сказал я, и впервые мама, услышав от меня плохое слово, не сделала мне замечания.

Позже я получил сообщение от Диона.

Никому ни слова. Запомни.

Я ничего не ответил.

Глава 2

– Офигеть! – На следующий день по дороге в школу Гвин накинул на голову капюшон, как будто это могло сделать его невидимым. – Здесь копов как собачьего дерьма. Они повсюду.

Он был прав. За каждым углом, на каждой улице стоял полицейский, внимательно следя за всеми, кто проходил мимо, как будто ожидал, что убийца набросится на следующую жертву прямо напротив кафе Бренды или около школы. Средь бела дня.

Чем ближе к школе, тем хуже. Копы у ворот, копы на автобусной остановке, копы, кольцом окружившие фотографов и репортеров, которые сгрудились на тротуаре, подобно разъяренной толпе. В те дни, сразу после смерти Греты, каждый входивший в школу оказывался в центре внимания.

– Как-то, блин, поздновато для всего этого, – сказал Гвин, кутаясь в стеганую адидасовскую куртку, словно мог таким образом спрятаться от камер.

И он снова был прав. Не припомню, когда последний раз видел полицейского на улицах Бетесды до того, как убили Грету. Копы выглядели несколько потрясенными, как будто их привезли из другой страны и они понятия не имеют, где что находится и кто здесь живет. Раньше они показывались, только чтобы унять драку или утихомирить народ на вечеринке в парке, которая стала слишком уж шумной.

– Делают вид, что теперь они на нашей стороне, – ответил я, протискиваясь через толпу.

Обычно полицейские посматривали на нас с брезгливым выражением, положив руки на пояс, из последних сил сдерживаясь, чтобы не потянуться за тазером[1]. Они ненавидели нас вплоть до последнего уик-энда, а теперь явились, чтобы защитить от алчных затворов фотокамер.

Мы словно прославились на весь мир. Повсюду сновали репортеры, пряча лицо за черными прицелами длиннофокусных объективов. Народ в школе стал одеваться опрятнее, использовать больше косметики, сбавлять шаг у ворот в надежде быть замеченным.

Конечно, и в школе полицейских тоже хватало. Но эти по большей части были в штатском – мужчины в строгих костюмах, женщины – в одежде скучных, глухих тонов: черных, серых, коричневых. Сразу было понятно, кто у них за главного. Она обратилась к нам на общем собрании в конце первого дня. Чрезвычайно важно, чтобы мы поделились любой информацией о Грете.

– Даже если вам кажется, что это не имеет к делу никакого отношения, – вещала старший детектив-инспектор Карен Дэвис. – Мы должны выяснить о Грете как можно больше, чтобы узнать, что с ней случилось.

Честно говоря, я не понял, какой в этом смысл. Никто из нас не смог бы объяснить, почему Грете вышибли мозги. Предположим, полиция узнает, что она плохо себя вела в школе или продавала наркотики… Разве это поможет? А что, если Грета была обыкновенной девчонкой – не умной, красивой, ангельски невинной принцессой с первых страниц газет, а просто… нормальной?

Детектив Дэвис была невысокого роста. На собрании она попросила называть ее Карен, сопроводив свои слова дружелюбным кивком и грустной улыбкой. Однако она имела вид человека, которого даже родители называют «миссис Дэвис». Все в ней было воплощением идеального порядка: костюм, короткие черные волосы, даже походка – небольшие уверенные шаги, которыми она пересекала школьные коридоры. Я часто пытался вообразить ее в домашней обстановке – мне было интересно, как она любит расслабляться. Однако я и представить себе не мог, что подхожу к ней, чтобы поговорить о Грете. «А вы знали, что…» или «Не уверен, что вы в курсе, но…». Она выглядела как детектив из телесериала. Как будто в нашей школе снимали паршивую криминальную драму и Грета играла трагическую роль исчезнувшей звезды.

Вы должны кое-что знать о таких, как я.

Мы – невидимки.

Скорее всего, вы не поймете. Наверняка вы другой, один из тех, кто имеет значение. Живете в большом симпатичном доме, купленным мамой и папой. Ваш дом не принадлежит другим людям, и вы не снимаете его за плату, которую на самом деле не можете себе позволить. У вас своя комната без плесени на стенах. Наверно, ваши родители живут с вами, а если нет – у них точно кто-то есть. Каждый из них в кого-то влюблен или предпочитает порхать между любовниками – это не важно. Они сделали свой выбор, поскольку уверены, что всегда будут желанны и кому-то нужны. Они ходят на работу. Иногда отправляются вместе с вами на отдых.

Вы добились успеха хоть в чем-то. Возможно, у вас проблемы с математикой или физкультурой, но есть нечто, в чем вы хороши. У вас есть талант, а значит, и надежда. Летом вы устраиваете барбекю, а на Рождество каждый член семьи получает новую пижаму, чтобы мамочка могла запостить милую фотку на «Фейсбуке». Ваша мама наверняка нравится вашим друзьям, ведь она красива, поскольку у нее на это есть деньги.

Гвин и Элла были такими. И Грета тоже.

Но не мы.

Не Дион и не я. И даже не Кира.

Таких, как мы, не замечают; мы существуем лишь для того, чтобы в классе (или футбольной команде) набралось достаточное количество учеников (или игроков). В чем-то мы даже похожи на вас: так же общаемся, вместе ходим гулять; поэтому иногда кажется, что мы одинаковы, что люди на земле созданы равными. Но если мы вдруг исчезнем, никто не заметит, всем будет наплевать. «Какой еще Шейн? – спросят люди, а потом: – О боже, точно, ШЕЙН! Совсем о нем забыл! Сто лет его не видел!» Через несколько месяцев они напрочь забудут мое лицо.

Удручает? Иногда. Но все не так уж и плохо. Поскольку, как я сказал, мы – невидимки.

Обычно мы предпочитаем проводить время вместе, Дион и я – парочка подростков в джоггерах и толстовках. Мы ошиваемся в конце вашей улицы, сидим на задворках аллеи или гуляем между «Теско»[2], закусочной и парком.

Возможно, я не совсем правильно выразился… Мы не то чтобы невидимки, ведь нас все же видно, правда? Однако вы не отдаете себе в этом отчета. Мы недостаточно важны для того, чтобы ваши мозги зафиксировали наше присутствие.

Поэтому…

Мы точно знаем, в какое время и куда вы направляетесь, когда проезжаете мимо нас на машине.

Когда ваша мамочка покупает одну бутылку вина в «Спаре», вторую – в «Теско», а потом еще одну – в магазинчике на углу, мы это замечаем.

Когда ваш папочка останавливает машину на придорожной парковке, после того как сказал вам, что задержится на работе, мы слоняемся неподалеку с сигаретами в зубах и прекрасно слышим, как он говорит кому-то по телефону, что она очень сексуальна и ослепительна и он не может дождаться момента, когда наконец доберется языком до ее тела.

Вот что я имею в виду: люди не понимают. Если бы старший детектив-инспектор Дэвис была хорошим сыщиком, она бы искала таких, как я. Тех, кто знает намного больше, чем им положено.

Во время перемены шел мелкий дождь (под таким хорошо играть в футбол), но нам все равно полагалось находиться на улице. Однако последним уроком был английский, и, когда прозвенел звонок, мисс Эйнион сказала:

– Если хотите, можете остаться в классе.

В прежние времена мисс Эйнион была не слишком добра – обычно всем своим видом она показывала, что не любит людей, особенно молодых.

Большинство учеников вышли: кому-то хотелось покурить, кто-то отправился к друзьям из других классов. Мэри, которая предпочитала проводить время в одиночестве, явно не хотела никуда идти, но, заметив, что в классе осталась лишь наша компания, посмотрела на нас большими глазами диснеевского животного, собрала рюкзак и ушла. Бедная Мэри. Кажется, она еще больше замкнулась в себе, хотя и не дружила с Гретой. Ссутулилась сильнее прежнего, словно норовила сжаться в комок, спрятавшись внутри своего тела.