Манон Стеффан Рос – Грета (страница 4)
– Пожалуй, достаточно, Гуто.
В некотором смысле это было здорово, но мне хотелось, чтобы все опять стало нормальным и мы смогли ощутить твердую почву под ногами.
Когда мама вошла в комнату, я дремал на диване с телефоном в руке. На маме была рабочая одежда, выглядела она очень уставшей, осунувшейся. Несколько секунд она не сводила с меня глаз, потом медленно потащилась на кухню, чтобы поставить пакеты с покупками.
– Все хорошо?
– Да. А у тебя?
– Даже не спрашивай. – Я услышал щелчок чайника, глухой стук дверей шкафчиков, в которые мама складывала продукты, купленные на сегодняшнюю зарплату. – Черт возьми, Шейн, разве так сложно убрать за собой? Тут повсюду крошки.
– Извини.
Она вздохнула, и вскипевший чайник издал еще один щелчок. Теперь от повисшего молчания мне стало не по себе, и я почти потянулся за пультом, чтобы включить телевизор и услышать хоть чей-нибудь голос.
– Извини, Шейни. – Я знал, что мама это скажет. Она была мастером извинений. – Встала сегодня не с той ноги.
Мама редко раздражалась, обычно у нас все было гладко. Мы никогда по-настоящему не ссорились. Похоже, у нее и правда выдался тяжелый день.
Я не сразу узнал причину ее скверного настроения. Мама приготовила ужин, и мы устроились перед телевизором с тарелками пасты с томатным соусом; густой пар призраком висел перед нашими лицами, пока мы смотрели новости. Разумеется, на экране снова была Грета. Шел репортаж о ее родителях (слезы на глазах, приглушенные голоса). Они сидели перед
Я заметил, что мама перестала есть.
– Что такое? – спросил я.
– Меня от них тошнит.
Она выплюнула эти слова так, будто они мешали ей дышать и она бы задохнулась, если бы не произнесла их.
Я отложил вилку в сторону. Раньше мама никогда не сказала бы такого, особенно про родителей, у которых погиб ребенок. Она много лет убирала в доме Греты и всегда хорошо отзывалась о ее семье. Мама была хорошим человеком, одной из тех добрых душ, которые часто улыбаются и никому не скажут дурного слова – даже тем, кто этого заслуживает.
– Мама!
Она начала плакать, вернее, издала один громкий всхлип, который давно просился на волю. Я с изумлением смотрел на нее. Наверно, мне стоило подойти и положить ей руку на плечо или обнять, но я остался на месте.
– Мам?
И тогда она мне все рассказала.
Каждый четверг мама ездила убираться к семейству Пью. Выходила из дома около девяти утра. Провожала меня в школу, выпивала чашечку кофе, смотрела новости, мыла посуду и только потом отправлялась в Брин-Мар. К ее появлению Грета уже была в школе, а ее предки – на работе. Мама наводила порядок, загружала и разгружала стиральную машину, гладила белье. Миссис Пью оставляла плату в конверте на каминной полке, под антикварными часами, которые с трудом отбивали время и казались очень уставшими.
Брин-Мар – большая старая ферма с обширным участком, который включает в себя почти целую гору, надменно глядящую вниз на Бетесду. Семья Пью была достаточно богата, чтобы нанимать людей для грязной работы. Кельвин, отец Греты, считался фермером; каждый день с рассветом он выезжал на квадроцикле проверить свою гору, однако неизменно возвращался домой еще до полудня. Он платил людям, чтобы те чинили ограды, чистили сараи и занимались прочей скучной и неприятной работой, которую Кельвин делал бы сам, будь он настоящим фермером. Мама говорила, что он обычно появлялся в доме, когда она убирала кухню или одну из ванных комнат. По ее словам, Кельвин всегда вел себя очень вежливо – приятный, простой человек, чуть ли не глупый.
Лиз Пью была одной из тех богатых элегантных дам, которые все время улыбаются, потому что не имеют причин этого не делать. Высокая, красивая, с блестящими светлыми волосами, которые всегда выглядят так, будто их хозяйка только что вышла из салона красоты. Она работала в шикарном магазине одежды – такие обычно называют бутиками, что, в общем, означает «шикарный магазин одежды» – в Бангоре, но мне кажется, она ездила туда скорее от скуки, чем ради заработка. Она была из тех людей, что часто жалуются на недостаток денег, но успевают при этом дважды в год смотаться в отпуск за границу и заскочить в Честере в салон, чтобы обрезать несколько миллиметров волос за полторы сотни фунтов.
Все обожали Лиз Пью.
Я этому не удивлялся. Она мило улыбалась и вежливо подтрунивала над собеседниками, всегда выглядела приветливой, словно все жители Бетесды – ее близкие друзья. Даже на родительском собрании или на школьном концерте она ухитрялась с каждым перекинуться словом, рассмешить кого-нибудь. С мужем они казались идеальной парой – когда стояли рядом, обязательно держались за руки, что выглядело вполне естественно. Многие, очень многие считали Лиз своей лучшей подругой. У нее была привычка наклоняться к собеседнику, смотреть ему в глаза и мягко улыбаться. Она вызывала доверие.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.