Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и яркое безобразие (страница 2)

Он достал из сумочки фотокамеру, со вкусом и нечеловеческой силой смял ее в порошок и подытожил, глядя, как сознание покидает глаза женщины:

– А она, случаем, не немка?

– Отчасти, Иван Карлович. Американка немецкого происхождения, – пояснил второй мужчина, вставая и перекидывая тело через плечо.

– Знаешь, Марат, иногда мне кажется, будто немцы меня как-то избирательно ненавидят, – закивало низенькое зло, жестом гоня напарника прочь. Впереди ждали приятная сердцу вечность и триумфальное возвращение на родину, и омрачать их больше положенного совсем не хотелось.

И, как пытливый читатель уже наверняка догадался, именно это он только что и сделал.

Глядя на проплывающую перед глазами ретроспективу, сложно не задаться вопросом, мол, это все, конечно, интересно, но не пора ли хоть что-то ближе к текущему положению дел показать, а то пролог прологом получается? Понимаем, ни в коем случае не спорим и предлагаем вашему вниманию вполне себе наш мир, наше время, и более того – еще и успевший примелькаться пансионат у черта на куличках, в столовой которого царило приятное оживление, именуемое в расписании полдником. Однако среди недовольных густотой киселя старичков значился явный некомплект: к радости персонала, не хватало самого прищуристого и доставучего, Радаманта.

Вышеупомянутый богатырь в отставке тем временем сидел в своей комнате и внимательно изучал выставленные стройными рядами гостинцы, называемые промеж местных не иначе как данью. Оленина, лосятина и всякие перепела уже не просто примелькались, но и даже несколько приелись, а вот на последний выложенный из объемной спортивной сумки сверток старик смотрел с чистосердечным недоумением.

– Не ослышался? Копченый крокодил?

– Агась, – закивал посетитель.

– И за шо вы его так? – нахмурился Радамант.

Гость заерзал.

– Да в целом-то особо не за что. Фермы сейчас есть специальные, вот мы и подумали, мол, вам в прошлый раз страусятинка интересной показалась, можно и крокодильчика предложить…

– В мое время, – насупился старик, – крокодилы частью детских сказок были, а не блюдом на столе. Как прикажешь условного Гену есть, когда он так залихватски на гармошке играл? – Но, заметив, что гость потянулся убрать рулет, поспешно замахал руками: – Не-не, оставь, коль уж притащил, всяко лучше зайчатины избитой. Только давай на берегу сговоримся, шо никаких котов Леопольдов, даже если ферму подходящую заведут, ага?

– Ага, – закивал посетитель. – И в мыслях не было, Радамант Всеславович!

– То-то же. А по икорке нынче как?

– Все как любите: свежая, этого сезона, в баночках, – снова засуетился детина, выставляя на стол из бездонной сумки стеклянные пятилитровки с крупными красными и мелкими черными зернышками внутри. Пожилой богатырь взял одну, посмотрел на просвет, постучал костяшками пальцев и удовлетворенно причмокнул.

– Хороша икорка. Да уж, свезло мне дожить до седин, когда уважают нашего брата, любят. Я ж тебе, кажись, про детство свое голодное рассказывал?

– Да-да, неоднократно, – оживился гость. – Как сейчас помню: времена стояли трудные, хлеба не было, приходилось икру прям на колбасу мазать.

Радамант замер и с прищуром на посетителя уставился.

– Я, по-моему, как-то иначе говорил. Перевираешь, небось?

– Наверное, неточно запомнил, – поспешно закивал тот, надеясь лишний раз не волновать собеседника. – Настрадались вы за жизнь, Радамант Всеславович, на старости лет можно и отдохнуть, так сказать, побаловать себя вкуснятинкой домашней по семейным рецептам.

Богатырь снова насторожился:

– Че, хочешь сказать, даже крокодил у вас «по семейным рецептам»?

– Конечно! – горячо подтвердил гость. – Папулечка ж у меня капитан дальнего плавания, а мамулечка, прежде чем остепениться и со мной в Москве осесть, с ним вместе путешествовала. Чего только, говорит, не едали.

– И кого?

– В основном все-таки «чего», – на всякий случай решился настаивать посетитель. – Мы ж из интеллигенции.

– Ну да, конечно, – хмыкнул в ответ пенсионер, вскрыв один из свертков и принявшись посасывать балык из косули. – Одного в толк не возьму: какого лешего тебя раньше срока к нам занесло? Обычно ж ближе к концу августа выбирался, а тут гляди, в июле. По делу, небось?

– Как есть по делу, – кивнул в мгновение ока посерьезневший гость. – Мамулечка часто рассказывала, мол, это вы меня с того света привели…

– Было дело, – моментально перебил пожилой богатырь. – Воспоминания не из приятных, так шо давай не ворошить, а то весь аппетит перебьешь.

Правда, уминать косулю при этом он не перестал.

– Сожалею, Радамант Всеславович, но вспомнить надо. Ситуация… ну, снова такая же.

– В смысле? – опешил старик. – Ты ж мужик, неужто на сносях?!

– Не-не-не, конечно, нет! – замахал руками гость. – Не я, жена моя.

– Подожди, – нахмурился пенсионер. – Я, конечно, с возрастом, может, чего и упускать начал, но Максимилиана ж клялась и божилась, мол, раз у нее сын, а не дочь, то обойдемся без продолжения банкета. Другим минотаврихам взяться неоткуда, акция с родами одноразовая.

– Так мы, собственно говоря, и думали, – понуро отозвался амбал напротив. – Но природа свое взяла.

– В плане?

– Женушка-то у меня вилочка, а потому, сами понимаете, ждали, что свой же род и продолжит. Мол, будет деточка с копытцами, в нее. А получилась…

Гость замялся, и старик переспросил:

– А получилась?

– Ну, тоже с копытцами, конечно. Но в меня, – понуро сознался посетитель.

Пожилой богатырь почесал затылок.

– Ниче се у вас приключения. Уверен?

– Еще как. Во-первых, сроки – шестой год идет.

– Ну, мож, оно так само по себе? – с надеждой уточнил Радамант. – Не обязательно ждать на выходе именно…

– А во-вторых, – продолжил гость с самым отчаянным видом, – Принцесса лично Розалину осматривала и живот щупала. Так что без вариантов.

– Кирпич силикатный мне в лобовуху… – присвистнул старик, и вправду отложив косулю куда подальше и разве что не подопнув для верности.

Собеседник продолжал:

– Поэтому вы очень-очень нам нужны. Мне вы уже однажды помогли, и мы с мамулечкой просим вас и на этот раз не остаться в стороне.

Пенсионер вздохнул, крякнул и вздохнул снова. Но дабы понять всю глубину возникшей проблемы, попробуем обратиться к ее истокам – мифу про минотавра. Как вы помните, в нем фигурировали лабиринт, в котором жило убивавшее людей чудище, и храбрый воин, сумевший оное забороть и вернуться обратно при помощи нити, выданной прекрасной принцессой. На памяти Радаманта это была самая большая брехня про роды из всех слышанных в его жизни.

Минотавры, конечно, в реальности существовали, но, как бы этак выразиться… В ограниченном количестве. Со всеми остальными сказами они пришли в наш мир из Леса, но то ли эволюция, то ли кривая повела их род по уникальной дорожке. Если Старшая кровь оборотней постепенно вырождалась в Младшую, послабже и попроще, то свои силы минотавры поколение за поколением сохраняли, стабильно демонстрируя повышенную резистентность к магии и физическую мощь. И да, в этом были по самое горлышко замешаны герои, прекрасные девицы и лабиринт, но исключительно образно выражаясь. А вот многочисленные опасности и смерти – куда ж без них? – шли вполне реальным довеском.

Покуда тела минотавров вызревали привычным нам способом, в утробе, души их обитали отдельно, в некоем лимбе, откуда уходили на время, вселяясь в детей своего вида, и куда возвращались после смерти – да-да, тот самый лабиринт. Конечно, пребывая на земле, прошлого своего минотавры не помнили, однако с каждой смертью становились мудрее и оттого приобретали полное нежелание снова повторять ту же волынку. Поэтому в их среде распространилось несколько непривычное для прочих сказов родовспоможение: покуда лекари хлопотали над будущей матерью, отец со товарищи пытались в лабиринт проникнуть и душу ребенка в наш мир не мытьем, так катаньем притащить. Не будет души – мертвым родится. Ага, героя мы тоже теперь разгадали. А что с принцессой и нитью?

Абы как в лимб-лабиринт не попасть и с бухты-барахты оттуда не вернуться, потому с древнейших времен подобное проворачивали только под бдительным оком Спящих Красавиц и Красавцев. Оттого и мучился сейчас сомнениями Радамант, которого в свое время буквально приперла к стенке минотавриха в положении: официально-то Спящих много лет назад как истребили. Один раз получилось чуть ли не чудом, точно ли старый вояка снова сможет до своей Звезды дозваться и, по сути, с того света в их мир монстра притащить?

– Послухай, Максимка, ты мне почти как сын… ну, в основном, конечно, из-за того, шо вечно с Кирюхой терся, но не суть. В общем, не чужой, и помочь я б и рад, да не смогу. Сам посуди, я ж когда геройствовать полез? Лет сорок назад, ну, мож, чуть больше? И то уж на ладан дышал. Если б не Звездочка верная, ты б меня на фарш и пустил, даром что самый скромный и с уголка сидел…

– Нам любой пойдет, Радамант Всеславович.

– Вам-то любой, да к вам-то не каждый, – покачал головой богатырь. – Душу дитяти с того света звати сил надо иметь в разы поболе, чем у меня, и Спящая нужна сильная, в самом соку, а не Непроснувшаяся. Тогда, считай, свезло нам, а нынче время мое ушло дальше некуда, я по ту сторону уже не ходец.

– Понимаю, Радамант Всеславович, – кивнул гость, поспешно отворачиваясь.