Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и так себе каникулы (страница 66)

– Я смирился с Ириной.

Тут Александр Витольдович пошатнулся, и Пандора с Ганбатой еле успели его подхватить.

– Эй, что с вами? – испуганно всмотрелась в лицо лешего девочка. За сердце он не хватался, но это не обнадеживало, ибо выглядел в разы хуже, чем во время приступов, а в ее руку и вовсе вцепился, словно утопающий.

– Полагаю, мое влияние, – пояснил Крионикс, всматриваясь в небеса. – Но иначе никак: никто больше не сможет воздвигнуть щит от пламени. Придется потерпеть.

– Да понимаю… я… – с трудом проговорил леший, пока вампиреныш заботливо усаживал его на землю. – Могу. Вырубиться. Это. Нормально. Главное – защита.

Паузы между словами были длинными, словно он пробежал марафон, но дыхание не сбилось ни капельки.

– Сделаю, – кивнул Ворон и встал перед ними, сведя руки домиком.

Полыхнуло ультрамариновым, и над компанией вырос полупрозрачный ледяной купол. Обожгло холодом, но в ту же секунду в крышу сферы ударила струя огня. Пандора по привычке немедленно спрятала истинную сущность, гадая, успеет ли Ирина добраться до них за десять минут, пока обманка держится, и не стоит ли, наоборот, выпятить себя наружу, дабы хищница не отвлекалась? Сомнения развеял сильно побледневший опекун:

– Все. Правильно. Прячь. Ждем.

– Дора, обними его за плечи, хорошо? – неожиданно подал голос Ганбата. – Александра надо согреть, он так дольше продержится.

Девочка недоуменно послушалась, и по бледным щекам лешего мгновенно пополз румянец. Правда, сложно было сказать, по причине неловкости или благодаря теплу.

– Ага, все так. Я, сама знаешь, комнатной температуры, помочь не могу, – кивнул вампиреныш, садясь рядом и как-то странно держа руку перед собой. – Эй, Репа! А вот ты вполне сойдешь. Давай, перекидывайся и грей нас!

Ганбата выглядел и вел себя немного странно, словно человек, пытавшийся изображать чрезмерный душевный подъем, но вовсе им не обладавший. Конечно, ситуация серьезная, если не критическая: они под ледяным куполом, а сверху льется огненный дождь, тут кто угодно станет вдумчивей, но в случае с вампиренышем ощущалось иначе. Он словно невзначай вертел в руках цветок папоротника, на лице блуждала легкая полуулыбка, которой никогда ранее она не видела, и Дора сверлила его взглядом, пытаясь разгадать суть перемен. А потому охнула, когда Репейник внезапно кувыркнулся через себя, и на его месте появилась настоящая хтоническая образина. Нет, енот в этом огромном чудище с клыками и когтями угадывался, но примерно в той же степени, как милый щенок в обезумевшем питбуле. Безразмерная масса шерсти и мышц неодобрительно прорычала что-то в сторону бившейся о щит Феникс и аккуратно легла сзади, обхватив Пандору, Ганбату и Александра Витольдовича лапами и прижав к узнаваемому мягкому пузу. Девочка по привычке чуть-чуть его почесала, ненадолго убрав руки с плеч лешего и быстро вернув, но протоеноту хватило, и саблезубая морда расплылась в блаженстве. Кажется, сегодня все решили продемонстрировать Доре свое второе «я».

– Встречный. Пал, – попытался указать на лес вокруг опекун, и девочка нахмурилась.

– Разумная идея, – поспешно вмешался Ганбата. – Надо нашу полоумную преследовательницу заставить окружающую растительность пожечь. Чем меньше останется к моменту, когда прибудет Ирина, тем лучше.

Крионикс хмыкнул и чуть изогнул купол, позволяя потоку огня скатиться на землю и перекинуться на росшие поблизости деревья.

– Замечу, так нагрузка на щит увеличится, и лучше бы ей поспешить, – добавил, оценивая происходящее, вампиреныш.

– Кто ты такой?

Пандора спросила без всякой задней мысли: слишком кардинально отличался Ганбата от привычного взбалмошного образа. Ответил он ей все с той же незнакомой полуулыбкой:

– Считай, защитная реакция. Протокол на случай нештатных ситуаций, моя главная задача – прожить еще один день-деньской. Ты в таких ситуациях прячешься, я – проявляюсь.

Девочка обомлела:

– Ты в курсе?..

– Я и сейчас – да; я, к которому ты привыкла, – нет. Все хорошо, сама ему расскажешь. Если захочешь, конечно.

Он продолжал держать руку перед собой в странном жесте, внимательно следя за перемещениями птицы наверху, и у Доры сложилось стопроцентное впечатление: ее охраняют. Не пойми кто, как и с помощью чего.

– Ты ни фига не обычный вампир.

– Подобное притягивает подобное, да? – подмигнул он. – Будем считать, что мы оба немного одаренные.

Что ж, отчество «Найтмаровна» за эту поездку Кирилл для себя расшифровал однозначно. Единороги, насколько он помнил, могли обогнать длинный список пришедших на ум средневековым летописцам объектов, от стрелы до зайца, и, старательно не глядя на быструю смену пейзажа вокруг, Бляблин в основном задавался вопросом, сколько лошадиных сил в одной конкретно взятой Ипполите и каков будет исход сравнения с «бугатти». При этом дело явно было не только в скорости: по прямой (ну ладно, косой, кривой и тернистой) они мчались очень непродолжительное время, периодически впрыгивая в очередное облако дыма и оказываясь на новом месте. Вот вам, фантасты, и кротовая нора в исполнении какой-то отвратной курительной смеси. Богатыря откровенно укачивало, но общее впечатление все равно стабильно застряло на отметке «полный отпад». Теперь главное – это все как-то пережить…

Внезапно единорог прокричала:

– Они остановились! Кажется, ждут нас. Довезу до кромки, но дальше сами – шкура не огнеупорная. Пойдет?

Кирилл очень хотел пошутить про неогнеупорных богатырей, но Ирина оказалась быстрее:

– Да, все отлично! У меня есть пара идей, справимся. Главное – подвези поближе, чтоб топать поменьше.

– Поняла, – проржала Ипполита и припустила с удвоенной скоростью. Бляблин сильнее вцепился в круп, на всякий случай зажмурившись и пообещав себе больше никогда не смеяться над пассажирами из фильма «Такси».

Становилось ярче, свет пробивался даже через веки, а потом удушающая жара сменилась пышущим жаром. Приехали.

Единорог встала как вкопанная, и богатыри только чудом удержались на спине. С помощью чуда же и такой-то матери слезли. Судя по тому, как ныли ноги и задница, у перспективы пережить эту ночь имелись и свои минусы. Ирина тоже неуклюже спешилась и сунула мужчинам в руки по сумке:

– Берите, понесете вы. План такой: когда выйдем на Феникс, подаете мне каждый по книге, без перерыва, пока не закончатся, понятно?

– Нет, – честно ответил Кирилл.

– И не надо, главное – подавайте, – спокойно кивнула библиотекарь, после чего, ойкнув, полезла в одну из сумок, нащупала там толстую помятую тетрадку и, отогнув резинку длинной юбки, заткнула тетрадь за пояс. Потом пошарила по карманам и выдала богатырям по большому черному перу.

– Держите, защитит на первое время. У меня свое тоже есть, поэтому приблизиться к ней сможем.

Бляблин с удивлением вертел в руках внезапный артефакт:

– Откуда у тебя такая штука?

– А сам как думаешь?

– Это ж Криониксовы, – покачал тот головой. – Вряд ли Хлад сам их тебе вручил, по дружбе.

– Ага. Ну раз в эту версию ты не поверишь, другой у меня нет. Все, идем. А, нет, еще, важное. Если не получится – а вы поймете, я крикну, – тогда разбегаемся. Я – направо, вы – налево. Поняли?

Игорь покачал головой:

– Перьев, пусть и Ворона Вороновича, надолго не хватит. От Феникс ты не убежишь.

– Такой цели и нет, – просто ответила Ирина. – Главное – убежать от вас. Пришли, подаете книги, кончились – говорите. Все плохо – вы налево. Понятно?

– Нет, – продолжал гнуть свое Кирилл.

Библиотекарь закатила глаза.

– Окей. Непонятно, но запомнить – запомнили?

– Да, – кивнул Баранов, крепко сжав свой артефакт.

– Отлично. Поля, тоже будь аккуратна, пожалуйста. К сожалению, у меня всего три пера.

– Не волнуйся, – отозвалась Ипполита. – Если что – во снах спрячусь, не впервой. Главное – себя береги.

– Постараюсь, – кивнула Ирина, погладила морду подруги и, развернувшись, на нетвердых ногах зашагала прямо в сторону полыхавшего лесного пожара. Оба богатыря поспешили за ней.

– За окружением следи, – практически сразу напомнил Бобыль, в смысле Игорь. – Защита от огня ни разу не означает, что нас деревом каким не задавит.

– Не учи ученого, – буркнул Бляблин, озираясь. – Но если честно, меня обстановочка смущает в разы меньше идеи бороться с огнем бумагой.

– А чем ты предлагаешь пользоваться? – буднично уточнил Игорян.

– Понятия не имею. Почему вообще напала? Она разве не за добро и позитив? Огонь же подарил людям прогресс, вывел из каменного века и все такое.

Баранов смерил его оценивающим взглядом:

– Сразу видно: последние лет двадцать ты точно провел в отключке.

Кирилл отмахнулся:

– Ой да ну тебя! Все ж знают: Ворон и лед убивают, Жар-Птица и огонь оживляют.

– Не-а, в матчасти не так было, – стоял на своем коллега.

– Ладно-ладно. Крионикс слезами раны заживляет, а Феникс жизнь возвращает, мертвая и живая вода. Но он же, зараза, постоянно людей почем зря мочит, нет?

– Может, и так, – кивнул Баранов. – А перья, поди ж ты, дал. Не складывается как-то в картинку, ага?

– Думаешь, деваха мне про него прям правду сказала? – заволновался Бляблин.