Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и прочие неприятности (страница 16)
По спине Игоря пробежал холодок.
– Что она притащила?
– О-очень хороший вопрос.
– Кто-то из Древних?
– Ты ее видел? В каком месте это – Древняя? Новодел, если ты меня понимаешь.
– Чей-то потомок?
– Кровь стала бы жиденькой, и старуха бы так не боялась. Какая-то другая тут засада. Кстати, о засадах. Вот тебе яркий ее пример. Потапова.
Игорю многого стоило не дернуться при этом.
– А что с ней?
– Издеваешься? Потапова! Та самая незаконная дочка Михаила Потапова, вожака медведей.
Он старательно прищурился, надеясь скрыть гримасу на лице:
– Подожди-подожди, это та, которая черт знает откуда взялась?
– Если бы черт знает откуда! От человека. Этот кусок доброты и позитива как-то умудрился обрюхатить обычную человеческую женщину!
«Предположим, не совсем обычную, – мысленно поправил собеседницу Игорь, – но да, умудрился же» Ипполита вошла в раж и продолжала, совершенно на него не глядя:
– Итого мы имеем бастарда, которого не пойми как зачали – ну не бывает у сказов с людьми детей, хоть ты тресни! – и из-за которого ее папку и прибили. Офигеть красота. Получим нечто среднее между «Возвращением короля» и «Техасской резней бензопилой» в итоге.
Пьедестал идеальной женщины стал совсем недосягаем.
– М-да уж, и нам их надо как-то защищать?
– И на этом не кончаются наши приключения! Смотри сюда! Видишь? Кирилл Волков.
– Угу. И что? – Игорь очень надеялся, что играет на «Оскар».
– А то. Его папенька как раз Потапова и прихлопнул, оттяпав все привилегии и низвергнув весь их род. Так почему бы не запихнуть детей противоборствующих стай в один класс? По-моему, директор нашей смерти хочет. Но дальше – больше. Видишь это? – она ткнула пальцем ниже, и Игорь с недоумением прочитал имя: «Ганбата». – Преемничек патриарха вампиров собственной гастарбайтерского вида персоной! И в том же классе! И – барабанная дробь – он еще и суверен нашей незаконнорожденной медведицы. Так сказать, чтоб конфликт был повнушительнее. Думаешь, на этом директор остановилась? Держи карман шире! Получите, распишитесь!
Теперь палец указал на фамилию Красношапко. Некая Екатерина Сергеевна. А вот тут у Игоря уже честно не было никаких звоночков.
– А с ней что не так?
– Все так, все так. Ты личную информацию открой. Ничего подозрительного не замечаешь?
– Вассал Добротворской? Что за бред?
– Во-от. Если с вампирами и Потаповой я вассалитет еще могу понять – ребенка спасать надо было, старые нормы пригодились, то тут я просто в шоке. Полтора столетия такого не всплывало.
Баранов ненадолго задумался, а сколько же его собеседнице, но решил не усугублять влюбленность сбором личной информации.
– И при этом она?..
– Тоже хрен лысый знает кто. Но хотя бы учится не по грантам, а за свои кровные. Не сирота, и то счастье.
– Но ее суверен – сирота и по грантам.
– Спасибо, что напомнил. Отбил аппетит.
– И при этом уже переправлена к опекуну.
– Да-да, бомба под боком и тикает. Очаровательно, не правда ли? И это – только свежак. Я уж молчу про гусей-лебедей, медиума со всей вытекающей чертовщиной и прочих чудесных деток, к радости директрисы, продолжающих обучение в нашем славном интернате. – Яд в словах коллеги можно было сцеживать и разливать в промышленных масштабах.
– Ну, могло быть и хуже, – философски заметил Игорь, с удивлением отметив, что голос не дрожит. – В конце концов, хотя бы единорогов нет…
Ипполита Найтмаровна посмотрела на него как на идиота. Протяжно так посмотрела, четко дав понять, что уж кто-кто, а единороги есть точно. Игорь побарабанил пальцами по столу и поинтересовался:
– Слушай, а что ты преподаешь?
– Физику и астрономию.
– М-да, мне явно не помощник…
– А тебе никто не помощник, – развела руками Ипполита. – У нас раньше только маскировочная физкультура была, ну и БЖД такое себе, для галочки в программе. Когда старуха заявила, чего она хочет и от кого, вообще все в шоке были. А потом еще и списки. Прикинь, как мило – ты должен всю эту ватагу научить защищать их жизни. Для начала хотя бы друг от друга.
Энтузиазм будущего преподавателя, и без того выкрученный на минимум, сменился на расстрельную команду сурового скептицизма. Цокнув языком, он поинтересовался:
– И что, вы все так просто на меня согласились?
– В плане?
– Ну я же, собственно, немного как бы человек? – максимально тактично решил намекнуть бывший богатырь.
– А-а-а, в этом смысле? Фигня, – отмахнулась она. – Мы широких взглядов. Никаких видистов и ущемления по человеческому признаку, у всех свои странности. Шмулинсон вон у биологички постоянно хомяков ворует, и ничё, все смирились. Вот и с тобой свыкнутся.
Ожидания коллег от человеческого поведения явно не были завышены.
– Кстати, а, собственно, где все? Кроме тебя и завуча я сегодня вообще никого не встретил.
– Так лето же, разъехались.
– Потому что детей нет?
– Потому что кое-кто летом присматривает за школой лучше, чем все мы, вместе взятые.
– Пень-младший?
– Пень-младший.
Игорь сам не понимал, как так удивительно сложилась жизнь. Он запросто болтал с совершенно умопомрачительной дамой, более того, уже на второй день знакомства приготовил ей завтрак. А она на второй день знакомства запросто осталась с ним наедине. Эх, будь она чуть менее подозрительной личностью, а он чуть менее беглым богатырем ну или хотя бы чуть более солидным женихом, он бы обязательно, просто непременно… постеснялся бы с ней даже заговорить. Вздохнув, новоявленный учитель БЖД пододвинул даме коктейль. Та приподняла бровь:
– Кофе?
– Эспрессо-мартини. Завтрак же.
В небольшой светлой рюмочной у Курского вокзала было шумно и многолюдно. Посетители ругались, выпивали, ждали поездов и активно искали розетки. В дальнем углу, подозрительно близко к запасному выходу, сидел форменный пропойца. К такому выводу пришел бы любой наблюдатель: стиль «привет из девяностых» с неотъемлемой кепкой, взлохмаченные седые волосы, совершенно шальные глаза и скромная порция пельменей, на которую он наскреб, стреляя деньги у прохожих тут же, на вокзале. На лице его застыло самое что ни на есть ошарашенное реальностью выражение, и по всему было видно, что настоящее его тяготило и он был бы рад побыстрее уйти обратно в запой. На столе валялась книга сказок Андерсена, наверняка на продажу, а под столом стоял небольшой черный чемоданчик, возможно, у кого-то украденный.
И конечно же, наш наблюдатель жестоко бы ошибся. Шел второй день беготни по городу от богатырей, и нервы Кирилла просто-напросто начинали сдавать. Он не понимал ничегошеньки. Почему его лицо так сильно постарело? Очень хотелось верить, что постарело лицо, а не он сам. Если еще позавчера тебе двадцать шесть, а теперь на тебя со всех поверхностей пырится какой-то седой мужик – есть от чего прийти в шок. Почему на него напали свои же? Пришел утром на работу, поздоровался, все чин чинарем, и вдруг его попытались скрутить. Первое правило, вбитое в голову дедом, сработало – и он решил сначала сбежать, а потом разбираться. Но разобраться не получалось. На руках были только дурацкая книга сказок да пустой черный кейс. А вокруг – безумно изменившаяся Москва.
Поначалу он очень надеялся, что его просто каким-то образом засосало в параллельный мир, но у первого же киоска услужливая внимательность зацепилась взглядом за календарь. И вот теперь, не спав всю ночь и оторвавшись наконец от хвоста, Кирилл старательно пытался переварить имеющиеся улики и составить план. Память возмущенно кричала, что он обещал сыну лего. Логика намекала, что теперь, через двадцать лет, сынуля конструктор папеньке на голову наденет, если вообще еще жив. Господи, лишь бы с пацаном все в порядке было! Трезвый рассудок очень хотел перестать быть трезвым. Чувство долга вопило о судьбе семьи. Паника уже выбирала обои, планируя остаться навсегда. Желание жить заставляло искать, за что бы зацепиться. Что сделал бы его старик в ситуации, когда сам себе не веришь и ничего не понимаешь?
Воспитавший Кирилла дед Радамант был из богатырей, переживших и Вторую мировую, и сталинский террор, а потому не только сам отличался повышенной паранойей, но и старательно прививал ее воспитаннику. Он часто говорил, что единственный, кто мог протянуть руку помощи богатырю, только сам богатырь. Дед никогда не говорил «другой богатырь», и, вспомнив теплый прием коллег, Кирилл крепко задумался, к кому он может наведаться. Его явно ищут. Он ни черта не знает, и у него нет денег. Вероятно, прошло двадцать лет. И ты не мушкетер, мать его, и нет у тебя других мушкетеров. Кто из друзей мог бы столько протянуть и не попытаться пристрелить тебя, нарисовавшегося через прорву лет на пороге?..
Скромно сидевшая в уголке мысль подняла руку. Да, нам не обязательно нужен друг. Сойдет и тот, кто просто скажет правду. Введет в курс дела, так сказать. Кто-то, кто обычно в курсе всей происходящей мути и точно сможет его узнать.
Быстро доев пельмени, он забрал книгу, натянул кепку на глаза и походкой волка из «Ну, погоди!» направился к выходу. Забытый черный чемоданчик так и остался сиротливо стоять под столом, но через несколько минут загадочно исчез.
Глава 5. Красавица и чудовище
– От вас несет алкоголем.
– А от тебя – занудством.
В мчащемся по московским дорогам «мерседесе» S-класса было темно, тесно и очень вооруженно. Четверо неизвестных в масках, средь бела дня напавших на бизнесмена, везли его теперь куда-то в его же собственной машине. Сам поджарый мужчина средних лет спокойно расположился на заднем сиденье в наручниках и слушал вялые перепалки бандитов о том, как он двинулся на тонировке стекол и сколько можно заработать на старом хрыче. Очень хотелось отметить, что на вид ему никогда еще не давали более сорока пяти, и называть такого видного джентльмена старым – делать явно наигранный комплимент собственному возрасту, но он сдерживался. Воспитание.