Мальвазия Мишечкина – Укрощение строптивого Дракона (страница 2)
– Так вот, если и есть у каких-то умных здешних жителей сомнения про официальную версию местной земли в виде ноздреватой кукурузной лепешки, то они предусмотрительно и богобоязненно о ней помалкивают, – напоминаю себе вслух.
С местными установления Храма Святого Иова спорить открыто не принято даже высшей аристократии, вот и я сама тоже очень старательно помалкиваю, только выполняю религиозный жест почаще, притом с самым серьезным лицом.
Помалкиваю, хотя очень хочется, время от времени, высказаться и посрамить слуг божьих, несущих невероятную ерунду про многие явления, которые являются природными сами по себе и ни к какой темной силе вообще отношения не имеют.
Здесь это самое правильное поведение. Улыбаться и ерничать, обращаясь к богу или его слугам, очень не рекомендуется, крайне бдительно за таким делом присматривают надзирающие органы.
Улыбаться около храма или церкви тоже не стоит, требуется держать суровое и неподвижное лицо, постоянно помня о боге нашем, Иове Прямоходящем.
И жертве, которую он принес для спасения рода человеческого, много и усердно грешившего до его жертвы и продолжающего так же старательно таким приятным делом заниматься.
Тут уже точно не до шуток и улыбок, все за сотню метров до храма натягивают дежурное печальное выражения на свои лица.
Жизнь у него была вообще, конечно, не сахар, насколько я знаю, а вот смерть довольно быстрая случилась.
В отличии от нашего Христа, потому что два его личных ученика из самых приближенных, смущенные подлыми происками здешнего дьявола, подобрались к нему сзади и коварно столкнули бездонную пропасть.
«Ну, обычно сердце просто не выдерживает такого долгого свободного падения, однако, это тоже никому тут вообще не известное знание», – напоминаю я себе.
Дьявол здешний – он же любую червоточину, трусость или самолюбование в твоей душе насквозь видит.
Знает, гадское отродье, куда и как точно бить, чтобы рано или поздно подчинить своей воле, пусть ты даже ничего не знаешь об опасности, угрожающей твоей бессмертной душе.
Столкнули и сбежали, случилось такое печальное событие уже лет триста назад, а храмовники продолжают их искать до сих пор, никак не угомонятся, каждого несчастного, попавшего в их сети, долго и тщательно расспрашивают с огнем, тисками и водой, не видел ли он кого-то похожего на таких деятелей.
Рассказывают, будто настоящее бессмертие дьявол пообещал откровенно слабым на голову ученикам.
«Смеются, вроде, сами, что те поверили признанному Отцу Лжи, но почему-то до сих пор старательно разыскивают по провозглашенным приметам», – вспоминаю я имеющуюся несуразицу.
Темная история, на самом деле, как тут много чего провозглашается в храмах, если логично размышлять, но я разбираться в здешних легендах и задавать лишние вопросы по религиозной теме даже не храмовникам, а просто еще кому-нибудь, вообще никогда не собираюсь.
Есть у меня правильное понимание того непреложного обстоятельства, что именно я, как пришлая варварка-северянка, первой попаду под дознание и преследование, как только кто-то из храмовников заметит на моем лице сильно скептическое или, как они тут любят заявлять, неверующее выражение.
«Власти в королевстве слишком много у чиновников от религии, ничего не скажешь, не нравится мне откровенно такое положение, поэтому приходится приспосабливаться довольно старательно, – напоминаю себе я. – А это довольно опасно, потому что можно всегда сорваться внезапно и лишнего при других людях наговорить».
«С другой стороны, формат здешней религии задает понятные народу ориентиры, как верить, как жить и как умирать! – признаю я. – Есть и положительные стороны в такой суровой воцерковленности!»
Обе, сами довольно мелкие по размерам, но очень яркие Луны здешние жители называют глазами дьявола, потому что появляются из-за ночного горизонта они почти одновременно вдвоем, потом проходят весь небосклон тоже довольно рядом.
«Почему не совсем рядом находятся – так у дьявола рожа очень кривая от многочисленных карающих ударов нашего Господа, Иова Прямоходящего!» – примерно такое простое объяснение получают от храмовников местные жители.
Опять же, устраивает оно всех или не очень – никто возражать не собирается.
Разъехалась, в общем, дьявольская морда в стороны после полученной трепки от местного бога и собраться никак теперь обратно не может. Ибо страшно ноют и горят нанесенные божественной рукой раны, поэтому основное исчадие и официальный предводитель всех темных сил так непрестанно ярится. Поэтому очень внимательно оглядывает с темного неба наше королевство, ища своих потенциальных сторонников среди людей.
Ждет свежую добычу и ищет с червоточиной души, чтобы воспользоваться слабостью людской, заколдовать прелестными и проклятыми словами, забрать с собой душу и подчинить ее навсегда темным силам – так довольно незатейливо объясняют их появление здешние жрецы, храмовники и церковники Святого Иова.
Такое еженощное испытание веры в Бога Нашего, Иова Прямоходящего!
Поэтому все местные жители с темнотой из дома стараются вообще не выходить, или, если в самом крайнем случае, совсем глаза от земли не поднимать, чтобы их белеющие в ночи лица не могли темные силы с небосвода рассмотреть.
И в душу неотвратимо забраться!
Обязательно забраться и себе подчинить за какое-то небольшое время, если вера в Бога Нашего недостаточно крепка!
Самая такая сильная здесь страшилка, поэтому гулять по темноте и при этом открыто звезды разглядывать – верный путь попасть в пособники темных сил.
С понятным, конечно, финалом.
Так что не до изучения галактик и прочей астрономии здесь народу, на таком уровне исторического развития и высшей степени религиозного фанатизма.
Разбойников и прочих бандитов такое верование особо не касается, потому что иначе, когда им вообще себе на жизнь зарабатывать?
Набожные прихожане такими гнусными делами не занимаются, поэтому принято считать, что все работники данного промысла рано или поздно попадают под влияние темных сил.
И спасение души с ее очищением возможно только на медленном огне, как примерно было принято у нас для особо усердствующих в своей ереси еретиков.
Чем медленнее сгорит тело еретика, тем лучше очистится и закалится его душа перед судом божьим…
Немного лишних страданий сейчас – и вечное счастье потом…
Теперь Терек обязательно расскажет Норлю, что их боевая подруга снова начинает яриться, поэтому сегодня придется обязательно присмотреть за мной.
«Ну, они в таком сами уверены, ведь сегодня какое-то просто невероятное тяжелое испытание разбитой грязной дорогой и не проходящим ледяным дождем происходит. Мне гораздо меньших причин хватало, чтобы слишком выйти из себя», – все мне хорошо понятно про опасения моих новых приятелей.
Мое внутреннее состояние они уже на твердую пятерку научились понимать. Пусть совсем неграмотные мужики, просто сильно умелые с оружием, как психологи тоже весьма хороши, если бы они только знали такие чудные слова.
«А как тут не озвереть понемногу, когда такая хрень творится с самого раннего утра? И прекращаться не собирается вообще?» – я плотно сжимаю зубы от переполняющего меня внутри негодования.
«Негодования своей новой жизнью, окружающей меня все время обстановкой и особенно тем, что давно не было у меня хорошего парня», – не стану делать сильно лицемерный вид перед самой собой, что не понимаю очевидных вещей.
Ледяная вода с нависшего над нами уже прозрачного неба бьет по земле, кривой дорожной колее, полной давно до краев грязью, по лошадям и людям из нашего сильно растянувшегося каравана.
Гулко барабанит по лакированным поверхностям карет, сразу по всем трем.
Я сама качусь все время только рядом с одной из них, как положено по моим охранительным обязанностям, поэтому непрекращающийся стук капель хорошо слышу.
Как шумят кареты графа и мага – сейчас не могу сказать, конечно, но уверена, что так же громко.
Даже заметно громче, ибо они побольше в размерах, чем довольно маленькая крытая повозка графини.
В которой одну сторону занимает сама ее светлость, а на второй толпятся все ее служанки, ведь даже в такую поездку она зачем-то взяла четырех девок.
«Двух бы вполне хватило, на самом деле, но тут уже чисто дворянские понты присутствуют, кто себе может побольше прислуги обеспечить. С другой стороны – она тоже госпожа всем посещаемым селениям и городкам, должна выглядеть подобающе, прислуги должно быть побольше», – признаю я.
«Даже побольше госпожа фактически, чем сам граф, ведь ее фамильное владение, но общаться с народом она не умеет правильно, а вот граф весьма силен в такой теме. Умеет быстро принять правильное решение и людей сразу понимает, поэтому все здешние заправилы с ним одним только стараются разговаривать», – приходится такое мне признать, как бы не хотелось.
Стою ведь все время сбоку от кресла графини, поэтому все могу сама хорошо рассмотреть.
У графа и мага даже по небольшой отдельной спаленке есть в каретах, чтобы долгая поездка на очень невысокой скорости как-то побыстрее проходила для высокого сословия в сладком сне.
Потому что расстояния здесь большие, дороги плохенькие, время в пути заметно быстрее проходит, если поспать несколько часочков.
Но не сейчас, конечно, когда колеса тяжелой кареты пробиваются сквозь размокшую дорогу, поэтому ее саму постоянно носит из стороны в сторону по той же колее.