Мальвазия Мишечкина – Укрощение строптивого Дракона (страница 4)
Оказаться грамотным и уметь хоть немного считать – здесь считается довольно большой добродетелью, сразу же поднимающей тебя на немыслимую высоту от простого народа.
Не отбили бы, конечно, служанки ее сами. Тем более считари, как их здесь называют, успели первыми занять свободное помещение.
И уходить больше никуда не собирались ни за какие коврижки, кроме только если, как по личному приказу графа.
Но граф своих приближенных и достаточно важных для него людей ради какой-то прислуги своей жены, с которой у него совсем прохладные отношения, обижать никогда не станет, нечего даже надеяться на такое невероятное чудо.
Ради меня и свободного доступа к моему телу мог бы постараться, наверно, но я на такой обмен совсем не согласная.
«И сама решу возникающие проблемы без чертова графа!» – постоянно так говорю себе.
Пришлось бы девкам-служанкам и мне тоже вместе с ними ночевать на общем сеновале или скамьях трактира среди толпы вымотанных долгой дорогой, да еще вволю напившихся местного мутного пива дружинников и прислуги.
Слушая всю ночь дикий рев из луженых глоток и в жизни не мытых задниц, но тут уже я хорошо так вспылила.
«Ну, как всегда у меня получается, когда остается самый простой выбор – или применить какое-то насилие, или мучиться от страшного дискомфорта. Потому что где-нибудь на сеновале или даже на лавках в зале едальни, среди толпы сильно невоспитанных мужиков, я просто черта с два нормально усну, в отличии от тех же служанок», – объясняю себе вспышку гнева с последующим насилием над работниками финансового отдела графства Квитунг.
Комнаты графа и графини оказались в этот вечер на одном этаже совсем рядом, так что хватит им только графских дружинников в коридоре для охраны – решила я.
Поэтому я спокойно отправилась на поиски служанок и оказалась как раз очень вовремя в нужном месте.
«Может, все же перегнула палку с довольно важными для графа людьми, но возвращаться на сеновал я тогда точно не собиралась!» – отчетливо понимаю теперь.
Выкинула за шкирку обоих помощников казначея, уже усевшихся на кровати, а его самого спокойно вывела из комнаты в коридор так уважительно-беспощадно за перехваченный и заломанный в суставе палец.
– А не хрен им было размахивать, в меня тыкать и пытаться на меня орать! Нашел себе тоже прислугу безропотную! – вслух вспоминаю я вчерашний вечер.
Палец, который он попробовал на меня наставить, чтобы пригрозить немилостью графа за обиду, причиненную его верным помощникам. Которые, как раз в нашем караване, собирающем положенную плату со всех графских владений, особенно важны для него сейчас, поэтому должны отдыхать самым максимально положенным образом.
Вот что попытался мне донести старый хрыч, только слишком сильно визгливо и возмущенно.
А я даже добавила словами почти вежливо что-то похожее на прощание главному пердуну-считарю:
– Прошу вас покинуть нашу комнату! Ищете себе другое место, господин считарь!
Солидный дяденька в дорогом, расшитом графскими гербами плаще только злобно поморщился, но упираться не стал. Да и как тут вообще упрешься, когда дело попахивает быстрым и крайне болезненным переломом указательного пальца.
«Уже по счетам не получится постучать тогда, поэтому приходится беречь свое основное орудие производства», – злорадно хмыкаю я, вспоминая случившееся вчера вечером.
Мы все-таки пока по совсем разным ведомствам проходим, нигде особо не пересекаемся с ними, поэтому моя жизнь от него никак особо не зависит.
«Может, конечно, поныть графу, что я слишком высокую плату получаю, попробует еще на явное насилие к его неприкосновенной личности пожаловаться. Только тот факт, что я за одну минуту выставила троих сильно упирающихся мужиков из занятой ими комнатки, несмотря на явное нежелание ее покидать – однозначно подтвердит, что свое золото я совсем не зря получаю!» – усмехаюсь я в ритм шагам своей Гнедки.
Теперь мне про работу при финансовом отделе графства можно позабыть на какое-то время. Я на нее пока рассчитывала, однако теперь точно не приходится, но главный считарь – довольно возрастной дядечка не сильно крепкого здоровья, а народ здесь вообще долго не заживается на белом свете.
Первое серьезное недомогание, значит, пришла пора прощаться с родными и ложиться в землю, зато на хорошо освященном кладбище около графского замка. Здесь такие понятия очень важны после смерти, ибо темные силы и тогда не оставляют души грешников в покое.
«Перехватывают прямо в полете, как говорится!» – снова усмехаюсь я.
Если помер где-то в лесу, а тело не перевезли на кладбище около храма или хотя бы сельской церкви – считай, автоматически перешел на сторону темных сил. Только хороший костер может очистить душу от всех ее прежних грехов и дать ей правильную неуязвимость перед происками дьявола.
Так что только так: или освященное кладбище при храме или сельской церкви, или солидный костер, как хоронили по всем земным преданиям викингов.
И как до сих пор хоронят на моей предполагаемой родине, как я примерно понимаю смутно доносящиеся слухи оттуда.
Счеты здесь тоже есть, только не с десятью костяшками, а сразу с двенадцатью, поэтому считать на них та еще невероятная мутотень. Я пробовала и все с ними, в принципе, понимаю, но пока не предпринимаю никаких усилий, чтобы срочно поменять довольно утомительную работу на что-то более легкое для самой себя.
Поближе к цифрам и прочим подсчетам, которыми можно заниматься в гораздо более комфортных и уютных условиях.
И еще обязательно изменить полностью систему местных подсчетов, хотя бы перевести все на гораздо более простую десятичную основу. Раз местная цивилизация пока делает все, чтобы усложнить и невероятно утяжелить даже самые простые подсчеты.
Я все еще осваиваюсь в новом мире, поэтому пока послужу личной охранницей графини, таким законно вооруженным человеком, которому можно гораздо больше остальных благодаря приписанному мне происхождению северянки-воительницы и реальным боевым умениям.
Нужно время, чтобы научиться совсем правильно говорить, обязательно начать бегло читать и писать, то есть немного я уже умею, только требуется разбираться в местном, сильно заковыристом письме совсем уверенно.
«Надеюсь, после такой выматывающей поездки мы засядем на всю зиму в графском замке, службы у меня будет относительно немного, найду грамотного учителя где-нибудь в самом Ликворе и плотно займусь учебой», – мечтаю я время от времени, ибо делать в пути больше совсем нечего.
Только понукать лошадку, присматривая за графской каретой, еще разглядывать глухие леса и возделанные крестьянские поля, на которых в простой мешковине старательно трудятся крестьяне со своими большими семьями.
Зимой здесь, в королевстве Витания, вообще не принято куда-то далеко ездить и даже воевать. Трудности логистики с дорогами, размытыми осенними ливнями, и суровые снегопады заставляют всех сидеть под крышей, почти все таверны и постоялые дворы на отдаленных дорогах закрываются на такое безлюдное время.
Потом я снова вспоминаю вчерашний вечер и нашу борьбу за уединенное место ночлега для единственных женщин в караване.
Единственных, не считая саму графиню, только ей ни за что, кроме постели супруга, больше бороться не приходится…
Глава 3
Оба обалдуя-считаря, старательно и громко гнусавящие в поддержку своего начальника, получили от меня по сундучку со своими писчими и счетными принадлежностями в руки.
И еще по легкому пинку с внешней стороны сапога в щиколотку, чтобы закрыли свои тяфкающие рты и больше здесь вообще лишнего не отсвечивали.
Пришлось отдельно заказать себе дорогие сапоги по моей ноге из стильной и красивой кожи, но обязательно обговорить с мастером высокую и жесткую подошву для них, хорошо выступающую по краям.
Дворяне такую носят, платят дополнительно, а простой народ чего попроще выбирает, вообще без жесткой подошвы.
Хорошая обувь мне нужна, чтобы полностью правильно использовать полученные на тренировках умения, и чтобы мои слова максимально быстро доходили до откровенно туповатых здесь мужичков.
Иначе замучаешься объяснять активно доминирующей части населения свои слова и прочие доводы, на которые они вообще изначально не умеют обращать внимания.
Не умеют, потому что просто не приучены, если ты не из благородного сословия и за тобой нет дюжины дружинников.
Да хотя бы всего парочки, если у них мечи висят на поясах, а в глазах издалека видна быстрая смерть для всех особо непонятливых.
Тогда да, можно рассчитывать на какое-то понимание, но тоже очень медленное, если только твои воины не держат недотеп под полным контролем с острыми предметами около шеи.
Настойчиво отстаивающая свою жизненную позицию женщина здесь что-то вроде легендарного горного дракона, которых в Витании никто не видел, но все про них обязательно что-то да слышали.
Или знают какого-то дружинника или стражника, которые когда-то где-то много лет тому назад встретили такого человека, который горных драконов лично встречал и даже остался жив почему-то.
Поэтому с наглыми считарями пришлось поступить так же, как со всеми почти ста процентами встретившегося мне мужского населения королевства.
Не со всеми, конечно, встретившимися, только с решившими почему-то очень настойчиво мне что-то указать.