Мальцев Василий – 4 студента, экономика абсурда (страница 3)

Проект второй: Алексей. «БустАп — легализация услуг «мажора на час» для соцсетей».

Алексей, все еще не оправившийся от позора в баре, но внешне собранный, вышел в новой толстовке с невнятным логотипом.«Аркадий Львович, коллеги. Мы живем в эру перформативного потребления. Людям важно не иметь, а демонстрировать. Но что делать, если ты не родился в Лондоне и у тебя нет яхты? На помощь приходит «БустАп». Мы предоставляем в аренду… имидж. Наши сотрудники — это я и такие, как я. Мы приходим на вашу вечеринку в качестве «друга детства из Швейцарии». Садимся за ваш стол в ресторане как «инвестор, который вот-вот вложит». Делаем сторис из салона частного самолета (наш партнер, авиационный клуб) с вашим телефоном в руках. Мы создаем вам репутацию успешного и связанного человека».«Интересно, — сказал Аркадий Львович, потирая подбородок. — По сути, вы продаете понты. Вопрос: а клиенты ваши — это неудачники, которые хотят казаться успешными? Им же надо как-то объяснить, почему этот «друг детства» потом уезжает на метро. Или у вас есть пакет «Полный цикл»: «мажор» + «аренда Ferrari на вечер» + «бригада фейковых папарацци»?»«В разработке, — не моргнув глазом, соврал Алексей.«А услуга «Подставить бывшего»? Девушка нанимает вас, чтобы вы к ней подкатили при бывшем, демонстрируя, что она теперь в «высшей лиге»?«Э… мы рассматриваем нишевые запросы».«Понятно. Бизнес на человеческом тщеславии и комплексах. Глубоко. Черно. Бесперспективно. Вы же понимаете, что любой реальный мажор, увидев такую фейковую сволочь, как вы, на своей вечеринке, просто позовет охрану? Минус. Дальше. Может, кто-то предложит что-то для простых людей? Из народа?»

Проект третий: Валера. «ПонЯТНОЕ Дело — криптоферма на майнинге через колхозные коровы».

Валера вышел уверенно. Он был в своей стихии — ему было что предложить миру.«Братва, то есть, коллеги. Все эти ваши интернеты жрут дофига электричества. А корова — она ж газ метан производит. Много. У нас в Пенькове от коровника спичкой чиркнешь — бабахнет на всю область. Мы ставим биогазовую установку, газ горит, крутит генератор, генератор дает ток, ток питает майнинг-ферму. Цикл закрытый. Экология, натуральный продукт. И главное — понятно! Коровы работают, крипта капает. Можно еще NFT делать — уникальные цифровые портреты каждой буренки. Называть «Moo-NFT». Инвесторы с запада оху… обалдеют».В аудитории повисла гробовая тишина, прерываемая лишь сдавленными хрипами пытающихся не захохотать студентов.Аркадий Львович долго молчал, глядя на Валеру. Потом медленно подошел, положил ему руку на плечо.«Молодой человек. Это… гениально в своем идиотизме. Вы объединили самый трендовый и бесполезный актив — криптовалюту — с самым архаичным и пахнущим навозом способом ее добычи. Вы хотите заставить коров… срать валюту? Это поэтично. Это по-русски. Вопрос: а что, если корова заболеет? Выпускать токен SickCow (SCK)? Или это будет децентрализованная автономная организация — ДАО… «Рога и копыта»?»Валера, не понимая, стебутся над ним или хвалят, уверенно ответил: «Если корова заболела — это форс-мажор. Страховку делаем. А токен можно такой… «ГовноКоин». Солидно звучит».Аркадий Львович закатил глаза к небу. «Боже, за что? Ладно. Минус, но с искрой. Последний. Творческая личность. Удивите».

Проект четвертый: Иван. «Thanatos.Style — эксклюзивные урны для праха в виде предметов роскоши».

Иван вышел с видом человека, несущего свет во тьму.«Аркадий Львович. Современный человек живет в эстетике. Почему же его смерть должна быть безликой? Прах в стандартной урне — это китч и пошлость. Я предлагаю «Thanatos.Style». Мы создаем урны-объекты. Урна в виде уменьшенной копии виллы клиента. Урна-первая зарплатная карта, залитая в эпоксидную смолу. Урна-биде (для особенно язвительных завещаний). Урна-полка с якобы любимыми книгами, где один том — полый. Мы продаем не сосуд для пепла. Мы продаем последний нарратив, финальный штрих в биографии. Целевая аудитория — креативный класс с деньгами и нездоровым нарциссизмом».Аркадий Львович сел на край стола и задумчиво смотрел на Ивана.«Мрачно. Цинично. Мне нравится. Вопросы. А есть ли пакет «Премиум»? С «оживлением»? Например, урна со встроенным динамиком, которая в годовщину смерти проигрывает записанный при жизни голос: «Я же говорил, что ты все провалишь»? Или урна с функцией развеивания праха по команде с телефона? Чтобы развеять ненавистную тещу над свалкой, не выходя из кабинета?»«Технически… возможно, — задумался Иван, увлекшись. — Можно добавить ИИ, который генерирует новые язвительные цитаты от лица усопшего на основе его переписки…»«Стоп! — Аркадий Львович поднял руку. — Вы переходите грань между черным юмором и психиатрическим диагнозом. Ваш бизнес — это пошлость, возведенная в абсолют и приправленная экзистенциальным ужасом. Браво. Минус. Но талантливо».

Разбор полетов.

Когда все отмучились, Аркадий Львович подошел к доске и написал крупно: «ПОТРЕБНОСТЬ».«Вы все, в своих кретинизмах, случайно нащупали одну вещь. Самые жирные деньги делаются на трех китах: похоть, тщеславие и страх. — Он ткнул указкой в направления. — Ты (Глеб) — эксплуатируешь похоть и одиночество. Ты (Алексей) — тщеславие и комплекс неполноценности. Ты (Валера) — наивную веру в «халяву» и страх отстать от тренда. Ты (Иван) — страх быть забытым и пошлое самолюбование. Вы — не менеджеры. Вы — диагноз поколения. Патологоанатомы рынка. За это — спасибо. Но бизнес-планы — дерьмо. Всем неуд. Идите думать, как из этой базы сделать что-то, что не вызовет рвоту у венчурного инвестора. Пары кончились».

Четверка вышла в коридор. Их объединяло чувство полного краха и странной, извращенной гордости.«Четкий препод, — с уважением констатировал Валера. — По понятиям все разложил».«Он назвал меня диагнозом поколения, — мечтательно сказал Иван. — Это мог бы быть заголовок для моей автобиографии».«А он прав, — хмуро буркнул Алексей. — Надо брать реальных мажоров, а не самому изображать…»Глеб, не слушая, что-то быстро строчил в телефоне. «Ребята, а если совместить? Слушайте… Вайфу, которая живет в урне, критикует тебя с того света, и при этом ее можно арендовать, чтобы делать сторис, что у тебя есть духовная наставница… а питается все это от коровьего навоза!»Они посмотрели на него. И впервые за долгое время — дружно, громко и истерично рассмеялись прямо посредь коридора ВШЭ, пугая проходящих аспирантов. Бизнес-инкубатор абсурда продолжал свою работу.

Глава 7. Психология как она есть, или Принеси мне свою травму

Предмет: «Психология личности и групповая динамика».Преподаватель: Лидия Аркадьевна. Женщина лет пятидесяти с безупречной седой пучкой и пронзительным взглядом, который, казалось, видел ваши детские травмы насквозь. Она практиковала метод «активного эмпатического погружения», который студенты между собой окрестили «сеансом экзорцизма». Ее пары были похожи на групповую терапию для недолеченных душ.

«Сегодня, мои дорогие будущие управленцы, мы будем говорить о роли защитных механизмов психики в принятии бизнес-решений, — начала она, плавно обводя аудиторию взглядом. — Но теория без практики — мертва. Поэтому мы проведем небольшой эксперимент. Я попрошу нескольких добровольцев описать свою самую раннюю, яркую детскую травму, а мы попробуем проанализировать, как она проецируется на ваши… скажем так, жизненные стратегии».

В аудитории повисла тишина, полчая ужаса. Наши герои переглянулись. В их глазах читался общий призыв: «Никто не вызывается!». Но закон подлости сработал. Взгляд Лидии Аркадьевны скользнул по их ряду и застыл.

«Вы, молодой человек в спортивном костюме, — сказала она, указывая на Валеру. — У вас очень энергичная, но несколько скованная поза. Подавленная агрессия? Расскажите нам о первом воспоминании, где вы почувствовали несправедливость».

Клоунада первая: Валера и "потерянная "Соболь"".

Валера, пойманный врасплох, тупо встал.«Травма? Ну… э… было дело. Мне лет семь. У меня была игрушка. Машинка «Соболь» такая, блестящая. Любимая. А соседский Колька, падла, у меня ее на районе отжал. По понятиям — беспредел. А я тогда мелкий был, не мог ответить».«И что вы почувствовали?» — мягко спросила Лидия Аркадьевна.«Да обидно! Я потом целый день ревел в сарае. Мамка спрашивает: «Чё ревешь?» А я сказать не могу — стыдно, что по понятиям не отстоял. Позор».«И как эта ситуация повлияла на вас?» — продолжал психоаналитический допрос преподаватель.Валера задумался, а потом лицо его озарилось. «А, понял! Теперь я никому ничего не даю! И если чё — сразу в еб… то есть, жестко пресекаю на корню! На паре по микроэкономике я Глебу линейку не дал, потому что он вчера мой зубной экспроприи… взял без спроса! Вот!»Аудитория замерла. Лидия Аркадьевна медленно кивнула, делая пометку в блокноте. «Классический пример формирования ригидной защитной установки «не доверяй никому» через травму утраты «объекта» в раннем возрасте. Спасибо, очень показательно. А вы, молодой человек в кашемировом свитере, — она перевела взгляд на Алексея. — У вас заметна сильная потребность в одобрении. Какая ситуация в детстве заставила вас усомниться в своей… исключительности?»

Клоунада вторая: Алексей и «проклятый утренник».