Малхази Рашоев – Ревенсити (страница 7)
Мистер Беллини:
– Плевать я хотел на ваши правила. Если в вашей школе происходят такие несправедливые ситуации, когда вот такой огромный ребёнок толкает и обижает ребёнка намного младше себя, а вы обвиняете моего сына в том, что он устроил конфликт – тогда я вам в лицо говорю, что вы придурок.
Директор:
– Простите?
Мистер Беллини:
– В школе нужно учить детей не только математике и грамматике, но и нравственности. Если кто-то обижает того, кто слабее, и за слабого вступается кто-то – вы должны его наградить и всячески приветствовать, а не родителей вызывать.
Директор:
– При всём уважении, мистер Беллини…
Мистер Беллини:
– Закрой свой рот, я ещё не закончил!
Директор:
Мистер Беллини:
– Если ты, придурок, ещё раз оторвёшь меня от моих дел по таким пустякам – пеняй на себя!
И, повернувшись к Чаду, он сказал:
Мистер Беллини:
– А тебе нужно научиться уважать людей, понял?!
Чад:
– Да, сэр.
Мистер Беллини:
– Вот и прекрасно.
Он посмотрел на меня, с улыбкой глянул на своего сына – Матео – с гордостью и вытащил из кармана мобильный телефон. Позвонил и сказал:
– Подготовьте машину, выдвигаемся.
И, уходя, взглянул на директора и сказал напоследок:
– Я тебя предупредил.
Лицо директора было в недоумении. Мы все последовали в коридор, и тогда Чад подошёл ко мне и к Матео и сказал:
Чад:
– Извините меня, ребята. Я больше не буду.
Матео не сказал ни слова ему в ответ, и я также повторил за Матео.
После этого случая мы стали дружить, и с каждым годом наша дружба всё больше и больше укреплялась. В выходные Матео приглашал меня в гости к себе домой. Там я часто видел мистера Беллини, его семью, друзей и компаньонов, и многому учился у них. Я даже выучил некоторые фразы на итальянском. Семья у них была большая и дружная. Каждую субботу они устраивали семейный ужин, а в воскресенье всей семьёй шли на мессу в церковь. Мистер Беллини и миссис Беллини были очень добры ко мне и тепло относились. Я проводил с ними времени больше, чем с собственными родителями за всю жизнь.
Однажды мои родители приехали навестить меня, и тогда мама сказала, что узнала от мистера Кингсли, директора школы, что я нашёл себе друга и очень часто еду к нему в гости домой, порой и с ночёвкой, и что она очень рада за меня… и тогда я не вытерпел и сказал ей, при том что отец был рядом:
Вен:
– Ты очень рада за меня?! Вы никогда не интересовались мной! С самого детства вы были вечно заняты своей чёртовой работой, и никогда вам не было дела до меня!
Гретта:
– Вен… не говори так, ты ранишь меня…
Вен:
– Я раню тебя, мисс Гретта?! Мне даже не хочется вас называть мамой и папой!
Хенри:
– Вен, не смей так обращаться к нам!
Вен:
– А как я к вам должен обращаться, мистер Гимгер?! В Норвегии вы отдали меня фрау Хельде, здесь, в Ревенсити, в школу отдали и не имеете понятия, где я и как я, чем я занимаюсь! Я – сирота, ясно вам?! СИ-РО-ТА!!
Гретта:
– Вен… мы делаем всё для твоего блага, все эти годы мы работали для тебя…
Вен:
– Для меня? Не смешите. Меня не существовало для вас. Я как очередной ваш проект: родили и отдали на воспитание чужим, а сами живёте своей жизнью.
Гретта:
– Это не так, Вен…
Вен:
– Уходите, пожалуйста. Я уже научился жить без вас. И да – у меня есть новая семья. Мистер и миссис Беллини мне роднее вас.
Хенри:
– Вен, не смей так с нами разговаривать!
И тогда они меня вывели полностью из себя, и я в истерике крикнул:
– ВОН!!!!
Хенри был расстроен, а Гретта со слезами на глазах, не сказав ни слова, ушла.
После этого случая я их больше не видел. Они лишь продолжали оплачивать моё обучение
и переводили деньги на мой счёт – по сути, исполняли свою «родительскую» функцию исключительно на финансовом уровне. Через два года директор Кингсли сообщил мне, что мои родители развелись и разъехались, но на тот момент мне уже было всё равно. Никаких чувств, никаких слёз, даже удивления. Я просто пожал плечами. Видимо, такой расклад был для них даже удобен. Они могли сослаться на занятость, на карьеру, на обстоятельства, но в действительности я стал для них чем-то вроде проекта, о котором проще не думать. Деньги – вот их универсальный ответ на всё. Им не нужно было выслушивать мои проблемы, не нужно было сидеть на собраниях, помогать с учёбой или обнимать в трудный день. Они просто платили – за школу, за одежду, за репетиторов. Как будто я – ещё одна строка в их бюджете. И, если честно, такое положение, вероятно, их устраивало: ребёнок есть, обязательства соблюдены, можно жить дальше, строить бизнес, летать по встречам, не обременяя себя лишними чувствами.
Я же больше не чувствовал себя их сыном. Я не был им нужен, и в какой-то момент это стало для меня освобождением. Потому что я обрёл новую семью. Настоящую. Семью, где тебя слушают, где тебе рады, где с тобой делятся не только ужином, но и мыслями, традициями, любовью. Матео был мне не другом – он стал мне братом. А Данте Беллини со своими многочисленными братьями, друзьями и компаньонами стал для меня отцом, дядями, наставниками. В их доме я чувствовал себя живым. Там меня ценили просто за то, что я есть.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.