Маленка Рамос – Тайна дома Морелли (страница 59)
– Заткнись! – крикнула она. – Ты ничего не знаешь! Ты сам не понимаешь, о чем говоришь!
– Господи… – пробормотала Амелия.
– Признавайся: ты была той женщиной, с которой он встречался, когда уезжал в свои командировки? – Мэри Энн поднялась с пола и уставилась на старшую сестру глазами, полными ярости. – Ты была любовницей моего мужа? Ты, моя сестра?
Карлота не выдержала и разрыдалась.
– Он меня соблазнил… Мэри, я этого не хотела! Я не хотела, но он меня соблазнил. Мэри, мне бы никогда не пришло в голову перебегать тебе дорогу. Ты – моя сестра, я люблю тебя всей душой, но в то время… в то время я была девочкой, и он меня соблазнил…
Мэри потеряла терпение, бросилась к сестре и влепила ей пощечину, от которой та чуть не рухнула на пол. Карлота медленно подняла руку и застыла, прижав ладонь к пылающей щеке.
– Моя родная сестра! – вне себя крикнула Мэри Энн.
Алан подскочил к ней и крепко обнял. Мэри Энн пыталась высвободиться.
Карлота склонилась над столом, уперев руки в столешницу. По щекам у нее стекали черные ручейки туши. Она смотрела на Джима, не мигая.
– Неплохо работает этот твой детектив…
Джим не ответил.
– Он обещал, что про это никто не узнает… – продолжала она под пристальными взглядами присутствующих. – Он говорил, что это всего лишь случайная прихоть, авантюра, что я для него ничего не значу. Какая я была дура! Я думала, что он в меня влюбился еще до того, как познакомился с сестрой. А потом он погиб… Но это существо обещало, что поможет мне! Я всего лишь просила защитить сестру, перестать ее терзать, она и так достаточно страдала…
Джим развел руками в полнейшей растерянности.
– Ничего не понимаю.
– Я ему поверила, как идиотка. Как он врал, этот проклятый демон! А ведь я знала, что нельзя ему доверять.
– Что за чушь ты несешь, Карлота? – спросил Алан, сжимая в объятиях Мэри Энн.
– Он знал, что я сделала, – прошептала Карлота. Повернулась спиной к окну, всхлипнула и продолжила: – Каким сладким голоском он со мной говорил! А эти кошачьи глаза… Все это он пускал в ход, когда чего-то добивался. Будьте умницей, мадам… Никто ни о чем не догадается, – она усмехнулась. – Это было несколько ночей назад. И я поверила. Он пообещал, что оставит сестру в покое, что не полезет больше к ней в постель. А я хотела одного: чтобы с Мэри Энн все было хорошо, чтобы она снова улыбалась, чтобы прошлое стерлось вместе с моей ужасной ошибкой. Мне было всего двадцать пять лет! Двадцать пять!
– Карлота… Нет, я ничего не понимаю. О чем он тебя попросил?
Джим едва держал себя в руках. Серые точки вновь замелькали у него перед глазами, что-то давило на грудь.
– Мелочь, сущую нелепицу. Я ничего такого не хотела.
– Отвечай немедленно!
Карлота со страхом покосилась на Джима, ее нижняя губа задрожала.
– Он… он попросил, чтобы я дала тебе настойку. Дал мне мешочек с травами и сказал, что я должна тебе их предложить, всего глоточек. А потом смогу вернуться к себе в комнату. Я думала, что это несерьезно! Мелочь в обмен на свободу моей сестры. Он говорил, что у тебя заболит голова, да и только. И он сохранит мой грех в тайне. Он поклялся, что ничего не скажет, что оставит сестру в покое! Что все будет как раньше!
– Что ты сделала? – крикнула Мэри Энн.
Амелия не двигалась. Она была бледна, все ее тело дрожало.
– Я лишь хотела, чтобы ты не страдала! – воскликнула Карлота и вновь заплакала.
Джим отступил на несколько шагов и обвел глазами комнату. Он слышал скрипку, он различал мелодию, видел в окне Люсьена, чувствовал вновь то острое, жуткое опьянение, которое затем перешло в экстаз.
«Ты ей очень подходишь», – шептал Люсьен.
– Черт бы тебя побрал…
«Он сказал, что ты обо мне позаботишься», – говорила Элизабет.
Он перевел взгляд на Алана: тот смотрел на него в полной растерянности. Амелия в отчаянии выскочила из комнаты. Хлопнула дверь, вновь повисла гробовая тишина. Роберт поднялся, готовый кинуться вслед за ней. Алан жестом его остановил, и тот уселся обратно в кресло.
– Ты и представить себе не можешь, что натворила в ту ночь, – проговорил Джим. – Хочешь, я тебе все расскажу, Карлота? Ты меня отравила, в этом нет ни малейшего сомнения. Но дело даже не в этом. Главное, ты отдала меня во власть призрака и бросила в одиночестве свою племянницу. Ты – женщина. И когда-то у тебя был любовник. Ты отлично представляешь, что произошло той ночью. И остальные… остальные тоже. Ты лучше меня знаешь, что случилось потом… Я почти ничего не помню! – крикнул он.
– Нет, не говори так…
– Да, Карлота. Думаю, что именно так все и было.
– Но я этого не хотела. Клянусь тебе, я понятия не имела, что он замышляет.
Джим потерял терпение.
– Боже… Ты думаешь, что Люсьен глуп? Что он собирался оказать тебе любезность? Он не выносит предательства, он его не переваривает! Он использовал тебя, Карлота. Обманул, чтобы затем разоблачить. Чтобы все мы узнали, что ты натворила. Как ты поступила с сестрой. А главное, он тебя наказал. Он возложил на тебя всю ответственность за то, чего ты добилась своим гадким поступком. Твоей племяннице шестнадцать, Карлота. Она еще девочка!
– Нет… нет…
– Да, Карлота, и ты это сделала!
Мэри Энн пошатнулась в объятиях Алана, так что оба оказались на полу.
– Но зачем? – спросил Роберт. – К чему весь этот цирк, Джим?
– Неужели ты до сих пор ничего не понял?
Пастор пожал плечами. Карлота рыдала. Было очевидно, что она мало что понимает, ее мозг не способен вместить все то, в чем обвиняет ее Джим.
– Элизабет – его единственный живой потомок, больше никого не осталось. По той или иной причине все члены семьи Люсьена исчезли. Брата убили, родители скончались, так же как и дяди, тети, племянники и племянницы. Пенни тоже умерла. Он хочет, чтобы она забеременела!
– Боже… – всхлипнула Карлота.
Мэри Энн вскрикнула от бешенства и попыталась высвободиться. Амелия вернулась в гостиную, ее лицо пылало, она склонилась к сестре и крепко прижала ее к груди. Алан все еще держал Мэри Энн в объятиях. Никто толком не понимал, что говорит Джим.
– Люсьен… – пробормотала Мэри. – Вы с ним друг друга стоите, Карлота.
– А происшествия в городе? А несчастья, которые приключились с Дэнни? – спросил Роберт.
– Чистая забава, чтобы подтолкнуть нас друг к другу. А на людей он плевать хотел. Пользовался их страхами и страстями, чтобы выиграть время. Чтобы я очутился в этом доме.
– Но почему он выбрал тебя? – голос Мэри Энн заставил его вздрогнуть. – Что в тебе такого, кроме смазливой физиономии и успешной карьеры? И почему именно ты должен о ней заботиться? Потому что у тебя есть для этого средства, а моя дочь обожает красивую жизнь?
– Честно говоря, я и сам не знаю.
– Джим обеспечен, – осторожно предположил Алан. – Жизнь у него спокойная, упорядоченная. Это не подросток с бурлящими гормонами. Не проходимец, который обманет или использует невинную девушку. А у Элизабет трудный возраст, ей вот-вот исполнится семнадцать. Впереди университет. Она в любой момент может познакомиться с кем-то другим, а этого как раз наше существо не желает.
– Я не знала, – жалобно проговорила Карлота. – Я бы в жизни на такое не согласилась. Это же моя племянница!
– А я твоя сестра, но меня же ты предала, – крикнула Мэри Энн вне себя от ярости.
– Мне было двадцать пять! – завопила Карлота. Внезапно она притихла и едва слышно всхлипнула: – Я разучилась спать, Мэри. Когда он был рядом, мне было хорошо, но потом все менялось. Когда же Виктор погиб, я не колеблясь все оставила ради тебя. Я была твоим должником… И не могла тебе признаться в своей ошибке. У меня не было на это сил, и я боялась причинить тебе еще большую боль. Чем бы тебе помогло мое признание? Больная дочь, мертвый супруг… Я не сказала, Мэри, потому что не могла. Но существо припомнило мне ту ошибку. Оно развлекалось, заставляя меня дрожать от страха. Это он виноват в том, что ты страдала. Во сне я слышала, как ты плачешь. Иногда я догадывалась, что он где-то рядом, что он тебя мучает… Эти бесконечные таблетки, этот страх у тебя в глазах… Я должна была положить этому конец. Вот я и уступила его просьбам. А вовсе не в обмен на молчание: это было уже вторичным. Я хотела, чтобы он от тебя отвязался. Чтобы ты была счастлива с Аланом. Доктор – хороший человек. Ничего общего с Виктором. Он бы никогда тебя не предал.
Мэри Энн разом ослабела и в отчаянии устремилась в объятия Алана. Все еще сидя на полу, Алан прижал к своей груди эту хрупкую женщину, как младенца, и принялся укачивать.
– Это было давно, Мэри, – сказал он. – Не стоит так переживать. Сейчас главное – твоя дочь. Если мы не объединим наши усилия…
– Объединить усилия? – Мэри посмотрела ему в лицо. – По-твоему, мы должны защищаться от призрака? А не кажется ли тебе, что защищаться надо в первую очередь от самих себя?
– Я тебя не понимаю.
– Взгляни на нас, Алан. Роберт обрел сына, и надо признать, что призрак сыграл в этом не последнюю роль. А ты… Сколько лет мы любили друг друга, не подавая вида? Лишь благодаря призраку с его непристойными играми мы спустя столько лет наконец-то сблизились, Алан. Амелия… моя дорогая сестрица, чья скромность никогда не позволяла ей жить полной жизнью, ты все уже ему сказала, не так ли?
– Мэри, пожалуйста, – взмолилась Амелия.
– Конечно же, нет. Не сказала ни слова. Ты никогда не осмелишься признаться Роберту, что много лет в него влюблена. Так и проживешь всю жизнь, скрывая собственные чувства!