Максимилиан Жирнов – Проект "Аврора" (страница 44)

— К четвертой и пятой, — Федор постарался меня «срезать», но у него это не очень хорошо получилось.

— Читай уже, дядя. Не томи, — Ира подалась вперед и соединила кончики пальцев.

— Экипажу самолета «Сталь-Т». Немедленно приступить к поискам пропавшего тральщика «Мэри Роз». Последние координаты запросите у ледореза «Федор Литке». Командиром самолета назначается майор Вихорев. Вторым пилотом — капитан Полина Осипова.

Было бы странно, если бы Полина не высказала свое мнение по поводу телеграммы.

— Вот так перестановки в экипаже.

— Иногда коней меняют и на переправе. Но, если хочешь, я останусь в правом кресле. Никто ведь никому ничего не скажет, верно?

Я откровенно хохмил, но Полина осталась серьезной.

— Нет. Я согласна с решением командования. Леша… майор Вихрь… тьфу, товарищ Вихорев, летчик опытнее меня.

— Ну да. Пока ты с животом в Армавирской больнице валялась, я опыта набирался. На пару с Брагиным.

Полина попыталась испепелить меня взглядом, но я надел асбестовую броню напускного безразличия.

Федор посмотрел исподлобья и разом прервал наши «терки»:

— Совещание окончено? Тогда в автобус! Людям нужна помощь!

Мы сорвались с места, влетели в салон и расселись по местам. Погода прояснилась. В разрывах облаков показалось солнце. Снег прекратил сыпать, зато ветер стал резким и порывистым. Самолет, конечно, будет сдувать с курса, но лететь можно.

Перекусили мы уже в столовой аэропорта. Перекусили наскоро. И взяли с собой в кабину бутербродов и термос с кофе. Кто знает, сколько нам придется кружить?

На этот раз я занял левое — командирское, кресло.

— Короче, взлетай, — приказал я Полине, как только загудели двигатели. — А там разберемся.

Полина вырулила на полосу и дала полный газ. Как только самолет разогнался, она уверенно оторвала его от земли. Я убрал шасси и закрылки.

Ира тут же дала направление:

— Берите курс три шесть ноль. На север.

Полина развернула самолет. Все четко и ровно. Но без лихости, которая есть у меня. И у Саши Гридинского. Полина — отличная летчица. Даже в чем-то выдающаяся, иначе бы ее не взяли испытателем. Но слишком она дисциплинированная. Пресная, что ли. В общем, пусть и дальше летает на транспортниках и бомбардировщиках. Истребители не для нее. Эх, мои бы слова да Богу в уши.

Мы поднялись на пять тысяч метров. Вода внизу стала черной, с блестящей рябью — гребнями волн. Так мы летели минут десять. За это время Фернандо успел связаться с Литке и получить частоту передатчика «Мэри Роз».

Еще пять минут, и радист воскликнул:

— Есть сигнал! Передают SOS телеграфом. Я успел взять пеленг. Ворочайте полста пять.

Полина снова развернула самолет.

— SOS, — задумчиво сказал я. — Спасите наши души. Ну, вот мы и заявимся. По их души. А дальше что?

Прошло еще десять минут, и Фернандо вновь доложил:

— Взял новый пеленг! Теперь мы знаем курс. Приблизительно.

— А что они передают?

— «Разламываемся».

— Еще что?

— Это все. Открытым текстом, по буквам: «Разламываемся». Я сообщу на «Литке»?

— Валяй. Делай, что считаешь нужным.

— Тогда ложитесь на курс норд-ост двадцать три. Буду уточнять по возможности.

Снова планка авиагоризонта отклонилась от нуля и через несколько секунд вновь выровнялась. Гирокомпас Сперри выдал нужную нам цифру.

— Ира, смотри в оба! Ищи корабль со своего «балкона».

— Есть, командир!

Мы мчались со скоростью семьсот километров в час. Двигатели ровно гудели, жадно поглощая керосин. В герметичной кабине было тепло и уютно, несмотря на минус двадцать за бортом. Да, турбовинтовая «Сталь-Т» — это не чкаловский АНТ-25. В такой машине можно запросто катать американских банкиров. Но кто сказал, что советские рабочие, да и летчики тоже, не заслуживают комфорта?

Мы продолжали унылый полет курсом норд-ост двадцать три. Когда-то адмирал Рожественский вел таким же курсом Тихоокеанскую эскадру через Цусимский пролив навстречу гибели. Символично. Надеюсь, все же мы будем удачливее несчастного флотоводца.

Так прошел час. Внизу бушевали волны, но тральщика видно не было. Далеко впереди, в сотнях километрах, от нас показались редкие облака. Что они скрывают? Есть ли смысл туда лететь? Нет, нужен еще один пеленг.

Я поинтересовался у Фернандо:

— Нам на Шпицберген лететь или на Новую Землю? Или чесать прямо до земли Франца-Иосифа?

— Ничего пока нет. Я бы доложил.

Мы продолжали лететь прежним курсом. Ира занервничала:

— Не пора ли поворачивать? Может быть, мы уже…

— Пронеслись мимо как фанера над Парижем? Может быть. Долетим до Франца-Иосифа, там и развернемся.

— Все равно надо возвращаться. Световой день короткий. Через полтора часа сумерки. А еще через час будет темно. В Мурманске. Здесь же… ну, пока еще сумерки, конечно. Но скоро станет хоть глаз коли.

Я хлопнул себя по лбу. Тоже мне, полярник недоделанный. Забыть о такой элементарной вещи!

— Еще чуть-чуть, — сказал я. — Немного.

Словно в ответ на мои слова Фернандо дал новый пеленг. Но он мог этого и не делать. Ира воскликнула:

— Есть! Я ее вижу!

— Принимаю управление! — приказал я Полине.

— Отдала.

Я положил самолет в крутой вираж и увидел, как небольшое суденышко отчаянно борется с волнами. Оно проваливалось между громадных валов, потом взбиралось на вершину и скатывалось вниз, задирая вверх полукруглую корму. Винт бесполезно вращался в воздухе.

В этой картине было что-то не то. Я никак не мог въехать, что именно, пока Фернандо задумчиво не произнес:

— Зачем такие антенны?

В самом деле, над палубой, между непропорционально высоких мачт, было натянуто множество проводов и тросов. Они образовывали причудливый узор, особенно заметный, когда наш самолет проходил траверз несчастного судна.

— Я отстучал координаты «Литке» — доложил Фернандо и вдруг заорал: — Стой! Держи курс!

Я не очень хорошо понимал, как остановить самолет в воздухе, поэтому выровнял машину. С полминуты Фернандо молчал.

— Ну что там? Электрический скат передает депешу киту?

— Еще один сигнал. Сильный. Совсем недалеко, если верить изменению пеленга.

— Давай курс!

— Минуточку…

— Да ты знаешь, где я буду через минуточку? Сейчас давай!

— Э… гм… кхм… Двадцать девять!

Я развернул самолет в указанном направлении. Спустя всего минуту мы уже летели над сплошным льдом. Если бы не торчащие над поверхностью черные зубцы скал, никто из нас бы не понял, где находится суша.