Максимилиан Жирнов – Именем Революции (страница 54)
— А это мы посмотрим, имею право или нет. Раз ты пошел на принцип, то и я пойду на принцип. Свободен. Вон отсюда.
— Да пошел ты, тварь!
С этой тирадой я и выскочил из кабинета…
Вдруг словно в кино сменился кадр. Я уныло стоял перед женой.
— Никуда не берут? — спросила Марина.
— Увы. Поликарпов такой волчий билет выписал, даже грузчиком не устроиться. На железной дороге и то обо мне в курсе…
Вдруг с треском вылетел замок, и входная дверь распахнулась, ударившись о стену. В комнату ввалился инженер Лосев в сопровождении двух крепких бритоголовых парней. Первый «браток» схватил меня под руки, второй встал рядом с Мариной.
— Вы кто? — спросил я, хотя и сам догадывался.
— Новый владелец жилья, — Лосев положил на стол бумагу. — Район так себе, но квартирка ничего, уютная. Осталось заключить договор, и вы свободны.
— Вас Поликарпов прислал? Передайте ему, что я ничего подписывать не буду…
«Браток» вывернул мне руку, едва не сломав ее. Я заорал на весь дом: «Помогите! Милиция! Убивают!» В кровати проснулась и закричала Диана. Второй «браток» врезал мне под дых. Я, не в силах больше кричать, свалился на пол. «Ни за что!» — прохрипел я.
Лосев пнул меня носком ботинка в бок:
— Да все равно подпишешь. Ты, или то, что от тебя останется. Или от твоей жены.
Диана продолжала кричать в кроватке. Второй «браток» хотел схватить малышку, но Марина вцепилась ему в руку. Тогда бандит взял мою жену за подбородок и, как мне показалось, легонько ударил ее головой о стену. Марина закатила глаза и сползла на пол.
Лосев удовлетворенно сказал:
— Эдик, правильно мыслишь. Подвесь личинку.
«Браток» открыл окно, схватил Диану за ноги и выставил в мартовский холод.
— Изверги! — простонал я. — Это ребенок!
— Зачем нищету плодить? Ты сам виноват. Сразу надо соглашаться на выгодное предложение. Подпиши договор, и все быстро закончится.
— Нет!
— Эдик! Отпусти малышку.
— Не надо. Я подпишу.
Кое-как я поднялся и поставил закорючки в указанных Лосевым местах. Эдик швырнул посиневшую от холода Диану в кроватку.
— А теперь вон отсюда. И ты, и шлюха твоя с личинкой. Я, как добрый человек, дал бы тебе три дня. Но ты заставил меня напрягаться. Марш на улицу!
Марина пришла в себя. Она еле держалась на ногах. Все, что нам оставили бандиты — две старые куртки и одеяло для Дианы…
Снова сменился кадр: передо мной возник Филипп Арнольдович.
— Умирают обе, — сказал он участливо. — У твоей жены отек мозга, у дочери крупозное воспаление легких. С лекарствами сейчас туго. Можете достать хотя бы канамицин?
— У меня денег нет, — развел я руками. — Бандиты все выгребли.
— Тогда ничем не могу помочь. Хотите, попрощайтесь. Осталось немного.
— Нет… Ни к чему. Не хочу их помнить… такими.
Я выскочил из больницы и направился к зданию из красного кирпича — местному отделу милиции.
— Вам что? — угрюмо спросил дежурный.
— Хочу заявление написать.
— Пройдите в четвертый кабинет.
Я последовал указанию. Приоткрыл дверь четвертого кабинета, заглянул внутрь и ахнул. В отделанной деревянными панелями комнате за столом сидел майор Брагин — похудевший и слегка осунувшийся. Но в целом — точная копия моего куратора из НКВД.
Майор терпеливо ждал, пока я напишу заявление. Когда же он его начал читать, то брови его поползли вверх. По хищному лицу пробежала тень.
— Это хорошо, что дежурный сразу направил вас ко мне, — сказал Брагин. — «Висяки» нам ни к чему. Проблемы с хозяевами города тоже. По-доброму советую: разорвите эту бумагу и мы сделаем вид, что вас здесь не было.
— Я настаиваю.
— Вот как? Вам же хуже.
Майор нажал на кнопку под столом. В кабинет ввалился здоровенный детина с резиновой дубинкой на поясе. На его плоском, жестоком лице не было видно ни проблеска интеллекта.
— Медведев! Обыскать! — рявкнул Брагин. — По-крупному.
Я вскочил со стула:
— Это я потерпевший! У меня ничего…
Милиционер врезал мне дубинкой по спине. Я заорал и тут же получил по ребрам.
— Будешь кричать, еще вмажу.
Словно фокусник, Брагин извлек у меня из кармана три пакетика с белым порошком.
— Дурью приторговываете, товарищ? — на столе появился лист бумаги. — Пишите признание. И вы тихо и мирно уедете отдыхать за Урал.
— Никогда! — я пошел на принцип.
Медведев схватил меня за руки, а Брагин принялся бить по почкам. Я вновь заорал, тогда Медведев врезал мне коленом по лицу. Хрустнули передние зубы.
— Еще звук — нос набок сверну.
Теперь я только стонал, но это уже происходило помимо моей воли. Экзекуция, казалось, длилась вечность. Наконец Брагин умаялся.
— Пиши признание. Не то кровью мочиться будешь — почки опустим.
— Жандармы, — на ум пришло подходящее слово. — Вы же убиваете свою страну.
— На наш век хватит. А таких строптивых, как ты, мы ломаем через колено. На раз. Стойких выносят вперед ногами. Сердце у них слабое оказывается. Пиши признание!
Я поднял голову и плюнул в лицо Брагину кровавой слюной с осколками зубов. В ответ майор с размаху ударил меня по уху дубинкой. Голова словно взорвалась. С левой стороны я больше ничего не слышал. Да и с правой теперь звуки доносились словно издалека.
— Приговор и одним ухом слушать можно, — сказал Брагин. — Совсем умаялся с этим… В пресс-хату его!
Медведев дотащил меня до подвала. Лязгнула железная дверь. Я распластался на полу, попробовал подняться, но сильный удар швырнул меня обратно.
— Кланяйся пахану! — сказал тихий голос.
Прямо передо мной на тюремных нарах сидел жилистый мужик, с ног до головы расписанный татуировками, смысла которых я не понимал. Он посмотрел на меня и спросил:
— Кому ты дорогу перешел, раз тебя в пресс-хату кинули?
Я слышал это одним ухом.
— Вы не понимаете, что творите… Сейчас вы меня, а после вас не пожалеют…
— Умри ты сегодня, а я — завтра! — жестко ответил пахан. — Раком его!
Последние слова словно встряхнули меня. Я взревел, прыгнул на пахана и схватил за голову. Вдавил большие пальцы ему в глаза и нажал изо всех сил, не обращая внимания на удары заточкой в спину. Скончался от сердечного приступа — так напишут в заключении. Ну и пусть. Зато не сдался…
Вдруг я понял, что лежу на постели у себя в комнате и пытаюсь выдавить «глаза» подушке. Марина сидела на мне и колотила по спине кулаками. Рядом в кровати зашлась в крике Диана.