Максимилиан Жирнов – Именем Революции (страница 47)

На запасном пути небольшой станции чернокожие парни мыли цистерны, видимо, из-под нефти. Негры в робах, покрытых черной блестящей массой, хватали скребки и по одному прыгали в зловонные устья цистерн. Мойщики менялись каждые пятнадцать минут и все равно то одного, то другого бедолагу приходилось вытаскивать на руках. Разумеется, никто не позаботился о противогазах. Да и в целом на хоть какую-то защиту здесь наплевали с высокой горы.

Пассажиры воспринимали картину непосильного труда как должное: никто не удостоил взглядом парней, убивающих себя ради крохотной зарплаты. Потом поезд тронулся, и филиал ада на земле остался позади.

Устав от созерцания американских красот, я вернулся в свой вагон и задремал, сидя в уютном кресле. Меня вернул к жизни проводник.

— Сиэтл через пятнадцать минут. Собирайтесь, если не хотите проспать свою станцию.

— А что, поезд идет дальше?

— До канадского Ванкувера. Если вы желаете ехать дальше, наша компания предоставит вам бесплатный билет. Как почетному гостю.

— Нет, спасибо. С меня приключений хватит. На этот раз.

— Тогда разрешите откланяться. Удачного вечера.

Проводник занялся другими пассажирами.

Поезд, замедлив ход, подходил к станции. Колеса проскрежетали по стрелкам, вагон немного наклонился. Огненно-рыжую шевелюру Полины я заметил сразу: летчица, заложив руки за спину, ходила туда-сюда по платформе. Интересно, за кого она так переживает?

Поначалу я хотел устроить девушке сюрприз, но потом понял: от ее зоркого взгляда не скрыться. И, едва поезд остановился, я шагнул чуть ли не прямо в ее не очень-то и нежные объятия.

— Мы чуть с ума не сошли, когда ты пропал! — шептала она, тиская меня изо всех сил.

— Лучше скажи, откуда ты знаешь, на каком поезде я приеду.

Полина выпустила меня из объятий и постучала себя по голове:

— Я иногда думаю, ты не умственно отсталый? Пришла телеграмма от шерифа с мерзкой такой фамилией…

— Прендергаст.

— Вот именно. Так вот этот Прендергаст написал о тебе все. И когда и на чем ты приедешь.

— Теперь понятно. Тебя не очень замучили автографами?

— Еще как! Они тут после исчезновения Амалии…

— Амелии. Амелии Эрхарт.

— Пусть так. В общем, американцы мне прохода не давали. Настоящие любители авиации.

— Это ты еще на их железных дорогах не каталась. Там такие фанатики — Осоавиахим отдыхает. Как я ушел от них живым, сам удивляюсь. В общем, пора спешить. Не то нас снова засекут и тогда…

Мы направились к стоянке такси. Путь нам перегородил полицейский автомобиль.

— Товарищ Вихорев? — спросил старший коп. — Вам нужно проехать в отделение. Дать показания относительно вашего похищения.

— Я вроде все рассказал шерифу Прендергасту. Он что, потерял все свои записи? Или, может, его свидетельство не имеет силы?

Полицейский расплылся в улыбке:

— Вам еще нужно раздать автографы. Весь участок ждет.

С этого и надо было начинать, господин полицейский!

Я переглянулся с Полиной:

— Поехали. Вот такие они — медные трубы.

В гостиницу я вернулся поздно ночью. И первое, что я сделал — достал из сейфа пистолет и сказал ему, как старому другу:

— Жаль, ты все пропустил, товарищ Коровин. Теперь будешь всегда со мной.

Как будто малокалиберная хлопушка могла меня защитить!

Едва я принял душ и улегся в постель, как в номер ввалилась Полина в синем халате на голое тело. Зачем она подвела глаза и накрасила губы, догадаться нетрудно. Гм… Дверь нужно запирать. Мой просчет.

Полина села на край кровати.

— Забыла тебе сказать. Пришла телеграмма из Москвы. У нас новое задание. Мы должны вернуться в СССР своим ходом.

— Снова через полюс?

— Нет, через Атлантику.

— «Сталь-7» не долетит. Баки опустеют на первой трети пути. Потом самолет устанет лететь, упадет и врежется в землю. Нам придется идти пешком. Или плыть на надувной лодке.

— С дозаправкой в Портленде в штате Мэн и в ирландском Дублине топлива хватит и еще как. Валя все рассчитала.

— Мне, как навигатору, вы больше не доверяете? — оскорбился я.

С другой стороны, после моего просчета я и сам себя выгнал бы из экипажа поганой метлой. Но Полина все-таки нашла мне применение.

— Не доверяем, — подтвердила она. — Глядя на твои выкрутасы в небе, я поняла: как пилот ты будешь намного полезнее. Так что теперь тебе одна дорога — в правое кресло. Валя займет штурманскую кабину. Это не обсуждается. Как командир самолета, я принимаю решения, связанные с нашей безопасностью. Ты не можешь на них повлиять даже в статусе начальника экспедиции.

Полина показала характер, но спорить я не стал: она была на сто процентов права. Если не считать того факта, что я никогда не сидел за штурвалом «Стали». Впрочем, как я уже говорил, тот, кто освоил И-16, без проблем долетит на любом другом самолете куда угодно. Полина в курсе этого, надеюсь.

— Любопытный у тебя способ сообщать новости. Раньше никак нельзя было?

— Ты же занятой человек. Знаменитость. Автографы раздаешь направо и налево.

Полина слегка распахнула халат. Ее «соблазнительности» выглядели привлекательно.

— Иди ко мне, — я, сглотнув слюну, махнул рукой. Все колкости вылетели у меня из головы. — Для здоровья.

— Для здоровья… — повторила Полина и юркнула под одеяло.

Ночь я провел в постели с красивой и горячей девушкой. Надеюсь, жена ни о чем не догадается.

Глава 39

Перелет Сиэтл — Портленд

Американцы за несколько дней приготовили «Сталь-7» к обратному перелету. За это время мы совершили несколько пробных взлетов и посадок. Я ознакомился с управлением. Самолет оказался простой, даже скучный. С ним справится вчерашний выпускник летной школы, а уж опытный летчик-испытатель сможет вести его одним пальцем. Конструктор — Роберт Людвигович Бартини, постарался на славу.

На этот раз я, как и приказала Полина, занял место в кабине рядом с ней. Поднять самолет в воздух предстояло мне.

— Странное решение с точки зрения безопасности, — прокомментировал я. — Доверить ответственный старт новичку с получасом налета на типе.

— Мне нужно тебя еще раз проверить. Вдруг ты не справишься? Тогда пойдешь в пассажирский салон. Развлекать Лосева и Фернандо.

— Пусть испанский гранд веселит нас радиосводками. Вряд ли я доставлю тебе удовольствие вышвырнуть меня из кабины пинками.

— Посмотрим, — задумчиво произнесла Полина, доставая из ящика для документов контрольную карту.

Утренний туман рассеялся. Из-за близких гор выглянуло солнце. Нам дали разрешение запускать двигатели и выруливать на взлетную полосу. В кабине, до того сонной и унылой, закипела работа. Полина читала контрольную карту, я же запускал бортовые системы. Фернандо вел переговоры по радио. Наконец мы получили разрешение на взлет. Полина дала полный газ. «Сталь-7» начала разбег.

Я легко оторвал самолет от земли и потянул вверх кран уборки шасси. Колеса снялись с замков, и ушли в ниши под моторами. Стукнули створки. Я поднял вверх большой палец: машина превосходно слушалась рулей. Правда, взлетная скорость все-таки оказалась высоковата.

— Нужна механизация крыла. Закрылки и предкрылки, — доложил я, удерживая самолет в наборе высоты. — Увидишь Роберта Людвиговича, так и скажи.

— Обязательно, только шнурки поглажу… — Полина вдруг осеклась. — А может, и скажу. В отчете напишу — это уж точно.

Прямо перед нами стеной возвышались горы. Скалистые. В смысле, они так и называются — Скалистые горы или Роки Маунтинз по-английски. Входят в Кордильеры. Я это узнал еще в школе, на уроках географии.

Мы поднялись на пять тысяч метров — без кислородных масок большая высота нам была недоступна. Это — предел.

Самолет то и дело нырял в облака, что меня очень нервировало. Увы, спуститься я не мог — самая большая вершина возвышается над уровнем моря почти на четыре с половиной километра. Встреча с ней не сулила нам ничего хорошего. Ни разу не слышал, чтобы самолет победил в честной схватке с горой или хотя бы маленьким холмиком.

— Проверь-ка высотомеры, — попросил я Полину. — Ты переставила их по стандартному давлению?