Максим Злобин – Владыка Нового Мира 2 (страница 47)
Когда новая власть в Гремячем начала издеваться над нелюдями и тащить их в темницу, часть Роя успела укрыться там, где и надлежит укрываться насекомым. В городском коллекторе, в подвальной сырости и тишине заброшенных чердаков. Рой мог таиться сколь угодно долго, питаясь чем угодно.
– Мендель! – крикнул Андрей Семёнович. – Останься с пленными, им нужнее! – и верхом на оленегаторе рванул вдоль по центральной улице города.
Оборона была раздавлена практически без сопротивления. Недовойска Клюева смяты, город почти уже взят, и осталось сделать лишь одно. Именно то, ради чего и приходили – освободить вомбатов. И вот какой интересный момент…
То, что одни вомбаты ратовали за освобождение других вомбатов – это понятно. Гоблинам идти в бой приказал Владыка, и для них этого достаточно. Голубицкий, Мендель и Гордеев тоже преследовали понятную цель: мужчины уже перестроились на лад политических игрищ и понимали, что здесь и сейчас у них есть отличный шанс упрочить героический образ верхушки Нового Сада в умах людей, да и вообще… город захватить. Но! Внезапно, одним из самых замотивированных людей сегодня был Женёк.
Жалостливое сердечко его зазнобы Маргариты Арсеньевны болело за пленников Клюева ещё сильнее, чем за столичных рабов. И дала она Удальцову обещание. Коли спасёт он пушистых невольников, да так чтобы без жертв обошлось, и в битве при Гремячем отличится, то по возвращению отведает развязных ласк. Да не простых, а прям как в фильмах. Взрослых фильмах!
И потому-то…
– Где держат вомбатов!? – заревел Женёк и влепил тщедушному солдатику сутенёрскую пощёчину. – Говори, мразь! – и следом ещё одну.
– Я скажу! – а бедолага всем телом вжался в угол. – Скажу! – дрожал и тщетно пытался прикрыться руками. – Их держат в бывшем здании почты!
– Слышь!
– Что?
– Я в душе не *** где у вас тут почта!
– Там! – солдат махнул рукой в нужном направлении. – Большое зелёное здание с часами в конце улицы!
Ни слова больше. Удальцов сорвался с места и на сверхскорости добрался до почты менее чем за минуту. Сперва снёс стражу, а со второго захода проделал в стене дырку, – зашёл в здание чуть левее входной двери. Ну… просто потому, что мог.
Дальше – бой на кулаках с людьми Клюева. Но куда им до Женька? Он и больше, и быстрее, – что не совсем укладывается в голове, – и в отличии от этих недомерков сражается с образом любимой дамы в сердце. Так что закончилось всё быстро. Один обмяк, второй поник, а третьего и вовсе не было.
Однако тут:
– Так-так-так! – раздался голос из динамика. – А вот и зверолюбы пожаловали!
Артистичный психопат Клюев, как и подобает злодеям его типажа, не мог отказать себе в удовольствии вывалить на случайного человека свой злодейский план:
– Вот только вы опоздали, ублюдки, здание заминировано! – и посмеяться ещё. – Ах-ха-ха-ха-ха!
– Кто «вы»-то? – уточнил Женёк, оглядываясь по сторонам. – Я здесь один, – однако Илья Владимирович его, понятное дело, не слышал.
– Ваши меховые друзья вот-вот взлетят на воздух! Хотел бы я понаблюдать за этим и за тем, как вас будет корёжить, но увы! Спешу! Счастливо оставаться, уроды! Ещё увидимся!
На том Клюев замолчал, а из динамиков послышалось характерное тиканье.
– Эй! – тут Женёк заметил, что один из поверженных им солдат тихонечко пополз в сторону выхода. – Куда!? – схватил его, резким рывком поставил на ноги, встряхнул, а потом заорал: – ГДЕ ДЕТОНАТОР!?
– Какой ещё детонатор!?
– ГДЕ!? – повторил Удальцов и для убедительности сунул гаду в рожу кулаком. – ДЕТОНАТОР!?
– Нет никакого детонатора! Там бомба с часовым механизмом!
– Где «там»!?
– В подвале!
– Веди меня!
– Нет!
– Веди, я сказал!
Солдат упирался. Женёк бил. Однако всё бестолку, солдат Клюева ни в какую не собирался провожать Удальцова к месту и всё повторял:
– Слишком поздно…
– Ай-ы-ы-ыый! – в конце концов Женёк отбросил его в сторону и метнулся к схеме пожарной эвакуации. – Так…
Через холл налево, затем вдоль коридора до конца, ещё раз налево и вниз. Перемещаться с магическим ускорением внутри здания было непросто, но Удальцов всё равно спешил как мог. Уже на ступенях он услышал отчаянные крики вомбатов, спустился и сразу же упёрся в стальную решётку. За решёткой комната, а в комнате паника.
Кто орёт, кто плачет, кто молится, а кто на грани безумия расшибает кулаки о стену. Матери укачивают детей, мужчины-вомбаты из тех что повменяемей собрались в кучу и что-то живо обсуждают, а по центру всего этого ужаса стоит бомба. Коробка с тротиловыми шашками, лапша разноцветных проводов, а сверху маленький чёрный таймер. И на табло уже меньше минуты.
– Отошли от двери! – заорал Женёк.
Никто не внял. Пришлось просунуть руку меж прутьев, притянуть к себе первого попавшегося вобмата и повторить ему прямо в рожу:
– ОТОШЛИ ОТ ДВЕРИ БЫРО!!!
Послушают – значит послушают, а нет – сами виноваты. Удальцов отпустил пушистого и побежал вверх по ступеням, на разгон. Стартовать на лестнице для него было впервые, однако что ещё делать? На кону стоит слишком многое. Ведь если Рита говорила о том фильме, о котором он думает…
– Э-ЭЭЭХ!!! – туша Удальцова снесла дверь с петель.
Кого-то обязательно задело, и остаётся лишь надеяться, что не насмерть. Но проверять категорически некогда! Сорок секунд! Подхватив коробку, молчаливый герой рванул на выход. Вверх, по коридорам, через холл и проделанную им самим дыру на улицу. Двадцать секунд.
– Твою-то ма-а-а-ать, – выругался Женёк, но сам себя не услышал из-за свиста ветра в ушах. – Куда?
В самом центре городской застройки и без чёткого понимания, насколько сильно рванёт эта штука, Удальцов просто побежал вперёд. Туда, куда глядели глаза…
– Мир, – кивнул Иванов. – Дружба. Жвачка.
Мы снова сидели в его кабинете, вот только на сей раз расширенным составом. Народищу в кабинет набилось столько, что уши горели даже с открытым настежь окном. Ловким движением генерал сгрёб с рабочего стола всё «рабочее», а следом его люди начали наставлять закуску и выпивку. У веселья не было разгона, оно захлестнуло сразу же и с головой. И что-то мне подсказывает, что гусарам только дай повод.
А единственное, что запретил делать Иванов, так это сабражировать у себя в кабинете.
– Стоять! – рявкнул он на одного из своих гусар, когда тот уже примеривался саблей к бутылочному горлышку.
– Ну Виталич!
– Нет!
– Ну повод же!
– Нет, я сказал!
– А в окно можно?
– В окно, – задумался Иванов. – В окно можно, – и вновь повернулся ко мне.
Пока его командиры сбились в кучу и наперебой травили похабные анекдоты, генерал Рубежного решил о чём-то со мной поговорить. Хотя… договорённости уже были озвучены заранее.
– Так вот, Харламов. После всего того, что между нами было, – ухмыльнулся генерал, – дружить городами не просто можно, а даже нужно. И торговля на пользу пойдёт, и оленегаторы эти твои не помешают. Но есть один момент…
– Слушаю вас, Константин Витальевич.
– М-м-м, – Иванов чуть замялся и подкрутил ус. – Ладно, не буду ходить вокруг да около. Оставь нам своего гоблинёнка, а?
Едва генерал успел договорить, как я почувствовал, что Игорь дёргает меня за рукав.
– Владыка, – сказал малой. – Пожалуйста, – и столько в его глазах было надежды.
А Иванов, как будто этого мало, начал дальше травить юную изобретательскую душу:
– У нас же тут для него работы ещё непочатый край! Это же со свёрнутой танковой башни можно попробовать гаубицу сделать, например. Наверное. Или…
Хмм…
Вообще-то, такая корова нужна самому. Но! Двести пятьдесят одарённых гусар – это двести пятьдесят одарённых гусар. Это, блин, силища, которая может понадобиться мне в самом ближайшем времени. Ведь во всей армии моей Империи пока что даже половины от этого числа не наберётся.
Во-первых. А во-вторых, Игорёк может стать катализатором дружбы местных людей с гоблинами. Чем дольше он здесь пробудет и чем больше успеет принести пользы, тем проще жителям Рубежного будет принять жителей Большого Стояна, как своих соотечественников. Итак…
– Я тоже не буду юлить, Константин Витальевич. Игоря я вам, конечно, оставлю, но хочу получить со сделки свою выгоду.