Максим Злобин – Владыка Нового Мира 2 (страница 28)
– Чистая тока у Лысого Опездола в дому есть. Помпа, фильтыр, все дела.
– Принеси, – Лиза сжала плечо гоблина так крепко, что тот аж взвизгнул. – Пожалуйста.
– Увожаемая человечка, схади сама пажалуста…
В этот момент в избе Владыки зажёгся свет и тёмная густая тень легла на спину Елизаветы Евграфовны.
– Пожалуйста, – повторила она. – Прошу.
Тут же тень загустела, оформилась материально и будто бы щупальца каратицы начали обвиваться вокруг рук и ног девушки. Лиза чуть приподнялась над землёй, а потом вдруг резко полетела назад, в избу. В самый последний момент ухватилась обеими руками за дверной косяк, чуть подтянулась на выход и крикнула:
– Воды! Умоляю, воды! – затем не выдержала и сорвалась внутрь…
– Лизонька? – на всякий случай я проверил у баронессы пульс. – Лиз? Эй?
Нет ответа. Либо притворяется, либо действительно так глубоко провалилась в сон, что теперь и пушкой не поднимешь.
– Ладно, – я улыбнулся и нежно ткнул жену в кончик носа. – Пуньк.
Затем накрыл аж тремя пледами, – наверняка Мендель захочет проведать сестру, и может получиться неловко, – а после оставил Её Благородие валяться на раскладушке и вышел из сруба навстречу новому дню.
Спать я сегодня толком не спал. Выбор оказался прост: божественная энергия подарит мне и бодрость духа, и свежую голову, а вот другой физиологический аспект с её помощью никак не поправить. Вот я и ударился во все тяжкие.
За всю хурму на Елизавете Евграфовне отыгрался. Ну… за язык ведь её никто не тянул, верно? А за слова нужно отвечать.
Так вот. Рассудок действительно прояснился. С момента попадания в человеческое тело прошло уже… сколько? Пара месяцев? Ну да, около того. И всё это время я придерживался плотной аскезы. Не могу сказать, чтобы прямо вот страдал, – как подростка меня не корёжило, – но всё равно часть оперативной памяти была направлена на обработку всякого срама. Мысли вязкие были, чутка ленивые.
Сейчас же думается чётко и ясно. И можно собирать совет. Повестка дня – фантазии о светлом будущем, разговоры о погоде и свежие анекдоты. Потому что сперва неплохо было бы отправить разведчиков и узнать, что нынче творится в Новом Саду.
– И ты всё знал!? – услышал я крик дядь Сени из соседней избы. – И ничего не сказал!?
– Меня попросили, вот я и не сказал!
– Я думал, что мы друзья!
– Друзья!? Напоминаю: ты меня из дома хотел выселить!
– И выселю обязательно! Потому что ты уже задолбал линять!
Это Карякин решил по утру отчитать Батяню. И не без причины. Действительно, Арсений Михайлович был последним из компании, кто узнал про болотный город, Владыку и прочее-прочее. Нет! Понятное дело, что о чём-то он догадывался, ведь в одну сторону через него проходил сумасшедший финансовый трафик графа Голубицкого, а в другую – ежедневный провиант, оборудование и прочие ресурсы, благодаря которому стоянка Весла превратилась в то, во что превратилась.
Но! Судя по нашим прежним разговорам в офисе, он думал, что мы воруем или какими-то торговыми махинациями занимаемся. А полная правда старичка шокировала. И это он ещё не в курсе, что прямо сейчас его дочь ведёт колонну беглых рабов из Столицы прямо сюда. И не узнает до поры до времени.
– Арсений Михайлович! – я заглянул в окошко. – Батяня! Жду вас на собрание в большом зале через час!
– А это где?
– Сам не знаю! – ответил я.
И пошёл искать. По улицам. По настоящим, блин, нихрена себе, улицам, – осталось только названия придумать и пронумеровать дома. Эх, как же похорошела стоянка при Менделе! Повезло нам и с губером, и со спонсорами, и вообще.
– Доброе утро, Владыка! – приветствовали меня спешащие мимо гоблины, а я считал дома.
Помнится, ещё до застройки я на глаз прикидывал радиус кочки и решил тогда, что он равен примерно трёхстам метрам. Ну а даже если ошибаюсь… точно помню, что от одного края до другого можно было пройти спокойным шагом за три-четыре минуты. А когда гоблинята рубились в сифака, в поле игры превращалась вообще вся стоянка и ближайшие малые кочки.
Теперь же чтобы обойти и посмотреть здесь всё и вся, мне пришлось потратить не меньше получаса.
Так вот. Моя изба по меркам остальных была довольно большой, а помимо неё на стоянке выросло ещё тридцать типовых домиков где-то шесть на шесть. Пока что без печей, что плохо. Экватор лета пройден, так что уже не за горами первые заморозки и анабиоз, который опять отбросит гоблинов в развитии.
И надо будет дать Менделю задачу: печи, поленницы, запас дров на зиму. Точно знаю, что в Новом Саду был как минимум один профессиональный печник. Нютин фамилия или как-то так. Но «был» он не потому, что помер, а потому что обращаться к нему сейчас вообще не вариант: дед захворал головой на оба полушария, учредил союз писателей и теперь ведёт курсы о том, как надо и как не надо писать. Но должны же у него были остаться ученики, верно?
Ладно…
Разберёмся. Про домики: самую мякоть стоянки облюбовали люди Голубицкого. Гоблины не глядя махнулись с ними недвижкой и переехали из-за частокола на плоты-сараи, – там им и дышится вольнее, и жаба поближе, и вообще попривычней.
А вот дома по краям стоянки, – у таких одна стенка была смежной с частоколом, – по-прежнему населяли гоблины. У этих домов на крыше была надстройка: что-то типа дозорной башни. И поскольку подняться на неё можно было по лестнице прямо из дома, то некоторые гоблины отныне живут и работают в одном и том же месте, – вот и появилась прослойка удалёнщиков.
Что ещё? Был один домик, построенный целиком из кирпича. Большой, но нихрена не просторный. Засунув мимоходом внутрь любопытное жало, я лицезрел там цеха́. Один как раз-таки для обжига кирпичей, а второй хлебобулочный; и в обоих работа несмотря на ранний час уже кипела.
Предполагаю, что Великие Опездолы таким образом обезопасились от пожаров, ведь зная гоблинов… зная гоблинов, тут всё вокруг нужно в гранит и мрамор заковать. И плёнкой с пупырками обтянуть, чтобы не поранились случайно.
– Ага, – тут я наконец-то нашёл большой зал. – А вот и он.
Длинный такой деревянный дом без окон, внутри которого оказался не менее длинный стол. У дураков мысли сходятся – мой Рай спроектирован примерно так же. И надо бы узнать на досуге чья идея – Голубицкого или Менделя. Кто из этих двоих так сильно мечтает о Вальхалле? Место смотрителя вакантно, так что потом… когда-нибудь…
– Харламов! – а граф уже был внутри. – Ну наконец-то!
Такое ощущение, что со вчера здесь сидит. А вместе с ним его СБ-шник, братья и бухгалтер. Вроде бы подход основательный, а вроде бы деятельность Андрюхи мне сейчас больше суету напоминает, если честно.
– Созови всех, – попросил я и сел во главе стола. – То есть вообще всех…
– И мы серьёзно сейчас будем это обсуждать? – спросил граф.
– Будем.
– Болотовый! – наперебой кричали представители гоблинов. – Разящий! Хлюпинск! Жабоград! Мшищи!
– О, – я выхватил слово. – Почти как Мытищи. Берём?
Всё, как я изначально и сказал. До получения первых разведданных из Нового Сада развивать какие-то серьёзные темы было попросту глупо. Ну кроме одной – как получить эти самые разведданные.
Но с этим мы справились быстро: Карякин, Батяня и несколько людей Голубицкого уже выехали в город. «Такси Харон» теперь под прицелом, оленегаторов им придётся оставить на опушке и вернутся они лишь к вечеру; вот там уже и будем решать.
С другой стороны, собрание совета было необходимо с символической точки зрения. Ведь сколько всего произошло! Смерть князя, освобождение городских гоблинов и прочее, прочее, прочее. Плюс влияние Опездолов следовало несколько притушить, ибо Владыка снова здесь. Владыка рулит, решает и командует парадом, – некоторые могли об этом позабыть.
– Мшищи, – я ещё раз покатал слово по нёбу. – Нет, плохо. Представьте, как это слово будет прописью смотреться. Там даже врач не расшифрует.
От гоблинов на собрании присутствовали Додя, Жабыч, Розочка, Игорь, – я настоял, – и ещё несколько зеленокожих инфлюенсеров. Кто они такие и чем занимаются ни имею ни малейшего понятия, но раз вождь сказал что надо, значит надо.
И кстати, про вождя. Новая ручища у Жабыча была просто загляденье. Худенькая в районе предплечья, – здесь Игорю опять пригодились колья от палаток, – она постепенно увеличивалась и обрастала деталями, а вместо кулака заканчивалась мясорубкой. Настоящей, блин, мясорубкой. Старой такой, ручной, свёрстанной целиком из нержавейки.
Да, с прикладной точки зрения эта модификация Жабыча была не так страшна, как тот же гигантский топор, которым он обычно машет. Но было в ней что-то… деморализующее. То есть от одного вида этой руки-мясорубки противник должен был уразуметь, что вождь Разящего Весла – отбитый на голову садюга, и лучше бы с ним не связываться.
– Владычинск! – в азарте крикнул сэр Додерик.
– А может быть что-то связанное со стоянкой?
– Стоячинск!? – посыпались названия. – Стоючинск!? Стойск!? Стойинск!? Стоянкоград!?
– Большой Стояк! – вдруг крикнула Розочка, которая до сих пор не накинула ни единого варианта, а тут вдруг разродилась.
Крикнула, значит, а потом улыбнулась всем собравшимся. Кто-то из собравшихся смутился, кто-то пришёл в ужас, но равнодушным не остался никто. Особенно учитывая, что по лицу главы Инквизиции сразу не понять: то ли она включилась в мозговой штурм насчёт названия города, а то ли просто выкрикнула то, что ей сейчас на ум пришло.