Максим Злобин – Апостол Кармы (страница 11)

— Не звонят, — согласно кивнула Лариса Сергеевна.

— И не заходят.

— И не заходят.

— А почему не заходят⁈ — после этого крика мэра, Ларисе пришлось снять и протереть очки — А почему не звонят⁈ А как так-то вообще⁈ Им мэр… что⁈

— Что?

— Это я спрашиваю! Им мэр что⁈ Насрано что ли⁈

Задыхаясь от ярости, Иван Геннадьевич подошёл к окну и приоткрыл щёлочку жалюзи. На мгновение ему показалось, будто бы над крышами соседских домов проплывает акулий плавник, однако стоило ему сморгнуть как этот морок исчез бесследно. Нервно было Ивану Геннадьевичу. Очень нервно.

А вот Лариса Сергеевна, — его заместитель, — кажется вообще не понимала в чём дело. Сухая барышня бальзаковского возраста, в круглых очках и колготках цвета столовского какао, она сидела в углу и внешне сохраняла спокойствие. Хотя внутри, конечно, тоже паниковала. Просто не привыкла выражать эмоции так же бурно, как начальник.

— Это по нашу с тобой душу, Ларис! — крикнул Терентьев. — Я тебе точно говорю, по нашу! Это всё эти постарались!

Кто такие «эти» Лариса Сергеевна поняла сразу же. А мэр тем временем продолжил истерить:

— Они мне брата не простят, понимаешь⁈ А мне что теперь делать⁈ Сдохнуть что ли⁈ — Иван Геннадьевич в сердцах махнул рукой. — Да кому я рассказываю? Алфёров радуется ходит как дебил, потому что ему сверху разрешили банк не расследовать. Ты молчишь. Ещё и собака эта кудрявая. Как её? Успенская-Ме… Ме…

— Успенская-Меренберг.

— Вот да! Сколько раз она уже звонила?

— Раз двадцать, — буднично ответила Лариса Сергеевна. — Так ведь у неё же работа такая, Иван Геннадьевич. Она ведь журналист.

— Когда не надо она журналист! Где она, когда надо про что-то хорошее написать⁈ Про пандусы новые, например, а⁈ Нету её! А как грязь всякую поднимать… ох, — Терентьев схватился за сердце и присел на пуф.

Краем глаза заметил, что помощница никак не реагирует на его приступ, и подумал о том, что в скором времени может оказаться мальчиком, который кричал «волки». Лариса Сергеевна и впрямь уже привыкла к тому, что он симулирует всякое-разное.

— Это по нашу душу, Ларис, — повторил Терентьев главную мысль.

— Ну и что же вы предлагаете делать? — помощница заговорщицки огляделась по сторонам и перешла на шёпот: — Прикажете Каринского… это-самое?

— Что «это-самое»?

— Устранить?

— Нет! Ты дура что ли⁈ Ты думаешь вообще, что говоришь⁈ С ним Панкратов из Москвы! Орлам нашим ксиву свою в нос совал!

Тут Иван Геннадьевич замолчал ненадолго. Задумался. И сам тоже снизил тон:

— Устранять пока что рано, Ларис. Слишком уж… очевидно. А вот слежку за ними нужно установить прямо сейчас. Вдруг ошибутся где? Или мы поможем им ошибиться, понимаешь?

— Понимаю.

— Только нанять надо кого-нибудь не из наших. Чтобы если вдруг что, то ни одна ниточка к нам не вела. Справишься, Ларис? Есть у тебя такие люди на примете?

— Есть один, — плотоядно ухмыльнулась Лариса Сергеевна. — Лучший из лучших…

Глава 5

Про неправильное хранение

— Утренний рассвет! — пропел я. — Солнце поднималось над землёй!

— Мяу-мяу! — подпел Адмирал Колтун. — Мяу-мяу-мяу!

Хотя ничего он, конечно же, не подпел. Просто опять жрать хочет, вот и орёт.

— Сегодня сухим обойдёшься, — расстроил я кота и насыпал в миску корма.

Пусть не серчает, потому что у меня и у самого завтрак довольно аскетичный получается. Нашёл хлебцы и закрытую банку творожного сыра с нормальными сроками годности; всё остальное из холодильника пришлось выкинуть.

— Просыпался лес! — продолжила за меня умная колонка. — Восхищаясь розовой зарёй!

Итак…

Ночевать в массажном салоне я не стал. Имея под боком собственный дом, это было бы крайне странно, поэтому вчера вечером я отправился восвояси. А вот Панкратов остался. Сказал, что не хочет меня стеснять и прекрасно выспится на кушетке или на диванчике внизу. Хотя спать он особо не собирался, и когда я уходил уже игрался с настройками джакузи.

Решил протестировать, по всей видимости.

Как-то так вышло, что мы негласно, — коллективно-бессознательно, должно быть, — сошлись на том, что париться вместе в первый день знакомства — это не просто нормально, а даже хорошо. Это прям такой посконный мужиковатый тимбилдинг. А вот вместе отмокать в гидромассажной ванне — это… как бы… зашквар?

Не суть.

Суть в том, что вчера по возращению домой я перевернул весь наш особняк с ног на голову. Пускай мы с Панкратовым и пришли к некоторым соглашениям, я всё равно продолжу расследовать дело отца самостоятельно. Может быть не так рьяно, как планировал изначально, но совсем успокоиться всё равно не получится.

Свербит оно у меня. Несправедливость аж душит.

Что я искал? Не знаю. Да хоть что-нибудь, что помогло бы пролить свет на ситуацию. Однако не нашёл ничего. То есть вот вообще ничего. Что странно, ведь отец сколько я его помню всегда работал дома, и вряд ли что-то могло измениться в моё отсутствие. А это значит, что после ареста дом хорошенько подчистили. Ни документов нет, ни записей, ни рабочего компьютера, ни тестовых образцов артефактов.

И потому ловить здесь нечего.

— До вечера, животное, — я попрощался с Адмиралом, который недовольно хрумкал своим пищевым керамзитом, и вышел на улицу.

Пока шёл к зданию «конторы» думал о ремонте на первом этаже. И о том, что дома тоже потребуется кое-что подшаманить. Не везде, само собой; очень точечно. Ведь на Новую Землю я уезжал двенадцатилетнем пацаном, так что отпечаток того возраста до сих пор лежал на моей комнате.

А именно: приклеенные к обоям на скотч постеры игр, убитый катышками пластилина ковролин, люминесцентные звёзды на потолке. В углу маленький верстак, на котором я вязал самодельные мушки, а из роскоши — специальная стойка с коллекцией кепок. Чёрт! Не представляю, что должно случиться, чтобы я одел кепку сейчас.

Да и кровать теперь как будто бы мала стала. Новая мебель тоже потребуется.

— Михал Михалыч! — тайника я застал у входа в кофейню. — Доброе утро!

— Доброе, Ваше Сиятельство.

Панкратов стоял со стаканчиком кофе в одной руке и круассаном в другой. Смотрел на людный перекрёсток и чуть жмурился от солнца. Да, по погоде сегодняшний день обещал быть ещё краше вчерашнего.

— Какие планы на сегодня? — спросил Панкратов и укусил круассан.

А планы у меня уже действительно были.

— Я собираюсь съездить к Брюллову, — сказал я. — Это друг отца. В детстве я частенько гостил у него на ферме.

И предвосхищая вопрос: «Зачем?» — сразу же ответил:

— Нам ведь нужно с чего-то начинать, верно? Мы с вами, Михал Михалыч, люди в городе новенькие, и ничего толком не знаем. А так мне довольно близкий человек честно расскажет, что тут да как. Кто, с кем и зачем. У него ведь бизнес, верно? А на бизнес обязательно слетаются стервятники. Этому дай, тому дай, там разрешение получи, тут сертификат.

— Осторожно, Ваше Сиятельство, — улыбнулся Панкратов. — Как бы в ходе расследования на самого Брюллова не выйти.

— Да, — согласился я. — Получится неловко. Но что ж поделать? Вас же, Михал Михалыч, попрошу позвонить Крыскину и аккуратно договориться о встрече. Узнать, что он за человек такой и с какой стати вдруг сдаёт городское имущество.

— Договор. Тогда с меня это и визит к Перехожукам.

И тут настала моя очередь спрашивать:

— Зачем?

— Ну как? — Панкратов снова отхлебнул кофе. — Договориться насчёт того, чтобы нам не демонтировали парилку. Да и опять же: мы с вами люди в городе новенькие. Вы только что сами об этом говорили. А Даниил Александрович показался мне человеком, который с радостью окажет «конторе» содействие.

Складно. Логично, изобретательно, умно… но поскольку извилин у меня в башке больше двух, да и зимой я без шапки никогда не ходил, то ассоциативный ряд выстроился сразу.

— Михаил Михайлович? — серьёзно спросил я. — Вы же не собираетесь испортить Анну Даниловну?

— ДаниИловну, — поправил меня тайник. — А ещё я не пойму, с чего вы так решили.

— Наитие какое-то, Михал Михалыч. Мысль прямо-таки в воздухе витает.

— Как интересно. Позвольте узнать, а у вас что? На дочь барона имеются какие-то планы?

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь