Максим Злобин – Апостол Кармы (страница 10)
У дальней стены, — прямо под окнами, — действительно стояли две гидромассажные ванны, между которыми была перекинута нехитрая деревянная конструкция а-ля стол. Но едем дальше. По правой стене расположились две двери, и по левой тоже.
— Пойдёмте смотреть.
Те, что справа, вели в массажные комнаты. С кушетками! Не с кроватями! Это важно. А первая дверь по правой стене распахнулась в обитый мраморной плиткой предбанник.
— Парилка, — в очередной раз вслух удивился Панкратов и указал на следующую, на сей раз стеклянную дверь, за которой виднелась деревянная скамья. — Не знаю как вы, Сергей Романович, но я буду очень рад поработать в таких условиях…
А вот четвёртую дверь с надписью «STUFF ONLY» мы открыть не успели, потому как она открылась сама.
— Ой…
— Тха Кай Бок, — маленькая морщинистая тайка в медицинской форме сложила ладошки домиком и поклонилась нам.
— Они что, сотрудника забыли?
— Тха, — массажистка указала на себя. — Кай. Бок. Тха Кай Бок!
— Кажется, это её имя, — догадался Панкратов.
А я попытался наладить коммуникацию. Естественно, перешёл на повышенные тона, чтобы тайка получше услышала, как я разговариваю на незнакомом ей языке.
— Уважаемая Тха Кай Бок! — крикнул я. — Салон закрыт! Вы тут больше не работаете!
— Тха Кай Бок, — согласно кивнула тайка.
— Всё! Конец! Бегите, вы свободны! Шу! Шу!
— Тха Кай бок.
С тем массажистка подошла к Михаилу Михайловичу, развернула его спиной к себе и схватила за плечи.
— Ух-х-х-с-с-сильная…
Не удивлю, если скажу, что уже через час мы с Панкратовым вернулись из магазина с пакетом кваса, полотенцами, плавками и прочими мыльно-рыльными принадлежностями, а теперь сидели в парилке и рассуждали о том, может ли с этической точки зрения в отделе по борьбе с коррупцией работать штатный массажист.
— Ну а чем мы хуже айтишников, Ваше Сиятельство?
И да, даже несмотря на неформальную обстановку, на «ты» мы с тайником так и не перешли. Попробовали назвать друг друга Мишей и Серёжей, но тут же поняли, что это очень сильно режет слух, и негласно договорились вернуться к отправной точке. Пускай сауна стёрла между нами чины и разницу в возрасте, для такого панибратства было ещё слишком рано.
— Думаю, нам по силам платить ей зарплату не из бюджета, — предложил Панкратов. — Вскладчину, например?
— Согласен.
Вопрос о том, что делать дальше пока что не обсуждался. Всё. Мало того что мы оба с дороги, сегодня и без того был очень длинный и очень сложный день. Причём назвать его непродуктивным язык не поворачивается — в конце концов, у «конторы» появилась штаб-квартира.
Так что звонок Крыскину и прочее-прочее мы с Панкратовым договорились отложить на завтра, а сейчас между нами шёл непринуждённый трёп.
— … то есть на Новой Земле не только ледяных учат?
— Криомантов, — поправил я Панкратова. — И нет, конечно же, не только ледяных.
На самом деле такой вопрос из уст тайника был странным. Ещё странней чем первый… не вредно ли мне находиться в парилке? Как будто я не маг льда, а какой-то снеговик.
— На Новой Земле расположена Академия лейб-гвардии, в которую зачисляют только стабильных магов. А каких именно — без разницы.
«И о чём обязательно должен знать глава Тайного Приказа Его Величества», — додумал я про себя и замолчал. Ждал следующего вопроса. Ведь если мне сейчас придётся объяснять, что значит «стабильный маг», то к компетентности Михаила Михайловича у меня появятся очень серьёзные вопросы.
Однако Панкратов, по всей видимости, прочитал моё недоумение по глазам.
— По долгу службы я не обязан знать всё на свете, — улыбнулся Михаил Михайлович. — Так что простите мою дремучесть в вопросах магии. И скажите-ка, Сергей Романович, знаете ли вы чем изначально занимался Тайный Приказ?
А вот и меня подловили.
— Разведкой? — предположил я.
— Верно. А ещё?
— Контрразведкой?
— Ага-а-а, — кивнул Панкратов и не вставая с места плеснул на камни ковшик воды. — И всё?
— Надзором за деятельностью бояр? Тайным устранением неугодных? Подавлением бунтов?
— Это всё очень романтично, — хмыкнул Михаил Михайлович. — И да, вы правы, так и есть. Но помимо прочего, Тайный Приказ занимался обеспечением личных нужд царя. То есть, например, захотел самодержец подарить своей тёще на годовщину подарок. Ну… можем же мы такое себе представить?
— Можем.
— Отлично. Значит, представили. Так вот не пойдёт же Император сам этот подарок искать, верно? И уж тем более не станет скакать вокруг тёщи, выясняя чего эта зараза хочет. Формат личности не тот. Не «масштаб», Сергей Романович, — поднажал Панкратов. — Я вовсе не ошибся. Именно «формат». И в этом формате, чем более простым и бытовым кажется дело, тем более интимным оно оказывается на поверку. Понимаете?
— Примерно.
— Никто не должен знать, какой пастой чистит зубы Его Величество. Никто не должен знать, что за сигареты он курит, и курит ли вообще. Никто не должен знать, что он обычный человек с обычными человеческими слабостями. А потому все такие вот интимные вопросы доверяются самым приближенным людям, то есть нам.
Тут Панкратов оглянулся на градусник в углу, сказал:
— Восемьдесят, — и вылил на камни ещё один ковшик. — Хорош-ш-ш-шо. Ну и что же получается, Сергей Романович? Помимо принятия спорных решений, перед которыми меня ставили другие начальники Приказа, когда им нужен был взгляд со стороны, — Панкратов хохотнул. — Это они так формулировали острую необходимость срочно переложить ответственность на кого-нибудь другого.
Тут уж и я не удержался от смешка.
— Так вот. Помимо этого, ваш покорный слуга до недавних пор занимался распорядком дня Её Величества Екатерины Алексеевны, знал все её привычки, слабости и, если вы позволите, чудинки. И именно поэтому я прошу вас не удивляться тому, что я не знаю чего-то другого.
Дальше между нами случился невербальный диалог, в котором я извинился за невысказанное, а Панкратов по-отечески отмахнулся от извинений, мол, ничего страшного. А вот потом… потом я сложил два и два. А именно: сгоревшее удостоверение и фразу «до недавних пор».
Тут уж ходить вокруг да около было бессмысленно.
— Так вас отстранили от службы?
Михаил Михайлович уставился на свои волосатые колени.
— Мне пока хватит, — сказал он, поднялся со скамейки и вышел из парной.
Тут же облился холодной водой, — к потолку в предбаннике крепилась специальная ёмкость, которая переворачивалась если дёрнуть за шнурок, — присел за стол, хлебнул из потной кружки кваса и дождался, пока я проделаю всё то же самое. А затем тихонечко произнёс:
— Отстранили. Но временно. Ваше назначение руководителем «конторы» и её успех во многом решат мою дальнейшую судьбу.
— То есть это испытательный срок?
— Точно так же выразился Его Величество, — криво ухмыльнулся Панкратов. — Точно так же. Испытательный, мать его, срок.
А я задумался. Затем задумался ещё глубже. И ещё. И всё вдруг таким ясным стало, и таким понятным, и прямым как морской горизонт. Я нужен ему, а он нужен мне. И никаких подвохов! И нечего делить…
— Михаил Михайлович, — сказал я. — Если вы вернётесь на должность, вы пообещаете помочь мне добыть информацию об отце?
— Я ведь уже говорил, что этим делом занималось не моё…
Тут Панкратов осёкся и замер.
— А вообще какого чёрта? — нахмурился он. — Обещаю. Сделаю всё, что только в моих силах.
— Тогда я в свою очередь обещаю вам, что «контора по борьбе с лихоимством» в самые короткие сроки вычистит из этого города всю гниль, — я улыбнулся и протянул Михаил Михайловичу руку. — Я ведь сперва даже не понял, что мы в одной упряжке. Ну так как? Вы согласны?
— Не звонят, — Иван Геннадьевич Терентьев нервно расхаживал по кабинету из стороны в сторону.
Мэр Переславля выглядел как мэр Переславля, прямо вот точь-в-точь. Именно его первым делом рисует воображение, когда речь заходит про «губернских чиновников». Возрастом чуть за пятьдесят, низкорослый, с пузиком и причёской как у лего-человечка.
— Не звонят, — повторил он.