Максим Журавлёв – Дитя затмения. Зов на заклание (страница 9)
Ой, беда-беда… – болтал дурачок сам с собой
Сова молча забрала снаряжение и стремительно умчалась в казармы, искать Бродягу. Выглянув украдкой из-за железной ржавой двери, Сова сделала аккуратный шаг в пролёт между койками. Прогремел отбой. Устроившись поудобнее на изорванном матрасе, наполненном приятными пассажирами вроде клопов, бедолаги забылись сном без надежды на завтрашний день. Прокравшись между коек, в кромешной тьме она разглядела Бродягу: крепкого мужика средних лет, начальника седьмого отряда. Он молча лежал на своей койке и о чем-то размышлял с угрюмым видом.
– Где твои друзья? – подошла к нему Сова.
– Чё? – опешил Бродяга
– Где Заноза? – аккуратно присела она на кровать.
– Не знаю, мы договорились встретиться завтра на нашем месте. А что?
– Пропала твоя подруга, поднимай свою пятую точку и пошли.
– А тебе-то почём знать? – недоверчиво ответил он.
– Дурак, мне Командор только что доложил, пошли! Я знаю где искать, пошли!
Бродяга молча поднялся и собравшись вместе с Совой, покинул казармы. Под роспись они вышли из бункера и надели противогазы.
– Чё тебе начальник сказал? Где она? – спросил Бродяга.
– Недалеко от кладбища, где-то там – сухо ответила Сова и тут же спросила:
– Слушай, так за что Крота-то убили, а?
– Ты уже спрашивала – отрезал он
– Я-то спрашивала, а ты так и не ответил.
– Сцепились они с Куражом как собаки. Нормально сидим, расслабляемся и этот придурок что-то ляпнул такое, не помню если честно. Тот сразу в обиду, типо он его предал и вообще он урод, что такое себе позволяет, – судорожно протёр линзы Бродяга, – Да у него уже давно крыша прохудилась, сама же понимаешь. Даже морды тогда друг-другу набили.
– И чё дальше? – спросила Сова.
– Ну… Короче, срач затянулся: чё-то все грызутся, чуть ли не до драки. А через пару дней, получаю я сигнал СОС, как раз с нашего места, ну ты знаешь где мы обычно собираемся. Прихожу, смотрю: Крот лежит уже полумёртвый и этот с автоматом рядом с ним стоит. Я как увидел, сам автомат снял и бегом разнимать: у Куража-то нога была прострелена а вот Крот уже всё, беда. И значит, положил я его на кровать и вызвал уже от себя подмогу: ну я бы правда уже ничем ему сам не помог, прости…, – Бродяга нервно сглотнул слюну и шмыгнув носом продолжил, – И поднял я идиота этого, он встал и я хотел его обработать, – начал лихорадочно запинаться Бродяга, – Этот смотрю, по стеночке идёт со своими четырьмя огнестрельными, прикинь? Достаёт пистолет и стреляет вроде в Куража а попал по мне, главное! А морда бешеная, глаза бешеные: вот Кураж и убил его. Вот так…
– Мда… – разочарованно проронила Сова. – Довели парня, жалко.
– Макса-то? Да че там, он уже кукухой поехал, вообще никому не доверял. – спорил Бродяга
– А я тебе говорю, Артём этот твой был конченым. Я даже рада что его псы зажрали, постоянно на рожон лез, бесило аж – возмущалась Сова
– Это да, шило в жопе у него было знатное – подтвердил Бродяга.
Их обсуждение прервал хруст мусора, где-то по правую сторону от дороги, размокшей после дневного дождя. Сова ловким движением пальца сняла автомат с предохранителя, одновременно поставив его в режим автоматического огня. Прижавшись спинами к друг-другу, на случай внезапного нападения сзади, в таком положении продолжали двигаться. Яркий луч налобного фонарика освещал проулок между прогнившими домами: как раз оттуда послышался шум. Хруст усилился и в поле зрения Бродяги показалось нечто, ползающее по мусору. Существо как-то нелепо и изломано поднялось на ноги, словно ему было больно и обернулось на свет, машинально закрыв лицо рукой. В ту же секунду раздался короткий автоматный залп и бездыханное тело рухнуло в грязь.
– Чё у тебя там? – спросила Сова.
– Ничего особенного, опять чернота – ответил Бродяга.
Убедившись в своей безопасности, Сова щелкнула предохранителем и направила свет в лицо трупу:
– Да уж… Никогда бы мне не хотелось превратиться в это – с отвращением пробурчала Сова.
Физиономия Чёрного сталкера была искажена в мучительной гримасе. С одной половицы лица сползали куски кожи а глаз налился гноем и кровью, почти вывалившись из разорванной орбиты. Во вторую половину врос кусок противогаза и из под осколков разбитой линзы сочились остатки глаза. Предварительно, воткнув в шею свою самодельную бритву, Сова торопливо ощупала карманы его изорванных штанов. Новички среди своих могли запросто принять его за брата-сталкера, особенно ночью: своё уродство они ловко укрывали за маскхалатом, из под которого весьма правдоподобно выглядывали прорезиненные брюки с распоротым голенищем. Некоторые новички за неимением денег и лучшей обуви – снимали с них берцы. Не нащупав ничего интересного, Сова забрала свой нож.
– Ладно, валим быстрее отсюда – скомандовала она.
Изрядно нашумев, продолжить дружелюбный диалог сталкеры уже не могли и ускоренным шагом покинули село и вышли на главную дорогу. Она убегала куда-то вдаль, растворяясь во мраке. Перейдя её, сталкеры ступили в хвойную гущу.
Протоптанная кем-то жидковая тропинка извивалась между деревьями и терялась в пустоте. Вороны метались между деревьями, обламывая облезлые ветки. С них еще осыпалась листва, покрывая хвойный подзол золотистой бахромой. Где-то вдалеке показался рыжий огонёк и затрезвонил детектор Совы. Разглядев сторожку, она выключила аппарат и приказала жестом Бродяге соблюдать тишину. Прокравшись к стенам деревянного домика, Сова аккуратно заглянула в окошко и ужаснулась: словно в застывшем хороводе, её друзья сидели по кругу. Подле них, с винтовкой наперевес стоял человек. И к своему ужасу она его узнала – он был похож на того верзилу в буром грязном плаще. Поодаль от них сидел гвардеец, укомплектованный в УЗК: мощный черно-зеленый комбинезон с вшитым бронежилетом и кевларовыми пластинами в груди. Лица его не удавалось рассмотреть, он сидел в противогазе ПМГ но Сова хорошо разбиралась в погонах и это был ефрейтор.
Из домика послышался сиплый голос:
– Тебя мама с папой учили, что подглядывать плохо?
Сова поняла что её заметили и тихо выругавшись, ответила:
– Нет, не учили! – жестом она показала Бродяге, чтобы тот пока спрятался а сама тянула время.
– Нахалка… – послышалось ворчание – Слышь, покажи свою наглую рожу!
– Выхожу, не стреляйте!
Повесив автомат на спину, она подняла руки и зашла в дом. По кругу сидели все её знакомые: Журавль, Тяпа, Заноза. Очевидно, она была не в восторге от такого. К ней обращался то ли тщедушный мужик, то ли вообще старик.
– Видишь, Сова – неизвестный с усмешкой акцентировал внимание на её кличке – Все кто здесь сидит – это гниды: он, он и она! – указывая пальцем по очереди на её друзей. Сова же молча всё это выслушивала. С трудом встав со своего стула, он медленно подошёл к Журавлю и и схватил за шиворот.
– Наверно ты считала его своим товарищем, да? А этот сучий потрох сдал твоего дружка, да и тебя он тоже сдал! Ты думаешь, я не знаю что произошло в лесопилке? – оскалился он.
– Чё ты мелишь, мужик? – в недоумении спросила Сова.
– Это собака вынюхала, что салабоны собираются с землей сравнять ваш дом милосердия, как вы его там называете? Синее дно, да! А потом пошёл и всё рассказал вашему начальнику а вы ни сном, ни духом. Ему заплатили даже за это, денежка-то всем нужна, да? – дергал он Журавля за воротник, психуя. А через месяц опять ваш же сталкер мне нашептал, что он обманом ему продал неактуальную информацию всего-то за три тысячи ПЕЗ. Мы-то его сразу выловили а он сразу штаны намочил, всё свалил на твоего дружка, вон – кивнув на Тяпу.
– И сколько ты получил с этого, а? – обратилась Сова к Журавлю в презрительном тоне.
Он промолчал, виновато опустив голову.
– Сколько ты получил, иуда? – сорвалась она.
– Десять… – промямлил невнятно он.
– Болт изо рта вытащи – рявкнул мужик.
– Десять тысяч… – промямлил опять Журавль.
– Дешевая шваль, да? Но ты погоди, он щас еще собирался откупиться Тяпой и Винторезом, который вы отняли у моего брата.
– Эта субстанция еще тебя хотела сдать – крикнул Тяпа но ему заткнули тут же рот.
Мужик с жалостью усмехнулся и выдал:
– Да уж, зайка моя… Только покойники в спину не стреляют.
– Простите! – расплакался предатель.
Все смотрели на Журавля с ненавистью, даже с отвращением. И действительно, люди сходили с ума от горечи и разрухи. Каждый кого сегодня знала Евгения, уже завтра могут оказаться такими предателями как Журавль или их жертвами. Больше страха смерти, она боялась сидя на коленях, смотреть в глаза тех перед кем она отступила и кого продала.
Гвардеец молча сидел все там же, никому не было дела о чём он думал. За окном послышался волчий лай а неизвестный всё продолжал свою речь:
– Слышали да? Это знак, пора чё-то решать. Сова, у вас есть предложения? – с издёвкой обратился он.
– Рожу свою покажи – ответила она, оторвавшись от раздумий.
– Чё-чё? Чё ты щас ляпнула?
– Посмотреть хотца – ответила она, намеренно обезобразив речь.
Неожиданно ускорившись, он подскочил к ней в упор. Под капюшоном она рассмотрела худощавое лицо мужичка лет сорока: большой уродливый шрам, от самого лба до скулы, пересекал его правый глаз. В том же глазу, из-за отсутствия одной брови она заметила анизокорию. Другой глаз был почти в порядке, если не обращать внимание на разорванное веко и еще один большой шрам, похожий на букву "Г" с выраженным акцентом на лбу. Губы его кровоточили а изо рта ударило тошнотворное зловоние, сразу же как он приблизился к Сове.