Максим Ядров – Призрак (страница 3)

Каким-то немыслимым чудом труба не лопнула. Потом, когда решали вопрос с заменой, оказалось, что она минимально положенной толщины. Если бы случился разрыв… Свиридов и сейчас содрогался от этой мысли. Весь поселок посреди зимы остался бы без отопления. Последствия и расходы нетрудно себе вообразить. Не иначе как ангел-хранитель подставил плечо под колонну. Трубу значительно смяло, но она уцелела.

На прочее ангела-хранителя уже не хватило, поэтому от гидроудара случилась протечка в одной из квартир. Когда Свиридов приехал туда, там уже был весь «бомонд», и администрация, и представители ЖКХ, и прокуратура. И у всех, разумеется, были претензии не к взрывникам, не к строителям и не к коммунальщикам, которые обязаны следить за состоянием коммуникаций, а к фирме-подрядчику, которая «все это затеяла».

Но этой небольшой аварией, в итоге, для администрации и жителей все обошлось. После окончания отопительного сезона поврежденную трубу заменили за счет фирмы, потратив 1,5 миллиона рублей. Всю территорию расчистили, за свой счет, опять же, поставили забор. Компенсировали расходы коммунальщиков на устранение аварии. В общем, возвращаясь к вопросу Волкова, Свиридову и правда не в чем было себя упрекнуть.

– Вы правы, – вздохнул он. – Нормально я действовал.

– Вот и я помню, что нормально. По крайней мере, у меня ни вопросов, ни претензий к тебе не возникло. – Он чуть наклонился через стол, сокращая дистанцию. – Мне нравится с тобой работать, Николай Егорович. Ты человек дела. За свои слова отвечаешь. Мне это подходит, я сам привык именно так. Сейчас перед нами стоит задачка еще сложнее, чем с тем цехом рядом с поселком. Действовать будем в городе, курортном, рядом с жилой застройкой, с морем, с железной дорогой. Да еще с такой вот поддержкой местных, – он неопределенно кивнул в сторону, имея в виду журналистку, которая налетела на Свиридова в холле. – Так что прекрати, ради бога, сомневаться в себе и переживать из-за этой чертовой трубы. Лучше поставь еще раз свечку в церкви с благодарностью, что все так обошлось.

Свиридов покаянно кивнул и, взяв чайник, налил себе в кружку дымящуюся янтарную жидкость. Отхлебнул и только тогда заговорил.

– Слушаюсь, Игорь Сергеевич. Так и сделаю. Завтра вылетаю на место и начну работу. С администрацией, с населением, с внутренними органами… Все как обычно. Осмотрюсь и буду докладывать вам о мере готовности.

– А с журналисткой этой поговори, – посоветовал Волков. – Может, она и ничего окажется, разумная. Дай ей интервью, расскажи, как все было с другой. Проложи, так сказать, мостик взаимопонимания и доверия.

– Понял.

– Бумаги оставь мне до завтра, я просмотрю и завтра пришлю тебе с одним из своих курьеров.

– Хорошо, – Свиридов сделал движение, собираясь подняться, но Волков жестом остановил его. – Да не спеши, чаю-то выпей. Как семья?

Это было знаком, что рабочее совещание на сегодня закончено. Если у Волкова возникнут вопросы, он позвонит или пригласит заехать к нему еще раз перед рейсом. Можно было расслабиться, отхлебнуть чаю и поддержать приятельскую беседу.

На другом конце площади Трех Вокзалов Алена Ломоносова нервно крутила в руке телефон. Она уже заказала обратные билеты, но никак не могла дозвониться редактору. Идеи для первой статье о «преступном сносе» уже оформлялись в ее голове, но их следовало обсудить с другим умным человеком.

Глава 3

Он осторожно пробрался к забору – ржавой сетке-рабице. Да и она была натянута небрежно, кое-где виднелись давно образовавшиеся прорехи, а если пройти дальше по тропинке между бурно разросшимся чертополохом – Костя знал точно – можно было найти и целые отсутствующие секции. В общем, проникнуть на заброшку никакого труда не составляло.

Он сам не знал, почему его понесло сюда именно сегодня. День был теплый – крымская весна, как обычно, наступила внезапно. Еще вчера без куртки было не выйти, а сегодня он сбросил школьный пиджак и засунул в рюкзак. Помнется, и мама будет опять ругаться, подумал он, но оставил все как есть. Все равно больше пиджак девать некуда. Можно потом намочить его и разгладить. Он что-нибудь придумает. Костя закинул рюкзак за спину и пробрался через сетку, в одном месте зацепившись штанами. Выругался нехорошим словом и тут же испуганно оглянулся. За нехорошие слова мама тоже обычно ругалась, а могла и подзатыльник вкатить. А уж если услышит учительница Инна Георгиевна… Она, конечно, драться не будет, но неприятности обеспечит на месяц вперед. Да еще и посмотрит так, будто хочет взглядом сжечь на месте.

А еще Машка. Машка тоже умела так смотреть, смешно сдвинув темные брови. И она тоже не любила, когда он матерится. Но здесь он был совершенно один. Можно было себе позволить. Костя хмыкнул и еще раз повторил матерное слово, громко и уверенно, будто заклинание. А потом двинулся вдоль кустов по ту сторону сетки прямо к зданию недостроенного санатория.

В последний момент он хотел сказать Машке про задание, но удержался. Договор же был – никому. На эту увлекательную игру он набрел недавно «В Контакте». Все было просто: участники из разных мест делились на команды и каждый получал свое задание. Нужно было слазить куда-то в запрещенное или незнакомое место, или сделать что-то, что взрослые не разрешают, сфотографироваться на телефон с датой для доказательства, и загрузить в закрытую группу. Костя, конечно, слышал о всяких опасностях интернета, о торговцах наркотиками, которые используют детей, о педофилах, которые требовали от детей фото и видео в голом виде. Даже про доведение до самоубийства слыхал. Как это называлось? «Синие ведерки»? А нет, погодите, «Синие киты», вот! Но Игра – это было совершенно другое. Им никогда не давали задание что-то найти или кому-то передать, не хотели от них ничего неприличного, не внушали идей о бессмысленности жизни. Все, что требовалось от мальчишек и девчонок (да, девчонки участвовали в Игре) – чтобы они доказали свою храбрость и ловкость. Создатели группы туманно намекали, что это пригодится потом, когда они станут старше. Возможно, тех, кто прошел проверку, позовут на особенную работу, туда, где их непременно ждут приключения. Может, они станут шпионами. Или полицейскими для особых заданий. По правде говоря, Костя не очень ясно представлял себе, на что именно рассчитывать победителям в Игре. Но не сомневался, что это будет что-то потрясающее.

Его сегодняшним заданием было проникнуть на верхний этаж заброшки и написать на степен баллончиком краски: «РУКИ ПРОЧЬ». Зачем и для чего, Костя понятия не имел, но идея показалась ему забавной. Надпись, конечно, нужно было сфотографировать. Телефон у Кости был: старенький, потертый смартфон, мамин брат подарил. Многих функций он уже не тянул, но звонить и фотографировать позволял. Сейчас Костя предусмотрительно поставил телефон в режим самолета, чтобы мама не позвонила в самый неудобный момент. Она, конечно, не знает, что их отпустили с последнего урока, и думает, что он еще в школе, но мало ли… Зачем лишний раз ее волновать. Он выберется отсюда и сразу же позвонит!

Баллончик с краской он тоже взял с собой, купил у восьмиклассника Васьки за карманные деньги. Васька рисовал граффити по всему городу. Все об этом знали, и периодически у него пытались отнимать орудия мастерства, но он откуда-то находил их снова. На самом деле, он был настоящий художник и граффити у него выходили – закачаешься. Ему даже предлагали взрослый контракт – нарисовать пейзаж на стене кафе, но он махнул рукой и сказал, что это скучно. В общем, баллончик у Кости был.

Выбравшись из кустов, он огляделся по сторонам. Разумеется, вокруг никого не было. Санаторий давно никем не охранялся. Разве что какой-нибудь пьяница мог забрести сюда ночевать, да и то вряд ли. Костя перебежал через открытое пространство и взобрался по бетонным ступенькам на первый этаж. Огляделся. Сердце колотилось. Внутри было противоестественно красиво и страшно. Через провалы окон внутрь проникали полоски солнечного света, в них клубились пылинки. В потолке над головой тоже были прорехи. Возможно, перекрытия обвалились со временем. Из полутьмы выступали голые бетонные балки, голые проемы дверей, неизвестно для чего предназначенные темные ниши в стенах. Это было жутко. Костя попытался определить, как попасть на верхний этаж. Задание было – именно на верхний, значит, на четвертый. Где-то должна быть лестница или хотя бы лестничный проем. Он нащупал в кармане телефон, проверил зарядку и включил фонарик. Это не слишком помогло, но, по крайней мере, можно было не спотыкаться о куски бетона и арматуры, пробираясь по коридору. Направление Костя взял верное и через несколько минут луч фонарика выхватил ступеньки. Ничем не огороженные, лестничные пролеты как будто висели в воздухе посреди пустого помещения, и это тоже было жутко. К счастью, они были достаточно широкими и казались прочными, иначе Костя, наверное, струсил бы и убежал, не выполнив задания. А так он все же собрался с духом и начал подниматься, стараясь держаться посередине лестницы и внимательно глядя себе под ноги и по сторонам. Сколько он так добирался до четвертого этажа, Костя не мог точно сказать, минуты казались вечностью. На очередном этаже он передыхал и снова нащупывал ногой бетонные ступеньки.