Максим Ядров – На глубине (страница 3)

Андрейченко покачал головой. На записи с камер видеонаблюдения ничего такого видно не было, но Ольга, должно быть, узнала скейт по характерным потертостям и по месту расположения наклеек, которыми уже украсил его Костя.

– И эта женщина забрала скейт? – уточнил он.

– Да.

– Как ее звали?

– М-Марина. Кажется, Марина.

– А фамилия?

– Не знаю.

– Не знаете фамилию женщины из благотворительного фонда?

– Ну да, не знаю, она мне не сказала.

– А телефон ее у вас есть?

– Я не уверена… Нет, кажется, нет. Она сказала, что сама позвонит, но пока не позвонила.

– То есть вы просто впустили какую-то женщину без документов, которая забрала скейт, обещала вам денег, но даже не представилась и не оставила телефона? – Андрейченко не мог поверить, что такое возможно.

– Не просто обещала. Она дала денег… – тихо призналась женщина. – Десять тысяч рублей. Это для нас очень приличная сумма… Я купила Косте лекарств и его любимый торт…на завтра. И новую юбку Ане. – Она потупилась. – Ей очень было нужно, в школе праздник.

Андрейченко понял, что речь о сестре Кости. Он кивнул. Теперь он знал, как отпечатки пальцев мальчика из Феодосии попали на скейт в Москве, мистическое происшествие оказалось тонко просчитанной операцией, призванной запугать Волкова и запутать следствие. Но ему удалось нащупать ниточку к разгадке, и он не намеревался ее упускать.

– Если она позвонит или придет еще раз, сообщите мне, вы поняли? – сказал он. – Обязательно! Мой телефон у вас есть. Но не говорите ей, что рассказали все полиции. Понятно? – Женщина кивнула. – И ради бога, постарайтесь на выдать, что боитесь! Договоритесь с ней о встрече, пусть придет сюда, в квартиру. Об остальном позабочусь я.

Глава 2

Свиридов едва успел вернуться в гостиницу, принять душ и переодеться, как снизу, со стойки дежурного, позвонили.

– К вам пришли, – раздался усталый голос пожилой женщины, которую Николай только что видел за стойкой. – Впустить?

– А кто там? – удивился Свиридов. Сердце неприятно екнуло, а мозг начал услужливо выдвигать предположения, кто мог явиться к нему так поздно вечером. С Алексеичем только что расстались. Андрейченко? Еще кто-то из полиции? А может… Алена? Вдруг начальник полиции все же поверил его, Свиридова, доводам?

– По документам прокурор, – равнодушно бросила дежурная. – Но без ордера, так что ежели велите не впускать – я и не впущу.

Свиридов невольно улыбнулся. Советская школа вахтера! Такую преграду непросто преодолеть даже прокурору.

– Я сам спущусь, – ответил он. – Минуту.

Прокурор действительно ждал у стойки. Куртку он снял и повесил на руку: в холле было душно. Мужчины настороженно смерили друг друга взглядами, но все же обменялись рукопожатиями, «как принято».

– Прошу, – Николай кивнул на кресла и маленький столик в углу, удачно скрытый от любопытных глаз кадкой с огромным цветком. – С чем пожаловали? Что-то еще случилось?

– А разве нет? – Взгляд у прокурора был все тот же, холодный и колючий. – У вас же постоянно что-то случается, Николай Егорович. Вы не заметили?

Он говорил тихо, вполголоса. Верхний свет в холле не горел, и шуметь было как-то неловко: гостиница все-таки. Да и «вахтерша» бы не позволила. На лицо прокурора падала тень от кадки с цветком, придавая ему что-то зловещее. Николай поежился и сел в кресло, жестом предложив сделать то же самое визитеру. Тот будто нехотя согласился и тут же принялся копаться в своем портфеле, доставая бумаги.

– Вы не заметили? – повторил он, выкладывая бланки на столик. – Не успели вы приехать – как на вашем объекте чуть не погиб ребенок. Стали готовить взрыв – человек серьезно пострадал, навсегда останется инвалидом. Разве вы не видите, что все ваши меры не помогают? – Он слегка возвысил голос. – Забор, охрана… Ничего не работает. Несчастья преследуют ваш объект, Свиридов! Нет, они преследуют вас! Лично вас!

Николай почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Слова прокурора эхом отдавались у него в голове. «Все несчастья из-за вас. Вы один в этом виноваты». Если честно, он сам буквально только что думал об этом. Костя, взрывник, налетевший глазом на арматуру, арест Алены… За последние дни произошло столько всего нехорошего, столько знаков напрямую указывало, что не надо браться за этот объект, этот взрыв… «Стоп, что со мной? – Свиридов тряхнул головой. – Я же точно знаю – мы делаем хорошее дело. Гипнотизирует он меня, что ли?»

– Вы что-то конкретное хотите узнать? – копируя холодный тон прокурора, спросил он, изо всех сил стараясь не поддаваться этому откровенному психическому давлению.

– Я пришел взять у вас объяснительную о происшествии на объекте. Пострадал человек. Это дошло до мэра. Он тоже умеет складывать два и два и заметил, что на вашем объекте постоянно что-то происходит. Велел мне взять это дело на контроль.

– Ну что ж, пишите, – Свиридов пожал плечами. – Сегодня, 4 апреля…

Прокурор молча записал объяснения Свиридова мелким непонятным почерком.

– Значит, вы подтверждаете, что все меры были приняты, все службы извещены, охрана стояла?

– Абсолютно. Все было сделано по правилам. Это просто несчастный случай. От них не застрахован никто.

– Да, но эти случаи преследуют вас! – Прокурор обличительно ткнул ручкой в направлении Свиридова. – Вы же видите! Не пора ли остановиться? Откуда вы знаете, что завтра на объекте не случится еще чего-нибудь ужасного? Непоправимого? – Он сверлил Николая взглядом. – И вы не сможете это предотвратить, а потом очень, очень пожалеете о вашем упрямстве! – прошипел он, стараясь не повышать голос.

Свиридов ощутил уже откровенный укол страха. Интуиция сигналила, что происходит что-то странное. Ему… угрожают? Или предупреждают? Да нет, наверное, показалось, перед ним официальное лицо, прокурор города, ради бога.

– У меня есть обязательства по контракту, – выдавил Николай сквозь зубы. – Я соблюдаю все нормы и правила. Вы получили объяснительную? Уходите. А если есть какие-то вопросы, жду официальную повестку.

– Подписывайте! – Прокурор швырнул ручку на стол, где уже лежал заполненный бланк. Свиридов внимательно прочитал написанное, с трудом продираясь сквозь пляшущие буквы. Но ему не хотелось рисковать. Мало ли что так можно подсунуть на подпись. Но все было правильно. «С моих слов записано верно, Николай Свиридов», – написал он внизу и подписался.

– Вы бы лучше расследованием другого дела занялись, – сказал он, возвращая ручку прокурору.

– Какого дела? – не понял тот.

– Дела о падении Кости Еременко. Его кто-то отправил на заброшку, дал задание. И это точно была не Алена, которую вчера арестовали. Она к этому не имеет никакого отношения! А вы смотрите в другую сторону.

– Вы мне не указывайте! – рявкнул прокурор и тут же понизил голос. – С вашей Аленой разберется следствие. А теперь позвольте откланяться.

Он засунул бумаги в портфель и быстрым шагом удалился.

Николай поднялся в номер, собираясь лечь спать, но быстро понял, что ничего не выйдет. Он не находил себе места. Сон не шел. Слова прокурора о «непоправимом» не выходили у него из головы. Отложить взрыв? Все как следует осмотреть? Они так и не попали в подвал… Но Алексеич прав, охрана… Туда никто не мог проникнуть. Тогда к чему были все эти угрозы… намеки… Если что-то случится, если кто-то еще пострадает, это будет преследовать его, Николая, всю жизнь. Счастье, что мальчик не погиб. А что если…

Он нашел в буфете бутылку вина, налил себе стакан, выпил. Немного расслабиться удалось, но мысли не отпускали. Больше не в силах бороться с тревогой, Свиридов схватил телефон. 22.30. Поздновато, но еще можно позвонить. Он набрал номер Волкова.

Тот моментально ответил, будто держал телефон в руках.

– Да.

– Игорь Сергеевич? Это Свиридов.

– Вижу, что Свиридов. Что-то случилось, Николай?

– Э-э-э, нет. И да. Ко мне в гостиницу только что приходил прокурор. Якобы по поводу сегодняшнего происшествия. Вы же еще не знаете. У нас там один взрывник на арматуру напоролся. Жив, к счастью, но глаз потерял. Прокурор сказал, мэр взял это дело «на карандаш», велел опросить меня. Но говорил он странные вещи. Прокурор, а не мэр. – И Николай кратко пересказал услышанные только что обвинения и предупреждения.

– Молодец, что позвонил, – услышал он голос Волкова. – Кажется, этой информации нам и не хватало.

– Нам?

– Да. Я в Феодосии, в полиции. Не арестован, не бойся. Я говорил с Андрейченко. Он разрешил мне поговорить с Аленой. Думаю, я многое узнаю из этого разговора. Будь на связи.

– Понял, – только и смог вымолвить Свиридов, как Волков отключился.

Глава 3

Алене до чертиков надоело торчать в камере предварительного заключения. А еще ей до чертиков надоели несвобода и глухой, грызущий изнутри страх. Судя по тому, что через 24 часа ее никто не выпустил, обвинение было уже готово и завтра ей предьявят его и… что? Отправят в тюрьму? Оттуда она вряд ли сумеет что-либо сделать. Алена всегда считала себя не из трусливых, но на этих мыслях ее начинало накрывать ужасом и отчаянием. Даже если она справится… даже если докажет свою невиновность… Восстановить психику и репутацию будет намного сложнее.

Время шло, но ничего не происходило, и это изматывало отдельно. Она даже не могла толком определить, сколько прошло времени. Она несколько раз засыпала, потом просыпалась. За маленьким окошком камеры было темно, но это ей ни о чем не говорило. Может, был вечер, может, ночь, а может, приближалось утро.