Максим Взор – Стальной Барон (страница 3)

— Вы осмеливаетесь оспаривать указ его светлости графа Шталя? — рявкнул он.

— Я не осмеливаюсь оспаривать, — Алекс не повысил голоса. — Я указываю на юридические несоответствия. Если вы настаиваете на немедленном исполнении, я подам жалобу в имперский суд.

И тогда опись будет приостановлена уже по решению суда. И это займёт не меньше полугода.

Наступила тяжелая тишина. Солдаты за спиной капитана неуверенно переглядывались. Видели , что их командир попал в ловушку. И если он продолжит опись , то грубо нарушит закон. А если отступит , то потеряет лицо перед людьми. Если бы они имели представление о шахматах, то назвали бы случившееся цугцвангом.

Гесс, надо отдать ему должное, выбрал третий путь. Усмехнулся — уже без злобы, скорее с уважением.

— Барон фон Верн, видимо, перенёс не только лихорадку, но и поумнел, — сказал он. — Хорошо. Идём на компромисс. Опись приостанавливается на четырнадцать дней. За это время вы должны либо получить от канцлера подтверждение законности указа, либо предоставить документы, доказывающие вашу правоту. Если через четырнадцать дней таких документов не будет — опись возобновится. И уже без разговоров.

Алекс кивнул. Четырнадцать дней. Именно то, что ему было нужно.

Но Гесс не спешил уезжать. Помедлил. Добавил:

— Есть ещё одно условие.

Его светлость граф Шталь настаивает на следующем. Баронесса Грета фон Верн в течение этих двух недель нанесёт визит вежливости в его замок. Это просто предложение. И оно необходимо для обсуждения дальнейших отношений между нашими домами.

Грета, стоявшая до этого молча, побледнела до такой степени, что стала белее своего шелкового воротничка.

Алекс мгновенно понял. «Визит вежливости» не что иное, как эвфемизм. За ним могло скрываться что угодно. От попытки выдать её замуж за одного из сыновей Шталя до чего-то гораздо худшего.

Он сжал кулаки. Ногти впились в ладони.

— Это условие ей обязательно принять? — спросил он.

— Его светлость просто желает выразить соболезнования баронессе в связи с утратой отца, — Гесс усмехнулся. — Было бы невежливо не принять их лично. Алекс молчал. О взвешивал варианты. Отказаться совсем было нельзя. это сразу расценят как вызов. Тогда Гесс откажется от компромисса и начнёт опись немедленно. Но и соглашаться с врагом нельзя. Потому что отправлять сестру в замок Шталя это всё равно что отдать её врагу.

Он посмотрел на Грету. В ее глазах была решимость и не было ни капли страха.

Она решительно сделала шаг вперёд. Кулаки ее нервно сжались

— Я нанесу визит вежливости графу, — сказала она тихо, но твёрдо. —Я вынуждена это сделать . Я не хочу, чтобы из-за меня пострадали брат или люди Вернштейна.

Гесс удовлетворённо кивнул. Молча козырнул ей. Но потом не удержался и особенно мерзко ухмыльнулся. Потом уже не так молодцевато как в начале визита развернулся, вскочил на коня. Дал своим людям команду выступать.

Всадники выехали, с нарочитым топотом. Подняли густую непрозрачную пыль. И только когда последний скрылся за поворотом, Алекс почувствовал, что напряжение отпускает. Но после такого волнения у него осталась усталость и холодная злость.

Пока игра шла явно вничью. А, он, майор Вершинин, так играть не привык. Его учили побеждать любой ценой.

Грета тихо подошла к нему. Ее руки нервно дрожали, хотя лицо оставалось спокойным. Она -молодец,- отметил Алекс про себя

— Что будем делать? — спросила она.

Алекс ответил не сразу. Посмотрел на свой замок. Окинул взглядом серые стены, узкие окна. Бросил неторопливый взгляд на башни. Как острые колья они торчали в серое низкое небо.

Четырнадцать дней. Для кого-то очень мало. Но не для майора Вершинина. Он знал. что можно сделать за это время. Какие изменения происходили в его мире за этот срок на полях сражений.

— Ты не поедешь к Шталю, — сказал он. — Я найду другой способ выиграть время. А ты останешься здесь. Поможешь мне. Без тебя я не справлюсь.

Она посмотрела на него. С удивлением и восхищением одновременно.

— Какой способ, брат?

Алекс спокойно улыбнулся ей.

— Этого я пока не знаю. Но знаю точно: визит вежливости — это не условие. Это проверка. Я бы сказал- проверка на вшивость. Шталь хочет посмотреть, насколько мы слабы. Убедиться, что мы готовы подчиниться. И запомни, если подчинимся сейчас — потом будет только хуже. Поэтому мы начинаем игру. И будем играть так, чтобы противник думал, что играет он.

Йорг, стоявший до этого молча, подошёл. Чтобы обратить на себя внимание тихо кашлянул.

— Молодой барон говорит мудро. Но граф Шталь — человек жестокий и хитрый. Если баронесса не нанесёт визит, граф может обидеться. И тогда беда будет ещё больше.

Алекс посмотрел на старого слугу.

— Граф Шталь уже обиделся, когда казнил нашего отца. Обижаться дальше ему некуда. А вот бояться , поверьте мне, есть чего. Если он увидит, что Верны не сломлены, что они играют по своим правилам он передумает с нами связываться. Связываться с теми, кто не сломлен и силен, всегда опасно.

Грета взяла его за руку

— Брат, ты действительно изменился. Лихорадка сделала тебя другим. Не знаю, хорошо это или плохо. Но рада, что ты теперь такой. С таким братом мне теперь не страшно.

Она повернулась, пошла в замок. Бросила через плечо:

— Пойду приготовлю тебе одежду. Тебе нужно ехать в Карлсбург. Там есть предприимчивые купцы, шустрые юристы. Там можно найти тех, кто тебе поможет.

А девчонка- молодец,- с теплотой подумал бывший майор Вершинин.

Он, опытный офицер, привыкший к тому, что в его мире люди умирают, не успев сказать друг другу важных слов, вдруг почувствовал: у него теперь есть семья. И семья не маленькая. Сестра, старый слуга, опытный кузнец. И всё это — его. И он должен это защитить. Любой ценой.

— Да, — сказал он. — Поеду в Карлсбург. Но не сегодня. Завтра. Сегодня мне нужно сделать кое-что другое. Спуститься в подземелье. Посмотреть, что там оставил отец.

Он повернулся. Пошёл к кузне. Где его ждал Ханс Крамер. Старый резонатор. Который, он был уверен, знал о подземелье больше, чем говорил.

Солнце клонилось к закату. Тени от башен становились заметно длиннее. Алекс с ненавистью думал, что где-то далеко, за холмами, уже горели огни замка Шталя. И там, за столом, жестокий граф Фридрих Шталь, наверное, уже пил вино и смеялся. Он с радостью думал, что Верны сломлены. Что через четырнадцать дней он заберёт их земли, их замок, заберет Грет.

Он не знал, что в Вернштейне все изменилось . И в старинной кузне уже пылают горны. А два резонатора — молодой и старый — уже начинают ковать смертоносную сталь. И эта сталь изменит всё.

И что четырнадцать дней — это не срок, за который Верны погибнут. А срок, за который они успеют начать войну. В которой граф Шталь обречен.

Потому что он играет по старым правилам. А они теперь могут играть по новым. По тем неведомым этому миру правилам, которые принёс с собой майор инженерных войск Алексей Вершинин. Человек, который обладает такими знаниями, которые напрочь изменят этот мир.

Глава 3

Ночь тяжело опустилась на замок Верштейн. Темная, безлунная. Казалось, кто-то набросил на замок старый, потёртый плащ. В узких бойницах окон замелькали первые звёзды . Такие холодные, далёкие, как глаза суровых полузабытых предков.

Алекс терпеливо дождался, пока Грета уйдёт в свои покои. а также пока Йорг отправится на обход стен. Тогда он взял факел, небольшой нож ( его он не выбирал, взял тот, что нашёлся в кухонном шкафу), — и осторожно спустился обратно в подвал.

Он спешил, туда где часом раньше пробил ломом дыру в стене.

Комната при неровном свете факела казалась ещё меньше, чем показалась ему при первом осмотре. Тени, плясавшие на стенах от неровного пламени, хищно съедали пространство. Делали его тесным и даже уютным. Это был особый уют. Так бывает уютно в мастерской старого часовщика или ювелира, где каждый инструмент лежит на своём месте и каждая вещь хранит память о руках, которые её создали.

Стол в центре был завален бумагами. Алекс придвинул факел ближе. Начал разбирать написанное мелким, убористым почерком.

Он читал внимательно и вдумчиво. Старался понимать каждый поворот отцовской мысли, каждый нюанс его рассуждений. Полученное майором Вершининым образование очень помогало в этом. Он удивлялся как барон, живший в таком архаичном мире, мог рассуждать о таких материях. Алекс не жалел глаз, которые начали быстро уставать при таком скромном освещении комнаты. Он читал до тех пор пока каждая строка начала открывать перед ним мир, о существовании которого никто не подозревал до старого барона.

Его отец был удивительным человеком. Не просто чопорным дворянином и бездельником, как его соседи. И не просто мужественным военным. Кто-то мог посчитать его неудачливым политиком, втянутым в заговор. И затем вероломно казнённым за надуманную измену. И старый барон Верн действительно был вероломно схвачен и казнен империей. Он Алекс теперь твердо знал, что его отец был настоящим учёным. Новатором в этом консервативном мире. Человеком, посвятившим жизнь изучению законов Резонанса. Создателем его теории и исследователем практики.

Записи были очень последовательны и велись годами. Старый барон был настойчив в своих научных поисках и аккуратен. Но мысли и почерк отца менялись со временем. Алекс отмечал этот творческий рост. Ему было интересно и тревожно наблюдать, как из осторожных, почти робких заметок, полных предположений они превращались в уверенные, почти восторженные рассуждения. Барон Верн шел от опыта к опыту, от неудач к открытиям. Постепенно он приходил к пониманию того, что Резонанс — это не просто способность чувствовать металл или камень. Это могущественный инструмент.