Максим Взор – Санаторий для Инквизитора (страница 1)
Максим Взор
Санаторий для Инквизитора
Глава 1. Последняя планёрка главврача
— Если эта труба рванёт, я лично переселю вас в котельную, — сказала я завхозу.
Голос у меня был спокойный. Очень спокойный. Именно поэтому Семён Петрович побледнел и снял кепку.
— Варвара Михайловна, она не рванёт.
Над его головой содрогнулась толстая труба. Из стыка вырвалась струйка пара.
— Конечно, не рванёт. Она просто решила немного посвистеть перед смертью.
— Мы хомут поставим.
— Вы его в феврале поставить обещали.
— Так ведь уже почти поставили.
Я посмотрела на календарь. Двадцать восьмое ноября.
За окном сыпал мокрый снег, в коридоре пахло варёной капустой, хлоркой и хвойным экстрактом, а у двери котельной терпеливо ожидала комиссия из области. Три человека в одинаково серых пальто приехали выяснять, почему наш санаторий расходует на отопление на двенадцать процентов больше положенного.
Я знала почему.
Потому что трубы были старше главного корпуса. Потому что половина окон заклеивалась ватой. Потому что обещанные средства на ремонт второй год растворялись где-то между областным управлением и районной бухгалтерией. И потому что Семён Петрович считал профилактику западной выдумкой.
— Перекрывайте контур, — распорядилась я.
— Тогда в четвёртом корпусе батареи остынут.
— Переселим пациентов в третий.
— Там ремонт.
— Значит, закончите его сегодня.
— Но…
— Семён Петрович.
Завхоз сглотнул и потянулся к вентилю.
Я проработала в санаториях тридцать лет. Начинала молоденьким физиотерапевтом, потом заведовала отделением, затем стала заместителем, а последние одиннадцать лет занимала кресло главного врача. Кресло, к слову, было продавленное и скрипело, зато ответственности к нему прилагалось столько, будто оно стояло в министерском кабинете.
Я умела по запаху определять, кто пережёг парафин. С первого взгляда видела, когда медсестра разбавила хвойный концентрат сильнее положенного. Знала, как успокоить капризного отдыхающего, приструнить проверяющего и заставить поставщика привезти свежие простыни вместо серых тряпок.
А ещё я знала, что если старая труба начала петь, бежать нужно немедленно.
Труба взвыла.
— Все наружу! — крикнула я.
Комиссия исчезла первой. За ней выскочили рабочие. Семён Петрович всё ещё возился с вентилем.
Я схватила его за воротник и дёрнула на себя.
Стык лопнул.
Котельную заволокло паром. Пол ушёл из-под ног, в груди что-то сжалось — резко, страшно, до темноты перед глазами. Я успела подумать, что всё-таки переселила завхоза в котельную, только сама осталась вместе с ним.
Потом мир погас.
Очнулась я от холода.
Лежала лицом на каменном полу. Под щекой была пыль, в носу щекотало, а сверху капала вода.
Кап.
Кап.
Кап.
Я открыла глаза.
Никакой котельной вокруг не было.
Надо мной темнел высокий потолок, покрытый пятнами плесени. Со стены свисал выцветший гобелен с оленем, похожим на ощипанную козу. В узкое окно бил дождь, и тяжёлая портьера вздувалась от ветра.
Первым делом я проверила пульс.
Ровный. Быстроватый, но после такого удивляться нечему.
Вторым делом попыталась сесть и обнаружила на себе длинное платье. Когда-то, вероятно, дорогое. Сейчас мятое, с оборванным кружевом и пятнами у подола.
Руки тоже были не мои.
Тонкие пальцы. Никаких возрастных пятен. Никакой мозоли от авторучки. На безымянном пальце — след от недавно снятого кольца.
Я потрогала лицо.
Кожа гладкая. Подбородок узкий. Волосы длинные, спутанные и мокрые.
— Это инсульт, — сказала я вслух.
Голос оказался молодым и звонким.
— С выраженными зрительными и тактильными галлюцинациями.
Дверь со скрипом приоткрылась.
В комнату заглянула старуха в тёмном платье и белом переднике. Увидев меня, она ахнула и перекрестилась.
— Госпожа баронесса! Вы очнулись!
— Какая ещё баронесса?
Старуха заплакала.
Не тихо и благородно, а по-настоящему: с всхлипываниями, дрожащим подбородком и попытками вытереть лицо углом передника.
— Я-то думала, всё… Я-то думала, вслед за батюшкой вашим… А вы на полу… И пузырёк рядом…
Она указала на опрокинутый стеклянный флакон. От него пахло горьким миндалём.
Я немедленно отползла подальше.
— Окно откройте.
— Там дождь.
— Окно. Откройте. Проветрить помещение. Пузырёк руками не трогать.
Старуха подчинилась, хотя посмотрела на меня так, словно я потребовала впустить в дом дракона.
Я поднялась. Колени дрожали, но тело оказалось здоровым. Молодым. Слишком лёгким и непривычным.
На туалетном столике стояло треснувшее зеркало.