Максим Воронов – Дневник чумного доктора. Марион (страница 8)

– В лес. Глухой бор, что к северу от города. Там есть место… наше место. Люди там не ходят. А та, что пришла с Чумой, ходит по следам людским. Ей в чащобе делать нечего. Пока что.

Она бросила к ее ногам сверток с грубой одеждой – мужские портки и просторную, потертую рубаху.

– Переоденься. Платье выдаст тебя за версту. Отныне ты не городская девчонка. Ты – тень в лесу. И веди себя соответственно.

Сборы заняли меньше часа. Аделина, казалось, годами готовилась к этому бегству. Она не брала ничего лишнего: два одеяла, железный котелок, нож с широким лезвием, мешочек с солью и сушеным мясом, а главное – ее старый, истрепанный саквояж, набитый свертками трав, засушенными кореньями и маленькими, темными склянками, чье содержимое Марион боялась даже представить. Она принесла из кладовки отцовский хирургический ланцет, тот самый, в черном бархате, и сунула его внутрь своей одежды, у сердца.

– Его знание может еще пригодиться, – сказала она, поймав вопросительный взгляд Марион. – Не все раны можно исцелить одной магией. Иногда нужно острое лезвие и твердая рука.

Они выскользнули из дома на рассвете, когда серый, больной свет только начал размывать очертания мира. Город спал мертвецким, неестественным сном, и этот сон был страшнее любого шума. Воздух был насыщен миазмами – сладковатым запахом гниющей плоти и едкой известью. На дверях соседнего дома уже красовался угольный крест, рваный и небрежный, как знак скорой гибели.

Аделина вела ее не по главным улицам, а по узким, грязным переулкам, где груды мусора и нечистот служили им укрытием. Она двигалась бесшумно, как призрак, ее темный платок сливался с сумерками. Марион, в своих неудобных портках, спотыкалась о булыжники, и каждый звук казался ей пушечным выстрелом. Ей чудилось, что из-за каждой тени на них смотрят – и глазами людей, и тем, бездонным, холодным взглядом Тени, которую она призвала своим проклятием.

Они миновали последние лачуги, покинутые скотобойни и вышли за городской вал. Ворота были заперты, но Аделина знала полуразрушенный лаз в старой кладке, скрытый зарослями крапивы и репейника. Проползая на четвереньках по сырой, пахнущей плесенью земле, Марион почувствовала, как что-то сжимается у нее в груди. Она оставляла позади не просто город. Она оставляла свою прежнюю жизнь, дом, где родилась, лабораторию отца, его могилу. Все, что было знакомо и хоть как-то безопасно.

По ту сторону вала их встретил ветер. Не городской, пропитанный смрадом, а чистый, резкий, несущий запах прелой листвы, хвои и влажной земли. Он обжигал лицо, заставляя кровь бежать быстрее. Перед ними расстилалось бескрайнее море леса, темно-зеленое, почти черное на фоне светлеющего неба. Лес казался живым, дышащим существом, гораздо более древним и могущественным, чем хлипкие человеческие стены.

– Идем, – коротко бросила Аделина и, не оглядываясь, зашагала по едва заметной тропе, вьющейся между могучих стволов дубов и вязов.

Аделина шагнула под сень деревьев, и Марион последовала за ней. И тут на нее обрушилось.

Это был не просто звук. Это был голос. Вернее, хор голосов. Шепот старых дубов, перешептывающихся друг с другом корнями, глубоко под землей. Легкий, серебристый смех ручья, бегущего где-то справа. Нетерпеливое ворчание камня, о который она чуть не споткнулась. Сухая, безразличная перебранка сосен, жалующихся на тяжесть своих лап. Она слышала не ушами, а всем своим существом, тем самым даром, что теперь был распахнут настежь. Лес не молчал. Он жил своей сложной, неспешной, но напряженной жизнью, и теперь он не игнорировал пришельцев, а рассматривал их.

– Не бойся, – сказала Аделина, не оборачиваясь. Ее голос прозвучал странно привычно в этой многоголосой симфонии. – Они не причинят вреда. Пока. Но ты должна дать им знать о себе. Не лезь в их разговор, но и не прячься.

Марион шла, и ее внутреннее зрение, настроенное на восприятие Тени, теперь улавливало иное. Она видела не визуальные образы, а сияющие нити жизни, опутывающие все вокруг. Она видела теплое, золотистое свечение, исходящее от муравейника, холодный, изумрудный свет мха на валуне, яркие, переливающиеся искорки – духи-проблески, порхающие в солнечных лучах, пробивавшихся сквозь листву.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.