Максим Волжский – Фильтр из близнецов. Часть 1 (страница 6)
— Вот эту хренотень! — ткнул пальцем в крест Иван.
Ваня яросто вцепился в шорты и снова стал раздеваться.
— Вообще охренели! — бросив шорты на пол, рычал он. — Выброси, чтоб больше не видел!
— Это только солнечный диск... Всего-то...
Ваня сжал кулаки.
— Это фашистские символы! Ты не в курсе?
Лиза присела на кровать и тихо сказала:
— Ты дурак, Иоганн? Ты опять за старое? Может, ещё в партизаны подашься?
Ваня смотрел на себя в зеркало.
Он был весь в каких-то колечках и идиотских татухах. На руках и плечах все буквы и слова были наколоты в готическом стиле. На груди набита страшная винторогая морда. Если Иван ничего не путал, это был самый настоящий сатанинский козёл.
— Куда я попал? — зарычал Ваня, и почему-то намокли его глаза, — и стало так жутко, что захотелось проснуться, если он спал, или умереть, если уже проснулся...
Лиза положила руку ему на плечо. Затем погладила по щеке.
— Ну что ты, малыш? Успокойся... Уже ничего не изменить. Уже всё случилось...
— Что случилось? — прошептал Ваня.
Лиза покачала головой, рассматривая Ивана как больную собаку.
— Хватит кривляться, Иоганн. Нет, ну правда... Иди, милый, готовь завтрак. Мне на работу пора.
Она встала с кровати, указала пальцем на шкаф.
— Надень спортивки. На них нет свастики. Устроит?
Ваня кивнул. Взял из шкафа какие-то трикотажные штаны.
Свастики на них не было, зато в районе правого кармана был трёхцветный немецкий флаг.
— Нормально? Не бесит тебя? — спросила Лиза.
Ваня снова кивнул.
— Вот и прекрасно... Я в душ, а ты на кухню. Договорились, малыш?
Она вышла из комнаты. Ваня отправился на кухню.
Кухня оказалась вместительней, чем самая большая комната в его «хрущёвке». Всё здесь сверкало. Огромный холодильник, каменная столешница, мойка, ящики, шкафчики, полочки, а серебряные ручки каждым бликом напоминали о волшебном шаре в метро — и о мире, перевернувшимся с ног на голову.
Ваня открыл холодильник. Картофель, лук, морковь и прочие овощи — всяк стручок на своём месте. На верхней полке обнаружил яйца и бекон. Оставалось найти сковороду, растительное масло и лопатку, но вместо этого он включил воду.
Тёплая струя омывала ладони. Ваня брызгал себе на лицо. Минуту он смотрел, как утекает в дырку вода, потом схватил куриные яйца, вскинул руку и потряс не рождёнными курами, словно погремушками, слегка по-испански пританцовывая.
— Она назвала меня Иоганн? Я что… музыкантишка?
Но что делать с завтраком? Ваня осмотрелся.
Мелькнула мудрая мысль, что без телевизора жизнь не имеет смысла. И действительно, как можно существовать человеку без вездесущей рекламы, без королей эстрады и новостей.
На стене нашёлся плоский телек в тонкой серебряной рамке.
Ваня подошёл к нему и зачем-то ткнул попкой яйца в экран.
— Где мой завтрак? — выйдя из ванной, спросила Лиза, но заметив, чем занимается её парень, сказала раздражённо: — Ты со всей дури стулом бей. Как умеешь!
— Да я просто пошутил, — улыбнулся Ваня.
— Включить второе немецкое телевидение, — на выдохе скомандовала девушка и вышла из кухни.
— Второе? — изумился Ваня. — Ещё и немецкое?
Экран вспыхнул сияющими огнями сцены и танцующими людьми. Четвёрка молодых певцов: две девушки и двое парней напевали мелодию, напоминающую знаменитый хит группы «АББА» — про деньги.
Телек включался голосом, и было бы неплохо, чтобы борщи и яичницу в этом доме готовила машина-автомат. Всего лишь нужна команда, и из холодильника яйца покатятся сразу на сковороду. Осталось узнать, что говорить кухонному кашевару... Но снова зашла Лиза. И Ваня обомлел. Потому что она выглядела потрясающе!
На ней строгая форма. Чёрный китель смотрелся просто огненно! Юбка была чуть выше колен и будоражила кровь. На плечах кителя золотые плетённые змейкой погоны, на голове чёрная пилотка с белыми вставками, на стройных ножках туфли на каблучках. Были ещё петлицы со скрещёнными костями и черепом. Такая же эмблема и на пилотке.
Лиза приблизилась к Ване. Чем-то она напоминала пиратскую чёрную мамбу, только в пилотке.
— Ну что... спасибо тебе, Иоганн, за завтрак! Спасибо, любимый, что накормил!
— Пожалуйста... — глотал слюну Ваня.
Ему захотелось сбежать. Навсегда уйти в лес в партизаны или затаиться в метро, пока не вернётся назад его прошлое.
— Подскажи... а где мои ключи от двери? — спросил он осторожно.
— Твои ключи, Иоганн, на дне запрещённого юмора. У тебя ещё сутки домашнего ареста. Помни об этом.
В совокупности с формой, очень похожей на мундир подразделения СС, взгляд Лизаветы казался зловещим... Сейчас она достанет пассатижи, и если Иван скажет, что позабыл о домашнем аресте, то рыжая бестия вырвет ему ногти на руках... и на ногах вырвет тоже.
— Я не буду шутить… — тихо сказал Ваня и присел на стул. — Я буду ждать тебя дома... И что-нибудь приготовлю...
Лиза пронзительно посмотрела на Ивана. Подошла так близко, что их колени соприкоснулись.
Она прижала ладони к его гладко выбритым щекам и страстно поцеловала в губы.
Непривычно мешал пирсинг, но Ваня с удовольствием ответил, целуя чувственный рот.
— Люблю тебя, несмотря ни на что... — подмигнула девушка, залихватски сдвинув пилотку набок.
Теперь она походила на сытую и чуть пьяную чёрную мамбу.
— И я люблю тебя, — ответил Ваня.
***
Входная дверь закрылась. Автоматически сработал замок...
Иван сидел на кухне и пялился в телевизор.
Шёл концерт. На сцене стоял здоровенный конферансье, за его спиной на большом экране косяком летели журавли.
— Ну дела! — причмокнул Ваня.
Ведущим оказался Арнольд Шварцнегер — тот самый мужик с мышцами и бревном на плече, который голым прилетал из будущего.
— Музыка: Нильса Кристли. Слова: Рафаэля Кольбе. Песня: «Куда летят журавли». Исполняет: народный артист Третьего рейха — Дитер Болен... — объявил престарелый Шварц, а зрительный зал аплодировал стоя.
На сцену вышел мордатый мужчина, которого Ваня знал с детства. Под трогательную мелодию он запел о погибших солдатах и благородных птицах.
— Да ладно! Ну хорош уже! — рассмеялся Иван и отвернулся от экрана.
Он понял, что всё это по-настоящему. Качок Шварц, этот чёртов Дитер, который вроде как топил за Россию...
— Суки! Нашу песню украли! — зло процедил Ваня.
Сделав шаг в серебряный шар, он каким-то фантастическим образом очутился в ином мире. Этот факт не вызывал сомнений.