Максим Волжский – Чемпион. Учебка (страница 7)
Денис встал со стула; спасибо судье не сказал. Он остался на свободе, но условия его дальнейший проживания были весьма туманными.
– И ещё, Денис, – неожиданно продолжил судья. – Ты обязан приходить в этот кабинет каждую неделю. Давай условимся на вторник. Просто приходи и сиди рядом. Ты знаешь зачем. Это поможет тебе утолить жажду неистовой борьбы с преступностью. Хорошо?
Вот теперь царевич удивился по-настоящему.
– Спасибо на честном слове, товарищ судья. Тогда до встречи, – кивнул принц крови, чувствуя, как в нём закипает энергия, которой он непременно хотел поделиться с Зинаидой.
Царевич вышел из кабинета.
Капитан уголками губ улыбался.
Сержант неистовствовал и шептал принцу крови в ухо:
– Пидор ты! Я тебя сожру, гнида! Живи, сука, теперь с этим и жди, когда за тобой придут!
Но спровоцировать Дениса у сержанта не вышло. Принц крови только улыбнулся, услышав отборный мат. Ему даже не хотелось отвечать на подлые слова. Милиционер явно работал не на своём месте. Денис решил исправить эту ошибку, но не сегодня.
Глава 4
Денис Завалуев не бежал от проблем. Он старательно их избегал…
Прогулки по городу прекратились. Днём принц упражнялся на тренажёрах; прокачивал мышечную массу, – хотя тело и не требовало физических упражнений. Вечера он тоже проводил в спортивном зале, но после 21:00 всегда отправлялся на ночлег в квартиру матери. А Зинаида Пархомова была неразлучна с царевичем.
Как и договаривались, в кабинет судьи принц крови наведывался раз в неделю, ровно во вторник. Он присаживался за стол, словно какой-то стажёр или неведомый поклонник таланта товарища Воробьёва. Степан Васильевич здоровался с Денисом, а потом будто не замечал его. Но магией делился исправно, оказывая царевичу полезную услугу.
Перед уходом Дениса судья задавал один и тот же вопрос: «Обещаешь, что следующую неделю этот город может спать спокойно?» – и Денис отвечал односложно: «Обещаю».
Принц крови умел держать слово. Это в его магической крови.
Повестка из военкомата пришла Завалуеву 23-го мая, предписывая явиться на призывной пункт 28-го числа, ровно к шести утра.
Последние две ночи перед мобилизацией Денис вместе с Зинаидой провёл в спортивном зале среди борцовских матов, гантелей и стальных блинов, которые заменяли былое великолепие имперского замка. Хотелось насладиться последними часами наедине, но сдерживать напор культуристов, мечтающих вернуться к железякам, становилось всё сложнее.
Магии категорически не хватало. Уже трижды в зал врывалась разъярённая директриса рабочего общежития. И каждое утро начиналось со скандала с напористыми вахтёрами. Денис усыплял их бдительность заклинанием Забывчивости, но заряд был настолько слаб, что вахтёры приходили в зал снова и снова.
Не отступали и местные атлеты, не понимающие, какого хера их попросили из качалки, где поселился какой-то парень и его смазливая девчонка. Директриса общежития уже устала объяснять любителям потягать штанги, что проживающий в зале парень – это действующий чемпион мира по жиму от груди. К тому же этот парень был племянником самого Министра спорта СССР. Но качки почему-то не верили в сказки про министерского родственника. И после того как царевича навестили сразу четверо парней с гипертрофированными мышцами, встретив его у входа в зал, пришлось окончательно переехать к матери футболиста. Переезд случился 27-го мая, и зал снова стал принадлежать спортсменам, а не отпрыску магического рода.
Галина Николаевна невероятно обрадовалась, что последнюю ночь сын проведёт дома. А ещё она обещала вернуть на работу в столовую Зинаиду Пархомову. Мама была сердечной женщиной, с чистой душой. Зиночку она часто называла дочерью.
Алексею Карпову тоже пришла повестка в армию. И тоже на 28-е мая. И если всё сложиться удачно, то служить парни отправятся вместе.
С футболом Лёхе пришлось завязать. Осталось лишь мечтать о поступлении в институт после прохождения срочной службы. На принца крови Алексей почти не надеялся. Он не стал ни Марадоной, ни Марко ван Бастеном… И только клятва сдерживала его от желания послать к чертям Дениса Завалуева.
Царевич лежал на кровати, смотрел по телевизору фильм «Тот самый Мюнхгаузен».
Зинаида помогала Галине Николаевне убираться в квартире.
Мать зашла в комнату Дениса и сказала:
– Сынок, я сейчас приготовлю ужин. Надо проводы твои справить. Давай, посидим по-семейному? Мы что, хуже других?
– Конечно, посидим. Только без алкоголя. Мне в армию нужно попасть обязательно, – ответил он. – И у меня дело к тебе серьёзное. Выслушаешь?
Галина Николаевна вздохнула:
– Не переживай ты о Зинаиде. Пусть живёт в твоей комнате, пока ты служишь. И ничего… Дождётся тебя, а там и свадьбу сыграем. Разве я против? Мы будем ждать тебя и вспоминать каждый день. Два года пролетят быстро, и не заметишь.
Царевич улыбнулся.
– Спасибо тебе, мама, – сказал Денис. – А вечером мы обязательно посидим.
Галина Николаевна понимающе кивнула:
– Взрослый ты такой стал. Вон какой вымахал!
Ещё не было шести утра, когда Денис Завалуев стоял во дворе военкомата. Его провожала только Зинаида. Галина Николаевна сладко спала после воздействия всего капельки успокоительного волшебства.
Алексей Карпов пришёл в военкомат тоже в одиночестве. Он также отказался от громких проводов. Его немногочисленная семья до сих пор переживала трагическую смерть Дмитрия.
Другие призывники, которых было ровно четырнадцать человек, пожаловали в сопровождении целой толпы родственников, друзей и знакомых. Играла гармонь, бренчали гитары. Парней провожали, как на праздник.
Денис заинтересовался одним парнем, на лице которого кровоточила свежая царапина – от брови через глаз к подбородку.
В 6:10 открылись двери военкомата. К провожающим вышел майор.
– Товарищи, минутку внимания! – обратился он ко всем собравшимся.
Толпа замерла. Только мужик с гармошкой продолжал бегать по кнопкам и рвать меха, пытаясь изобразить «Прощание славянки».
– Евгений Анатольевич, имейте совесть! – крикнул кто-то.
Мужик послушно замер, успокоив свою гармонь.
– Товарищи! – наконец-то заговорил майор. – Даю вам пять минут, чтобы закончить утренний концерт. А затем все призывники приглашаются в здание военкомата. На призывной пункт вызвано шестнадцать юношей, но сегодня соберётся команда только из семи призывников. То есть восемь человек отправятся домой.
– Не восемь, а девять! Ты считать разучился, майор? – крикнул кто-то, и толпа дружно ожила.
Военком встряхнул головой.
– Я оговорился, товарищи. Прошу прощения. Конечно же, девять призывников отправятся домой, – улыбнулся он, признавая ошибку. – Но тем не менее, товарищи… Девяти призывникам повестки придут в течение следующих двух недель, а набранная сегодня команда из семи будущих бойцов убудет в расположение своей части.
– А куда набирают солдат? В какой город? – спросил ещё кто-то из мужиков.
– Команда номер тринадцать отправляется служить в Краснодар, – оповестил майор. – И пожалуйста, товарищи!.. не наливайте призывникам! Если почувствую запах алкоголя, то разговор будет короткий, и о Краснодаре придётся забыть. Всем ясно?
– Ясно нам, ясно! – орали из толпы. – Только здесь все уже пьяные!
Майор осмотрел провожающих. Удручающе покачал головой. Кто здесь пьяный, кто трезвый; кто здесь призывник, кто друг призывника, непонятно.
– Пять минут на прощание. Время пошло! – громко сказал военком и скрылся в дверях.
Все стали неистово обниматься. Снова заиграла гармонь. Кто-то затянул песню о молодом командире, которого несли с пробитой головой. Было и весело, и грустно, будто провожали парней на войну. И только материнские глаза были полны горьких слёз. Про Афганистан помнил каждый, кто собрался у военкомата.
– Я вообще не пил – ни капли. Я ночью спал, – с сожалением сказал Лёха. – Знал бы, что будет такой расклад, точно нажрался в говно.
Денис посмотрел на белобрысого друга:
– Нужно обязательно попасть в эту команду. Возвращаться домой нельзя.
– Почему это нельзя? В Краснодар тебя потянуло?
Царевич не рассказал Алексею о своей встрече с судьёй Воробьёвым. Не считал нужным оповещать о своих слабостях. Но причину срочной отбывки в армию всё же назвать пришлось.
– Уговор у меня с жандармами. Я ухожу в армию, и они не имеют претензий ко мне и все дела закрывают. Смерть Сени Камышенко – это нелепая смерть. Но жандармы держат меня на крючке… К тому же не забывай, Алексей, что ты натворил в «Волне». Заберут нас в армию, и эта глава будет тоже закрыта. Жизнь с чистого листа, Алексей.
Лёха недовольно морщился. Кому хочется идти в армию? Да никому! На гражданке свобода, девчонки, сытое безделье – и ёжику это понятно. Хотя никто из призывников никогда не сознается, что не желает служить. На призывной комиссии, на вопрос психотерапевта все не сговариваясь отвечают: «Очень хочу в армию, прямо жуть как хочу!» И только Денис Завалуев ответил прямо.
Потом был долгий разговор. Доктор оказался придирчив. Он со всех сторон пробовал на зуб царевича. Но столкнулся со стальной волей и железной логикой. В конце получасовой беседы доктор тоже рубанул правду-матку и сказал, что впервые за долгие годы работы встретил честного парня – и с удовольствием поставил штамп «годен» в личном деле.
– Ты же знаешь, что я не мог сопротивляться магии, – расстроился Лёха, вспомнив вечер в «Волне». – Меня заставили…