Максим Волжский – Чемпион. Учебка (страница 6)
– Тогда я отвечу за тебя, – зло смотрел на парня Степан Воробьёв. – Ты, Завалуев, и подлец, и идиот! Ты только кажешься милым мальчиком. Вот и капитан Михеев за тебя заступается, по доброте душевной. Наивная личность наш Михеев; он просто не знает, какая из тебя выросла свинья! А я знаю!
Капитан прокашлялся. Но тоже промолчал. Зато второй милиционер не сдержался.
– Закройте его к чёртовой матери! – вспылил сержант. – Позавчера Завалуев убил инвалида, вчера вечером покалечил ещё четырёх невинных ребят, чуть не превратив их в инвалидов. Товарищ судья, отправьте эту гниду в тайгу комаров кормить! Сам бы его расстрелял, честное слово!
Судья медленно кивал, будто соглашаясь и не соглашаясь с сержантом. А затем сказал:
– Оставьте нас, товарищи. Хочу поговорить с подлецом Завалуевым с глазу на глаз.
Сержант всплеснул руками:
– Да чего с ним разговаривать, товарищ судья? Тварь он! Как есть тварь! Давайте его посадим! Дышать без него людям будет куда спокойнее!
Степан Васильевич брезгливо посмотрел на милиционера:
– Не устраивайте здесь истерик, товарищ! Капитан, заберите сержанта от греха!
Капитан взял под руку сержанта и силой вытолкал из кабинета.
Степан Васильевич полминуты смотрел на дверь, раздувая ноздри. Но убедившись, что милиционеры уже не вернутся, перевёл взгляд на Дениса.
– Этот второй так переживает, – улыбнулся судья, – прямо трагедия для него, что я тебе вышку не впаял.
Царевич сразу не сообразил, о чём говорит Степан Воробьёв.
– Сержант не представился? – спросил судья.
– Неа, не представился, – мотнул головой Денис.
– Камышенко он. Сержант Камышенко… Он какой-то родственник бандита Сени, которого ты или не ты… Короче, сержант за своё родное переживает.
Царевич пожал плечами. Хочется сержанту переживать, пусть переживает.
– Здорово ты встряхнул наше тухлое царство, – сделал лицо серьёзным товарищ Воробьёв. – У меня уже целый список покалеченных тобой молодых оболтусов. Такими темпами ты скоро всех ульяновских уголовников обработаешь. А дальше что? Что потом будешь делать? А потом ты начнёшь лупить обычных работяг, и не дай бог, пионеров и кудрявых октябрят. Но ведь так нельзя, Денис! Хотя я тебя прекрасно понимаю, – хитро посмотрел на царевича Степан Васильевич. – Мы ведь с тобой одной породы, Завалуев. Думаешь, я не знаю, зачем ты их дубасишь каждый день? Я хорошо понимаю тебя, братец.
Денис слушал судью, и его не покидало удивительное чувство абсурда. В магическом мире этот прохвост был его прислугой, а здесь – он хозяин жизни, который неплохо пристроился.
– А мы ведь с вами знакомы, – тихо сказал царевич.
– А я знаю, что знакомы, – снова заулыбался товарищ Воробьёв. – Это же я твоего папашку посадил. И всё честно сделал. Потому совесть моя чиста… И тебя я запомнил. Ты на руках у матери сидел и не плакал: маленький такой был, а глазки большие, умные и сухие. Давно это было, но я тебя запомнил. Видишь, какой я внимательный?
Суд над отцом футболиста Денис Завалуев помнить не мог, но всё же не удержался от вопроса, поскольку в магическом мире отца Степана Воробьёва повесили за воровство и лиходейство.
– Дозвольте узнать, как ваш папенька поживает? – спросил царевич.
– Да ничего, знаете ли. Живой он… Работает. Он ведь директор автобазы. Большой человек в городе. А ты зачем спрашиваешь, Завалуев? Или это скрытая угроза? – нахмурился судья Воробьёв.
Принц крови снова опустил взгляд, рассматривая стол.
– Дурной ты какой-то, Завалуев, – перестал улыбаться судья. – Драки устраиваешь, врагов наживаешь. А зачем? Мог бы учиться пойти. Я б тебе посоветовал в органы устроиться… А ну-ка, покажи свои руки!
Денис поднял глаза.
– Покажи-покажи! – настаивал Степана Васильевич.
Царевич вытянул руки ладонями вверх.
– Ну, Завалуев, ты кости свои покажи.
Пришлось перевернуть руки, но, к удивлению судьи, на костях не было ссадин, кровоподтёков или опухлостей, словно Денис вовсе не дрался с толпой хулиганов.
– Интересно получается, – заулыбался судья. – Даже следов не остаётся. Прямо как в моей молодости. Я ведь тоже жуть как пиздиться любил… И как говорил один замечательный поэт: какой русский не любит хорошей драки!
Степан Воробьёв любил пошутить. Но вдруг он ощутил жуткий ужас, который давил отвратительным прессом, будто у судьи под мантией по карманам шарили воры, а он был не в силах сопротивляться грабителям.
Воробьёв испугался странного парня. Но, с другой стороны, он чётко осознавал, что Завалуев ещё молод и по-детски глуп. Природа вручила ему особенный дар, а Дениска из-за своей глупости сражается с криминальным элементом, как известный рыцарь против мельницы. Но что, если Завалуев действительно захочет работать в органах? Или даже станет судьёй? Одно дело – конкуренция в среде юстиции, а другое дело – честный, бескорыстный человек, который неподкупен, который непременно прицепится к Воробьёву. А своё место судья Воробьёв терять не хотелось. В здании суда он чувствовал себя на вершине образной пирамиды, где внизу барахтались оплёванные судьбой людишки.
А Денис сделал собственные выводы.
Судья Воробьёв не был волшебником. Он вовсе не умел колдовать и не знал ни одного даже самого простейшего заклинания. В теории и потенциально Степан мог стать приличным магом, но на практике являлся только хранилищем силы, используя эту энергию исключительно в эмоциональном плане.
Степан умел манипулировать окружением и был вечным двигателем в мире близких и неблизких людей. До всего ему было дело. Его всегда интересовали удачливые воры, крупные взяточники, серийные убийцы, грабители, тунеядцы, мужеложцы и, конечно, насильники женщин.
У судьи и принца Завалуева было много общего: они оба питались страхами человека, только каждый в своей стихии.
Денис верно определил характер здешнего Воробьёва, но не учёл одну важную деталь. Судья не умел колдовать – он умел быть незаметным в толпе и губительно воздействовать на людей. У него был поганый язык и омерзительно завистливый глаз. Одним словом и одним взглядом он мог отправить в могилу вполне здорового человека.
В вечер убийства Светланы Кузьминой Степан Воробьёв тоже находился в «Волне». Царевич так увлёкся собой и своими фокусами, что не заметил его, хотя инородную магию ощущал с первой минуты пребывания в ресторане. А судья даже успел поучаствовать в драке. Он тоже жаждал потратить свою энергию, но Денис Завалуев оказался ему не по зубам.
Ударом кулака царевич снёс вместе со стулом Степана Васильевича, словно смахнул со стола пробку шампанского. И тогда судья расстроился. Он обиделся всерьёз, пожелав смерти крепкому парню. Но в тот вечер вышло всё весьма странно – и его проклятие через белобрысого друга каким-то образом перекинулось на девчонку.
– Я видел, как твой друг убил Светлану Кузьмину, – признался Воробьёв. – Но я никому не рассказал об этом. А почему я не рассказал?
Денис поднял глаза.
– И почему же?
Степан Воробьёв взял сигарету, встал со стула, прошёлся по кабинету. Остановился у окна и посмотрел во внутренний двор суда, где стоял автозак.
– Я никак не могу разобрать ситуацию на составляющие. Со мной такое редко происходит, – пуская облачные облака, рассуждал судья. – Ведь в ресторане был ещё один человек, похожий на нас с тобой. Такой крупный, с кудрями, который, по твоим словам в объяснительной, и устроил потасовку в «Волне». Но мне одно непонятно, как случилось так, что Алексей Карпов убил девочку, а не тебя?
Судья скрупулёзно изучил дело об убийстве Светланы Кузьминой. Знал, что говорил следователю Денис и его друг Алексей. Ни одна даже самая мелкая деталь не ускользнула от Степана Васильевича. Но одно он понять не мог, как и почему его мысли реализовал белобрысый парнишка, махнув ножом совершенно в другую сторону.
В тот вечер судья возненавидел только Завалуева, а красивая девочка, которая Степану очень понравилась, должна была жить… Те летние часы казались нереальными и даже мистическими. По сей день тот вечер приводил Степана Воробьёва в удручающее состояние, словно он столкнулся с неведомой ему силой.
Секрет смерти Светланы раскрыт. Царевич теперь знал, кто вложил нож в руку Алексея Карпова. И кто отдал ему приказ убить.
По какой причине судья пожелал нанести увечья Денису – это вопрос второй. Но принц крови однажды поклялся родителям Светланы, что отомстит за смерть их любимой дочери. Но убивать судью в его кабинете – это верх безрассудства. Потом никакой магии не хватит, чтобы исправить кровавую проблему.
– Я позже с тобой разберусь, – прошептал царевич.
Степан Воробьёв презрительно посмотрел на Дениса, плохо расслышав слова.
– Не будет никакого позже, Завалуев… Или ты уёбываешь в армию, или я тебя посажу далеко и надолго. Поверь, я найду способ, чтобы ты уже никогда не вернулся в Ульяновск… В общем так, Денис: жди повестку из военкомата и отправляйся служить родине. Если узнаю, что тебя комиссовали по какой-то невероятной причине, то запомни: посажу к ёбаной Фене и не пожалею. Сгниёшь в лагерях, Завалуев. Обещаю! И о матери своей помни. И об отце вспоминай.
Судья нажал кнопку на селекторе и громко сказал:
– Елена, позовите в кабинет конвой!
Через пару секунд вошли два милиционера.
– Капитан, я настоятельно требую отпустить молодого человека. Мы поговорили с Завалуевым и решили, что он непременно исправится. Но если ещё хоть один раз он ударит пусть и кошку в подъезде, то смело сажайте его под арест. Я задним числом любую бумагу подпишу. И будет Завалуев у нас сидеть, как миленький. Всем ясно?