Максим Власов – Виртуальный рай (страница 2)

— Точки — это конкретные ячейки информации, а данные рядом с ними — это варианты интерпретации того, что машина узнаёт, а также варианты реакции на эту обработанную информацию. Вот те точки, которые мигают, — он показал на несколько особенно ярко пульсирующих огоньков, — это те ячейки информации, которые в настоящий момент задействованы. Она нас слушает и учится. Прямо сейчас, в эту секунду, она анализирует вашу речь, интонации, скорость реакции на мои слова, пытается определить ваш психологический профиль. А потом будет понимать, что каждому из нас нужно и сможет создать нам такую реальность, интересную и нужную.

Иван посмотрел на мигающие точки с выражением, в котором скептицизм впервые уступил место чему-то, отдалённо напоминающему интерес.

— Любопытно. Я не совсем понимаю замысел. Значит вы хотите предложить рынку свой ИИ, я правильно вас понимаю?

— О нет, нет, не ИИ! — Денис замахал руками с таким жаром, что один из мониторов на столе качнулся. — Простите, я плохо умею доносить мысли, немного не моё. Суть моего проекта в другом. Эта система, назовём её системой Х, она помогает строить виртуальный мир, в котором человек будет иметь максимально реалистичные ощущения. Именно его я хочу предложить людям. Полное погружение в виртуальную реальность, в мир грёз, в мир фантазий, в мир желаний человека. Это будет такой мир, в котором всё будет так, как хочется человеку.

Он на мгновение замолчал, и в его глазах вспыхнул тот особенный огонь, который бывает у людей, когда они говорят о чём-то, во что верят больше, чем в собственное существование.

— ИИ — это инструмент. Мощный, сложный, но инструмент. А продукт — это виртуальная реальность, которую этот инструмент создаёт. Персональная. Индивидуальная. Та, которая нужна именно вам, именно мне, именно каждому конкретному человеку. Не общий мир для всех, как в компьютерных играх, а ваш собственный мир, построенный вашим мозгом под руководством искусственного интеллекта, который знает о вас больше, чем вы сами о себе знаете.

— Ах, так вот оно в чём дело, — медленно произнёс Иван. — ИИ будет создавать виртуальную реальность. То есть, именно она будет являться продаваемым продуктом. А для чего этот виртуальный мир нужен? Это будет какая-то игра, симулятор?

— Можно сказать и так. Хотя… нет, это не игра. Вообще, это будет полноценная замена миру реальному. Это будет такое место, куда люди захотят попасть, чтобы им стало хорошо. По-настоящему хорошо. Не так, как от таблетки, которая глушит симптомы, а по-настоящему, изнутри, целиком, всем существом. Это будет мир, в котором человек наконец-то будет счастлив.

Последние слова он произнёс тихо, почти шёпотом, и в комнате стало слышно, как гудят вентиляторы системных блоков и как за окном проезжает машина.

— И почему вы думаете, что люди захотят в такую вымышленную реальность уйти? — спросил Иван, откидываясь на спинку стула. — В те же компьютерные игры не все люди играют. Многие предпочитают им жизнь в реальном мире.

И тут Денис сказал то, ради чего, по-видимому, не спал ночами, ради чего годами писал код и искал деньги, ради чего терпел свою социальную неуклюжесть и своё одиночество:

— Иван, вы когда-нибудь задумывались о том, сколько людей на этой планете несчастны?

Он не ждал ответа. Он продолжил, и его голос набирал силу с каждым словом:

— Не просто расстроены или не в настроении, а именно несчастны — глубоко, хронически, безнадёжно. Люди, которым каждый день — в тягость. Которые просыпаются утром с ощущением свинцовой тяжести в груди, потому что впереди — ещё один день, который нужно как-то пережить. Люди, которые ненавидят свою работу, но не могут её бросить, потому что им нечем кормить семью. Люди, которые мечтали о чём-то великом, но жизнь перемолола их мечты в пыль. Люди, которых предали, бросили, унизили, избили — и они носят эту боль в себе десятилетиями, не зная, как от неё избавиться. Люди, которые потеряли близких и не могут смириться с этой потерей. Люди, которые больны — физически или душевно — и для которых каждый день — это борьба за выживание. Люди, которые одиноки — не потому что хотят этого, а потому что не умеют, не могут, боятся быть с другими. Люди, которые всю жизнь чувствуют себя недостаточно хорошими — недостаточно красивыми, недостаточно умными, недостаточно успешными, недостаточно достойными любви.

Денис встал с края стола и прошёлся по комнате, обходя провода на полу с автоматизмом человека, делавшего это тысячи раз.

— Вы спрашиваете, захотят ли люди уйти в виртуальную реальность? Иван, они уже бегут из реальности — каждый день, каждую секунду. Они бегут в алкоголь, в наркотики, в компьютерные игры, в переедание, в сериалы, в бесконечный скроллинг лент социальных сетей, в случайный секс, в экстремальные развлечения — куда угодно, лишь бы не оставаться наедине с собой, с этим миром, который причиняет им боль. Люди хотят жить в таком мире, где нет боли и есть удовольствие. Им нужна другая жизнь для счастья. Это факт, Иван. Это не мои фантазии — это статистика. Более семидесяти процентов людей в развитых странах — в развитых, заметьте, не в бедных! — говорят, что недовольны своей жизнью. Семьдесят процентов! Три четверти человечества живут в состоянии хронической неудовлетворённости.

Он остановился перед Иваном и посмотрел ему в глаза — прямо, без обычной своей нервозности.

— А теперь представьте, что вы можете дать этим людям то, чего они хотят. Не частично, не приблизительно, не в виде суррогата — а полностью. Представьте мир, в котором мозг человека получает такие сигналы, которые создают для него идеальную реальность. Вы всегда мечтали о путешествиях, но у вас нет денег? Мы дадим вам путешествие, которое будет ощущаться точно так же, как настоящее — с запахом моря, с тёплым песком под ногами, с закатом, от которого перехватывает дыхание. Вы мечтали о любви, но никто не отвечает на ваши чувства? Мы дадим вам человека, который будет любить вас так, как вы всегда мечтали быть любимым — безусловно, нежно, преданно. И вы будете чувствовать эту любовь каждой клеткой — потому что для вашего мозга она будет абсолютно реальной.

— Это что-то типа матрицы получится, да, как в фильме? — Иван приподнял бровь.

— Ну, в общем, да. Только это будет отдельный для каждого человека виртуальный мир, персональный, так сказать, в котором будет всё так, как он захочет. Личная матрица, если так можно выразиться. Но с одним принципиальным отличием: это не ловушка, как в фильме, из которой невозможно выбраться. Это выбор. Человек сам решает, когда войти и когда выйти. И второе, самое важное отличие — там, в фильме, машины использовали людей как батарейки. У нас всё наоборот: машина служит человеку. Она существует только для того, чтобы сделать его счастливым.

Иван некоторое время молчал. В его сером деловом мире, населённом таблицами доходности, графиками рисков и процентными ставками, такие разговоры звучали как музыка из другого измерения — красивая, но подозрительно далёкая от реальности.

— Да, звучит интересно, — наконец произнёс он. — А как же люди будут жить в реальном мире, в смысле работать и прочее? А то ведь у них может не хватать времени на такое развлечение, сейчас же многие погрязли в делах. Когда людям в матрице своей отдыхать?

— Вы знаете, у меня несколько идей по внедрению своего виртуального рая в повседневную жизнь людей, — Денис снова оживился, и его глаза засветились тем особенным светом, который бывает у визионеров, когда они описывают мир, который видят так ясно, как будто он уже существует. — Я думаю, с его появлением вообще мир изменится. Потому что изменится индустрия развлечений. Сначала можно сделать это как отдельное развлечение, которое будет продаваться за приличные деньги тем, кто может себе это позволить. А когда люди раскусят эту идею, когда захотят погрузиться в виртуальный мир на как можно продолжительное время, думаю, что и работать они начнут преимущественно удалённо. Ну, например, они будут управлять дронами-рабочими в реальном мире, подключаясь к ним через виртуальный мир. Это будет, как игра. Чтобы даже такая работа была в радость.

— Вау! Интересная у вас фантастика получается, Денис. Это уже прямо глобальные перемены.

— Прошу вас, только не относитесь к этому скептически, — Денис выставил ладони перед собой, словно защищаясь от невидимого удара. — Если вы обратите внимание, люди уже долго и много живут в виртуальном мире, только без отрыва от реальности. Особенно это касается игроманов, которые могут сутками сидеть за играми. Я с ними много общался, они вообще не хотят жить в реальности. Но их виртуальные миры — жалкие, примитивные, плоские по сравнению с тем, что может создать наша система. Потому что игра идёт на экране, а наша система — внутри головы. Разница — как между фотографией водопада и стоянием под настоящим водопадом.

Он сел обратно на край стола и заговорил тише, проникновеннее — как человек, который делится самым сокровенным:

— Я хочу, чтобы вы кое-что поняли, Иван. Я ведь и сам один из тех людей, о которых говорю. Посмотрите на меня, — он обвёл руками своё жилище, — у меня нет друзей, нет девушки, я практически не общаюсь с родителями, особенно после того, как перестал зависеть от них материально. Вся моя жизнь — в интернете, в коде, в этих мигающих точках на экране. Я — типичный представитель тех миллионов людей, для которых реальный мир слишком груб, слишком жесток, слишком несправедлив. Я знаю, каково это — просыпаться и не хотеть вставать с кровати, потому что тебя ничего не ждёт снаружи. Ничего, кроме равнодушия, непонимания и одиночества. Я один из многих людей в этом мире, который всё отдал бы за то, чтобы оказаться в том мире, который эта программа может создать.