Максим Виноградов – Копоть (страница 29)
В моменте это все казалось очевидным. Но пройдет день, неделя, месяц. Вызовут на «разбор полетов». И тут уже три шкуры спустят такими бедовыми вопросами. Тем более, что и сам уже позабудешь все подробности.
Такого поворота Джонсон решил не допускать. Лучше написать больше, чем меньше. Капитан, если что, поймет. И прикроет. Своих точно сдавать не станет. А остальные — хрен чего докажут!
Поэтому дознаватель писал отчет «по уставу».
Увидел бегущего. Окликнул. Назвал себя, подчеркнув, что является представителем власти. Потребовал остановиться. Увидел оружие. Приказал опустить. Человек не внял, не подчинился. Последовал предупредительный выстрел и новый приказ сдаться. Вместо этого беглец направил пулевик на дознавателя. И закричал, выражая явную угрозу жизни и здоровью Джонсона. После этого Даг был просто вынужден стрелять на поражение.
К сожалению, после первого выстрела правонарушитель не угомонился. И продолжал целиться в дознавателя, выкрикивая угрожающие фразы. Собственно, Джонсон выстрелил снова, спасая свою жизнь.
Оказать пострадавшему помощь возможности не имел, поскольку опасался появления других преступников. А так же выполнял строгий приказ ни в коем случае не покидать назначенного поста.
О безвременной смерти подозреваемого, конечно, сожалеет. Но считает, что действовал правильно, согласно духу и букве закона.
Растянувшись в старом скрипучем кресле, Даг внимательно перечитал рапорт. Более чем достойно. Надо только еще в конце добавить про невыносимые моральные терзания, ага. Конечно, любой реально
Дознаватель, чрезвычайно довольный собой, отнес доклад на кафедру. Вот теперь дело сделано. Вернется ли кэп, затребует ли отчеты Устинов — Даг уже свое отпахал. Можно с чистой совестью возвращаться к действительно важному.
А важным Джонсон считал только жертвоприношения. Как их называл сам Даг — «дело о сектантах». По сути, наличие сектантов только предполагалось, доказать так ничего и не удалось. Но другой вменяемой гипотезы просто не нашлось. Не могли же такое сотворить обычные люди, «случайно».
Из стола появилась полупустая папка, содержащая кипу разрозненных бумаг. Дознаватель бережно развязал тесемки и принялся просматривать материалы дела. В сотый, кажется, раз. В слепой надежде получить внезапное «озарение». Чтобы все нестыковки вдруг сошлись, и все стало совершенно понятно и очевидно. Не тут то было.
Итак, что нам известно? Не то чтобы многое.
Такого-то числа, такого-то месяца, по такому-то адресу обнаружено расчлененное тело мужчины. Труп опознать не удалось, по каким-либо ориентировкам или косвенным признакам выяснить личность также не получилось. Перечни пропавших без вести проверяются, но соотнести жертву с одним из таких случаев не получается. По причине, собственно, того, что даже родственникам предъявить нечего.
Голова жертвы на месте преступления отсутствует. Ее местонахождение не определено. Поиски ведутся, но в фоновом режиме, а не целенаправленно.
Тело обнаружено в центре некоего рисунка, носящего явно определенный ритуальный характер. Фигура проверялась магами на предмет заклинаний — ничего, пустышка. Из этого делается вывод об «игрушечной» сущности ритуала. То есть для маньяка — или группы — преступление носит псевдомагический, возможно, религиозный контекст.
Здесь же, кстати, присовокуплены показания одного из священнослужителей. Пришлось Джонсону посетить местный храм «Единого» бога. Служитель культа опознать построение не смог, но явно указал, что к официальной религии данная фигура никакого отношения не имеет. Следовательно, является происками дьявола, чуть ли не самолично. Следовательно, подлежит осуждению и искоренению.
Немногочисленные показания прочих свидетелей. Заключение криминалиста. Черновики, содержащие некоторые измышления дознавателей. И все.
Прямо скажем, не густо.
Гораздо интереснее та версия, что складывалась в голове у Джонсона. Которую он не мог доверить ни одной бумаге. Да и поделиться ни с кем не решался. Во избежание.
Если мыслить несколько шире, и связать несколько происшествий между собой. Получается странная и пугающая картинка.
Первое — история семьей Лански, появлением в городе «новой силы» и отрезанными головами в транспортном контейнере. По поводу этого дела, кстати, до сих пор все на ушах стоят. Стоят-то стоят, а понять ничего не могут. Зато с завидной регулярностью летят шапки, назначаются виновные и награждаются непричастные. И вся сопутствующая мишура, которая случается, когда к сугубо криминальному делу подключается большая политика. Потому Даг туда не то что подходить, даже смотреть заинтересованно не решался.
И тем не менее, Даг чуял — своей обострившейся чуйкой — что именно тогда «новая сила» впервые серьезно заявила о себе. Специально, на показ. Как бы демонстрируя остальным участникам парада, что с ними нужно считаться.
Вопрос только в том, с кем это — «с ними»?
Дальше, случай с «пентаграммой» и взрывом в припортовом.
Джонсон ночей не спал, извелся, но достоверно воспроизвести рисунок, виденный тогда во тьме, у него не получилось. Но уверенность была — рисунок тот же. Тот же, что и в данном случае. Ну, может, не прямо один в один — тут утверждать наверняка трудно. Но
Отсюда следует что? А то, что действует одна контора. Группа, банда, клан — как хотите, так и называйте. Вероятность того, что события между собой не связаны, Даг не рассматривал. Слишком нелепо.
Ну и какие можно сделать выводы?
Как минимум то, что все происшествия неслучайны. Но если назначение первого понятно, то остальные? К чему эти максимально странные убийства? Выполненные в безумном антураже. С хирургической точностью. И главное чисто — без единого свидетеля.
Что это в действительности? Культ? Маньяки-сектанты? Или цель — запугать обывателей? Террор?
Джонсон был уверен в обратном.
Преступления совершали не идиоты. И на маньяков он не грешил. Более того, Даг на себе почувствовал, что «печати» вполне себе имели некоторое воздействие. Во всяком случае на него, Дага Джонсона, они воздействовали однозначно.
Да, конечно, все это можно списать на «субъективные» ощущения. Усталость, недосып, темнота, странные бредовые видения. Пограничные состояния. Возможно. Но дознаватель привык доверять своим чувствам. Он что-то видел, что-то слышал. А значит, что-то там было.
Что-то, но не магическое. Либо такое, чего маги ощутить не могут.
И вот тут начиналась территория маловразумительных догадок.
Джонсон уже вторую неделю по несколько часов торчал в местной библиотеке. И штудировал различную литературу по истории, географии и каллиграфии. Почему такой странный набор? Элементарно. Выяснилось, что нельзя просто так прийти и попросить почитать книги по демонологии и кабалистике. Это сразу вызывает кучу вопросов, ненужных выяснений, разговоров с начальством… В общем, никому это не нужно.
После долгих мытарств, дознавателю было преподнесено строгое внушение. В виде: «Маги сказали, что магии нет, значит ее и нет!»
И не суйся, мол, куда не следует.
Вот и приходилось идти окольными путями. Собирая крупицы легенд, просеивая сказки на предмет намеков. И стараясь собрать все это лоскутное одеяло в единую конструкцию.
Получалось, честно говоря, не очень.
Нет, разные версии, конечно, имелись — одна бредовее другой, в основном. Тут и пришельцы из параллельных миров, и призыв демонов, и даже путешествия во времени. Но все это явно было что-то не то. Не хватало какого-то базиса. Общей идеи, которая бы все объяснила.
Тяжело вздохнув, Даг сложил бумаги обратно. Папка отправилась в стол, под замок. А Джонсон — на поздний обед. Живот гудел и требовал пищи, хоть голова и была занята совершенно другим.
Даг знал, что в отделении за ним уже закрепилась репутация немного «странного» чувака. Который вместо бара предпочитает просиживать штаны в читальном зале. Занимается работой даже в нерабочее время. И во всем видит влияние потусторонних сил. Вместо того, чтобы состряпать удобоваримое объяснение и спокойно закрыть дело.
Вот это Джонсона порой выбешивало. Люди живут в мире, где магия — обычное повседневное дело. Но с упертой твердолобостью не верят в «потусторонние» явления. Где логика? Почему одно считается нормой, а второе едва ли не «табу»?
Впрочем, ладно. Меньше всего Даг хотел кому-то что-то доказывать. Или переубеждать.
На «дело сектантов» у него имелся карт-бланш от самого Устинова. И поперек него слова никто сказать не пытался. Особенно, учитывая тот факт, что свою часть общественно-полезной работы Джонсон выполнял на ура. Как, например, сегодня утром.
Выйдя из отделения, дознаватель отправился в привычное кафе. Неторопливо со вкусом отобедал, выпил чаю. Короткая прогулка проветрила мозги. Ноги шли свои чередом, мысли витали далеко, разыгрывая разные сценарии возникновения «скрытой силы». Про утренние неурядицы Даг вовсе позабыл.
Он направился в библиотеку, неприметное серое здание между вино-водочным магазином и баром. Заметить скромную вывеску с указанием читального заведения смог бы только поистине зоркий глаз. И необычайно внимательный. Джонсон себя к таким не относил, зато он заранее знал, куда идти. Как и многие заведения в Копоти — чтобы туда попасть, надо уже знать дорогу. Иначе будешь плутать долго и безрезультатно.