Максим Винарский – Мертвый лев: Посмертная биография Дарвина и его идей (страница 57)
Наверное, теологи со мной не согласятся, но я склоняюсь к тому, что непротиворечивого решения проблемы теодицеи до сих пор не найдено. Перечитывая диалог братьев Карамазовых, я всякий раз чувствую, что аргументы Ивана более убедительны, чем слова его набожного брата (хотя сам Достоевский рассчитывал на обратный эффект). Число логически возможных вариантов решения этой проблемы не так уж велико, и каждый имеет свое слабое место.
Пытались, например, по-новому определить, что такое «зло». Можно ведь считать его отсутствием добра, подобно тому как тень есть отсутствие света. Тогда зло становится иллюзорным, существуя только на словах, а на деле – это пустота, вакуум, ничто. Слабое утешение для жертв войн, репрессий, преступлений, домашнего насилия…
Еще вариант. Взвалить ответственность за мировое зло на какую-то могучую силу, темного оппонента Господа. Но и тут незадача. Этого злого гения тоже ведь кто-то создал, не всеблагой ли Бог? А если никто не создал и он существует извечно сам по себе, то мы впадаем в дуализм, в двубожие, неприемлемое для приверженцев монотеистических религий: христианства, иудаизма и ислама. Для них, как известно, Сатана – это падший ангел, могущественное, но все-таки сотворенное Богом существо.
Характерным для христианства решением проблемы является миф о первородном грехе. Изначально никакого зла не существовало – жившие в райских кущах твари были мирными и ягненок беззаботно пасся рядом со львом. Все разрушил грех непослушания, совершенный первой человеческой парой. Адам и Ева были изгнаны из Рая, в мир пришли зло и смерть, и в итоге мы имеем то, что имеем. Всему виной свободная воля созданных Богом прародителей человечества, поддавшихся искушению дьявольского Змея. Эту идею в свое время развил русский религиозный философ Николай Лосский (1870–1965) в книге «Бог и мировое зло», посвященной вопросу о теодицее. Он полагал, что Бог наделил свои создания свободной волей и, хотя предвидел, что они встанут на путь зла, не может им помешать делать это (мне непонятно – почему). Корень зла лежит в эгоизме и себялюбии, когда человек начинает ставить превыше всего собственные интересы и желания, вопреки нуждам и интересам других. Из этого проистекают все страдания. И вообще, писал Лосский, «мы сами создали свою несовершенную жизнь, мы сами – виновники зла, и все страдания, испытываемые нами, суть печальное заслуженное нами следствие нашей вины»{441}. Бог же в этом совершенно неповинен. Он абсолютно благ и абсолютно совершенен и ничего несовершенного создать не может.
Применительно к делам человеческим такое объяснение больших вопросов не вызывает. Все мы хорошо знаем, что люди часто вредят ближнему своему сознательно, целенаправленно, а порой даже с удовольствием. Но как только мы переходим к миру животных, все резко усложняется. Львиный прайд, поедающий свежедобытую антилопу: может ли он поступить иначе, не лишать жизни своих жертв? А как быть личинке наездника, вылупившейся из яйца в кромешной тьме чрева своего хозяина? Ее «свободный выбор» состоит в том, чтобы либо начать немедленно поедать свою жертву, либо, отказавшись от пищи, быстро погибнуть. Личинка и лев творят «зло» самим своим существованием в мире, и у них нет возможности этого избежать.
Вспомним ненасытных кукушат, сотнями уничтожающих тварей поменьше. Дело тут не в какой-то их особой кровожадности, а в том, что кукушки, как и прочие птицы, а также млекопитающие, относятся к числу теплокровных животных, способных к эффективной терморегуляции. Постоянная температура тела – это полезнейшее эволюционное изобретение, дающее его обладателям множество преимуществ. Но, как говаривал замечательный биолог и большой остроумец Борис Кузин, «величайший закон бухгалтерии состоит в том, что за всякое удовольствие надо платить». Теплокровность возможна только при поглощении большого количества пищи, желательно высококалорийной. С точки зрения холоднокровных животных, птицы и млекопитающие – страшные обжоры, великие объедалы, вынужденные
Хищные животные всегда были камнем преткновения для теологов и философов, бившихся над решением проблемы теодицеи.
Господи, отчего я так люблю Тебя, но часто и сержусь.
Зачем Ты сотворил хищных. И сову, и ужасную рысь.
Как она, маленькая, поедает громадного лося.
И пьет кровь из него.
И истощенный лось падает и умирает.
А они все гадкие и маленькие прибегают и едят мясо его.
Господи. Зачем это?
Рис. 10.2. Русский лубок «Славный объедала и веселый подпивала». Первая четверть XIX в. Именно так выглядят теплокровные животные с точки зрения любого холоднокровного, довольствующегося гораздо меньшим количеством пищи (в пересчете на единицу массы тела){443}
И несколькими страницами ниже: «…хищные питаются травоядными. И это уже не Божие. Сова пожирает зайчонка – тут нет Бога. Бога гармонии и добра»{444}. Это слова еще одного русского философа, Василия Розанова. Подлинный крик души, отчаяние и совершенно карамазовское непонимание причин зла в мире.
Некоторые богословы предполагали, что в раю земном хищничества не было и волки, львы и пантеры жили как мирные вегетарианцы{445}. Однако травоядный лев – в зоологическом смысле уже не лев, а какое-то другое животное. Дело в том, что «львиность» не сводится только к грозному рыканию и пышной гриве (у самцов). Лев – это еще и совершенно особое устройство зубов и пищеварительной системы, позволяющее животному питаться мясом, а также особые формы поведения, нужные, чтобы преследовать, убивать и пожирать добычу. Настоящий лев не сможет щипать травку даже из самых лучших побуждений{446}. Видимо, если эта идея верна, нам нужно предположить, что сразу после грехопадения часть животных чудесным образом изменилась так, чтобы начать питаться мясом, мгновенно приобрела все нужные для этого черты строения. Или же я чего-то не понимаю?
Теория Дарвина предложила новое решение старой проблемы существования зла в природном мире. Хотя в «Происхождении видов» этот богословский вопрос специально не обсуждается, ответ очевиден. Хищничество, паразитизм, жестокая внутривидовая конкуренция – все это эволюционные адаптации, «автором» которых был естественный отбор, действовавший столь же бездумно и механически, как закон всемирного тяготения. Хищники и паразиты причиняют страдания просто потому, что таков их образ жизни, унаследованный от предков. В том, что они появились, не повинна ничья злая воля. Их не «изобретало» никакое сверхъестественное существо. Поэтому кошка, играющая с пойманной мышью, не более «зла», чем вулкан Везувий, засыпавший пеплом Помпеи и Геркуланум, или астероид, врезавшийся в Землю в конце мезозойской эры. Творящий «зло» естественный отбор «озабочен» благополучием вида или популяции, ради чего спокойно жертвует интересами отдельного существа, даже его жизнью. Наши моральные оценки, понятия о добре и зле взяты из отношений в человеческом обществе и едва ли применимы к растительному и животному царству.
Даже такую страшную для всех нас смерть можно объяснить с позиции эволюции. Уже в конце XIX в. биологи, основывавшиеся на теории Дарвина, вплотную подошли к решению этого вопроса.
Бог Рува, сотворив людей, одарил их вечной жизнью. Состарившись, они сбрасывали кожу, как это делают змеи, и снова становились молодыми и сильными. Единственное условие поставил им Рува: в момент сбрасывания кожи их не должен видеть никто, даже ближайшие родичи.
И вот настала пора самому старшему из людей сбрасывать кожу. Чтобы никто ему не помешал, старик послал свою внучку за водой и дал ей калебасу. А в дне этой калебасы старик проделал маленькую дырку. «Пока внучка дойдет до дому, вода выльется, – думал старик, – и ей придется снова идти к ручью, и так много раз. А пока она будет ходить туда и сюда, я успею сбросить кожу». Но расчеты старика не оправдались. Девочка быстро смекнула, в чем дело, и заткнула дырку. Она вернулась домой и увидела, как старик сбрасывал свою кожу.
– Что ты наделала, негодная! – закричал он. Теперь я умру, и все люди станут смертны, потому что ты видела, как я сбрасываю кожу. Горе мне, горе!{447}
Этот африканский миф – одно из большого числа записанных фольклористами преданий о происхождении смерти. Многие народы в своей мифологической юности были свято убеждены, что смерть не всегда терроризировала род людской. На заре времен, говорили они, люди жили вечно и стали умирать в результате нелепой оплошности или обмана. Им вторят и философы с богословами. «Смерть, одно из самых страшных бедствий, также есть зло, творимое не Богом, а нами самими» (Н. Лосский). Это значит, что она появилась уже после сотворения мира. Эволюционный биолог, со своей стороны, может лишь подтвердить это предположение. Да, в давние золотые времена умирать было совсем необязательно.