Максим Винарский – Мертвый лев: Посмертная биография Дарвина и его идей (страница 37)

Попахивает конным заводом, не правда ли? Но сами евгеники, особенно ранние, не скрывали и даже подчеркивали аналогию между их проектами и селекцией домашних животных и культурных растений. Голтон, как и его кузен Дарвин, был уроженцем Англии – страны, в которой селекция достигла самых замечательных успехов. Оба они с большим интересом относились к методам искусственного отбора. Если человек за сравнительно короткое время смог вывести такое множество сортов и пород с невиданными в дикой природе свойствами, то какого же совершенства он достигнет, если направит приемы селекции на самого себя! Homo sapiens должен не только изучить процесс эволюции своего вида, но и научиться управлять им.

Социал-дарвинисты призывали: пусть естественный отбор спокойно действует в человеческой популяции, не надо ему мешать! Лозунг евгеники выглядел чуть иначе: поможем естественному отбору, ускорим его, дадим ему верное направление! Начнем совершенствовать самих себя! Голтон в своем энтузиазме зашел так далеко, что видел в евгенике ни много ни мало новую религию, «моральный долг» человечества!{282} Применять такой подход нелегко: мешают традиции, стереотипы, строгая консервативность большинства людей в вопросах деторождения. Воздействовать на них можно и «мягкой силой», например через просвещение народа и социальную рекламу{283}, а можно, как это произошло во многих странах, призвать на помощь тяжелую руку закона.

Часто бывает, что какое-то явление или идея появляются в истории гораздо раньше, чем слово для их обозначения. Так, вполне разработанную программу селекции человека можно найти у древнегреческого философа Платона, жившего в V–IV вв. до нашей эры. В своем диалоге «Государство» он во всех деталях изображает идеальное (по его мнению) общество, жители которого разделены на два сословия: благородные граждане – «стражи» (воины, они же правители) и «все остальные», простые работяги – ремесленники, крестьяне, рабы. Личная жизнь «всех остальных» Платона не интересует, но высшему сословию он предписывает очень необычную жизненную программу. «Стражи» должны быть лишены семьи и частной собственности, а их размножение нужно полностью поставить под государственный контроль – естественно, для его же, государства, блага. Платон считает, что мудрый правитель обязан регулировать репродукцию благородных граждан точно так же, как хороший хозяин поступает со своими лошадьми или легавыми собаками. Лучшие мужчины должны сходиться только с лучшими женщинами. Если юноша отличился в битве, ему надо предоставить возможность общаться с максимальным числом женщин, чтобы произвести на свет побольше потомства. Чувства, взаимные симпатии-антипатии в таком обществе в расчет не берутся. Правители вправе идти на обман и подлог, чтобы составлять пары, которые кажутся им оптимальными. Да, это настоящий конный завод, хоть и в красивой философской упаковке. И если вы думаете, что «платоническая любовь» означает нечто высокодуховное и возвышенное, то прочитайте фрагмент полуиронического описания этого «идеального государства» из сочинения русского философа Алексея Лосева:

Платонически любить – значит брать ту женщину, которую прикажет правительство, и брать только на раз, с единственной целью – дать ей возможность стать беременной…

Эмоциональная связь между полами не допускается, а не то

…чего доброго начнутся всякие чувства, слезы, любовь. А все это очень вредно…{284}

Платон трижды пытался воплотить свою утопию в отдельно взятом городе-государстве (Сиракузах), но всякий раз неудачно. Одна из попыток окончилась тем, что разгневанный сиракузский тиран продал философа в рабство, откуда его с трудом вызволили друзья.

Но и реальные политики прошлого думали и действовали порой вполне по-евгенически. В 1722 г. российский Сенат по инициативе Петра Первого принял закон, воспрещающий вступление в брак слабоумным, а другой петровский закон трехсотлетней давности носил выразительное название «О свидетельствовании дураков в Сенате». Русские евгеники 1920-х гг. считали, что этот последний можно считать прообразом комиссий по освидетельствованию психического здоровья, получивших в те годы широкое распространение в США. Впрочем, по справедливому замечанию евгеника М. Волоцкого, число «дураков» на Святой Руси от введения этого закона не поубавилось{285}.

«Тысячелетний рейх» (реально просуществовавший всего 12 лет) впервые в истории организовал полномасштабный евгенический эксперимент на государственном уровне. Ни до, ни после сознательный отбор в популяции человека не проводился с таким размахом – все-таки возможностей у Гитлера было побольше, чем у Платона.

Однако германская Rassenhygiene – вовсе не изобретение гитлеровского режима. Сам термин принадлежит немецкому медику Альфреду Плетцу, который еще в 1895 г. четко определил задачи этой «науки». Он писал, что расовая гигиена «предполагает уничтожение слабых и недостойных индивидуумов во имя блага расы»{286}. Спустя 10 лет в Германии при непосредственном участии Плетца было основано «Общество расовой гигиены», члены которого (по большей части университетские профессора) озаботились «усовершенствованием качества германской нации путем роста рождаемости „высших“ немцев и ограничения рождаемости носителей наследственных заболеваний»{287}. После поражения страны в Первой мировой войне это течение завоевало огромную популярность, превратившись в откровенно экстремистский национализм{288}. Но до прихода Гитлера к власти многие евгенические проекты членов «Общества» оставались на бумаге, и лишь после 1933 г. расовая гигиена стала определяющим фактором государственной идеологии и «реальной политики» Германии. После прихода Гитлера к власти один из старейших членов общества с удовлетворением заметил, что вот теперь наконец-то наступит время, когда расовая гигиена будет в Германии воплощена в жизнь. Расисты могли быть довольны – сбывалась их тридцатилетняя голубая мечта{289}. Плетц, умерший в 1940 г., имел возможность на старости лет увидеть воплощение своих рекомендаций.

В 1930 г. один немецкий врач обнародовал перечень «социально непригодных» категорий населения: полные идиоты, слабоумные, тунеядцы, бродяги, нищие, бездомные, пьяницы, проститутки, душевнобольные, деклассированные элементы, преступники, а также больные туберкулезом. Все они были потенциальными объектами для расовой гигиены, и, как пишет немецкая исследовательница Ульрике Мозер, процитировавшая этот список, «национал-социалистам оставалось лишь подхватить уже существующую риторику» и предпринять конкретные действия{290}.

Появилось понятие Menschenzüchtung – в дословном переводе с немецкого «человеководство» (по аналогии с животноводством). В середине июля 1934 г. в Германии был принят закон «О предотвращении наследственно больного потомства». Жестким ограничениям подверглись межрасовые браки. Вовсю практиковалась принудительная стерилизация лиц, признанных «социально бесполезными». Такие действия по отношению к преступникам, алкоголикам, душевнобольным – не только стандартная евгеническая процедура, но и эффективный популистский жест в адрес общества, поддерживающего репрессии против маргиналов. «Научные» аргументы в пользу евгеники, которыми пользовались нацисты, должны были успокоить совесть нации.

Но не забудем, что в первой половине прошлого века аналогичная политика принудительной стерилизации применялась и в демократичнейших Скандинавских странах, и в Соединенных Штатах, причем с не меньшим энтузиазмом. Так, в США местное евгеническое общество предложило обширную программу стерилизации заключенных, общим числом до 400 000 в год (а всего – 15 млн!){291}. Естественно, авторы проекта были убежденными ломброзианцами, уверенными в том, что преступные склонности закреплены генетически и горбатого только могила исправит. В «научных» обоснованиях и здесь недостатка не было.

Нацистов это не оправдывает, но помогает понять, как вообще оказалась возможной их политика «человеководства». А она была куда более последовательной, чем в других странах. Кроме отрицательной евгеники, для которой и проводилась принудительная стерилизация, национал-социалисты занялись еще и положительной. Была поставлена цель: вывести нового, в полном смысле слова породистого человека нордической расы. Государство прилагало все усилия, чтобы, совсем по Платону, лучшие арийские девы доставались лучшим арийским юношам. Для таких пар предусматривалась специальная финансовая помощь, возраставшая с каждым новым родившимся у них дитятей. Генрих Гиммлер – опять-таки совсем по Платону – побуждал членов СС иметь как можно больше потомства от «расово предпочтительных» женщин, неважно, замужних или нет{292}. По его указанию в 1935 г. была создана организация «Исток жизни» (Lebensborn), занимавшаяся помощью молодым арийским матерям. Для выхаживания и воспитания «расово ценных» детей открыли целую сеть комфортабельных родильных домов и приютов. Личный пример молодым арийцам подал и Йозеф Геббельс, ставший за пять лет отцом четверых детей.

Европейской цивилизации понадобилось пройти через весь ужас Второй мировой войны, чтобы осознать опасность и безнравственность евгенических мероприятий, проводимых под эгидой государства и с самыми благими намерениями. На это ушли годы. Но и после войны не все страны спешили отказаться от насильственной стерилизации «малоценных» и «вредных» индивидуумов, продолжая умножать число человеческих трагедий. Печальную известность получил случай гениального английского математика Алана Тьюринга, одного из «отцов кибернетики», которого в 1952 г. подвергли химической кастрации как гомосексуала.