Максим Васильев – Танец с бубном. Часть 1 (страница 79)

— Думаю, что пара часов у меня есть, — сказала она, как-то по-иному взглянув на меня. — Предлагай.

И поднялась.

Оставил на столе щедрые чаевые я тоже поднялся. В неловком и напряженном молчании мы вышли на улицу, дул холодный ветер. Я остановился, следом она. Соблазнение — это игра, или танец, как говорит Панченко. И началось. Игра. Танец.

— Завтра я улетаю, — повторил я, отстраняясь и посмотрел в ее глаза: — Мы сразу пойдем ко мне, или сначала выпьем?

47

Двадцать третье декабря, воскресенье.

Температура +25. Преимущественно облачно

«Встречаются сложные для типирования люди. Если затруднительно выявить сильные функции, то можно начать с определения самой слабой, болевой функции, и при построении психотипа отталкиваться от нее». Из лекции Панченко А. Л.

Я прикинул, что спал не больше 4 часов. На рассвете меня разбудила Аня.

— Мне надо идти.

Не открывая глаз, я услышал, как она вылезает из постели и собирает свою одежду. Через несколько минут она подошла к кровати уже полностью одетая, наклонилась и поцеловала меня в щеку.

— Сколько времени?

— Пять часов.

— Скажи жениху, что зависла со знакомыми в кафе «Фарша», — это тусовочное место.

— Скажу. Только это вовсе не надо. Я поняла, Джорджио не мое, и возвращаюсь домой. Ты хоть помнишь, что я ночью рассказывала тебе?

— Помню чудный секс, красивую девушку, которая, «как мимолетное виденье, как ангел чистой красоты». И больше ничего. Ты позвони мне, когда самолет, ладно. Встречу.

— Совсем забыла, что ты поэт, подающий надежды, — она засмеялась и снова поцеловала меня, потом махнула рукой и ушла.

Телефон пискнул в восемь пятнадцать. На дисплее отразилось: у вас пропущенный вызов. «Ну и хрен с ним» — даже еще не успев так подумать, я снова уснул.

В восемь тридцать зазвенел будильник. Отключил его, и чтобы не уснуть тут же сел на постели. Так сидя и задремал.

Из этого полузабытья меня вытащил звонок. Глаза открывались нехотя и ненамного. На дисплее: номер не определен.

— Слушаю…

В трубке молчало и потрескивало

— Привет, труженик! Блаженствуешь?

— Практически. Ты чего трубку не берешь, звонил тебе…

— Был занят, — резко оборвал шеф. — Как идут дела?

— Идут хорошо. Но неизвестно куда.

— Я серьезно тебя спрашиваю.

— Извини, не проснулся еще.

— Опять бабы?

— Какие бабы? — возмутился я. — Ты про Сучкова слышал?

— Знаю. Какие успехи?

— Сейчас иду к Олегу, вчера он был согласен лететь. Но пришлось дать ему гарантии…

— Какие на хрен гарантии ему, — кричит шеф. Голос у него злой, говорит в своей обычной безапелляционной манере, и я догадываюсь, что в Москве за время моего отсутствия что-то произошло.

— Ты же хочешь, чтобы он вернулся.

— Так и думал, нельзя тебя посылать одного. Ты должен работать, а не давать гарантии, я не за это деньги плачу… Ладно, не сможешь его притащить, я послал человека, он без тебя сучонка привезет обратно…

— Ильич, не надо никого присылать, я все порешаю…

— Вот и порешай, — он нажал отбой.

Я раздраженно стукнул себя телефоном по голове затем бросил его на кровать.

Тяжелое утро, тяжелый день, тяжелый сон, тяжелое пробуждение. Грустно и плохо, как морально, так и физически. Разговор с Москвой только добавил негатива. Может он бухал всю ночь? Или что-то там произошло, а я не знаю. В общем, утро начинается хуево.

Я сидел на кровати держа в руках мобильный и перебирал в уме ободряющие слова, которые мог бы сказать Олегу… Их было немного

Тесть Бортко, пользуясь служебным положением, сделал Желтухину обратный билет, и моя задача состоит в том, чтобы усилия генерала не пропали даром.

На полу возле кровати стояла бутылка Chivas Regal, приобретенная в дьюти-фри в Москве, глядя на нее, я несколько минут боролся с собой, как лучше взбодриться: сделать зарядку или просто выпить.

Во рту такая помойка, что самому противно. Спустя минуту, поднялся, забрал виски и прошел в ванную, почистил зубы, долго полоскал рот водой. Потом налил виски в стакан для зубных щеток и выпил. Сразу полегчало.

Из головы не выходили слова шефа, что он кого-то пришлет за Желтухиным. Или уже прислал?

— Не нравится мне это, — вслух сказал я, глядя на себя в зеркало. — Очень не нравится.

Я вернулся к кровати, выпил три капсулы кофеина и начал одеваться. Надел шорты, красную поло Lacoste, начал одевать носки… и завалился на кровать. Сил не было. Сердце билось как сумасшедшее. Во рту вкус виски и зубной пасты.

Болела голова и вообще все тело, вчера мне прилично досталось. Но более всего ныла поясница. Аня оказалась девушкой энергичной. Даже очень энергичной.

Часы показывали без пяти минут девять. Я уже опаздывал. Снова сел на кровати, один носок одет, второй — нет и принялся ждать, когда начнет действовать кофеин. Минут через десять растер ноющую поясницу, осушил полупустой стакан с водой и сделав над собой усилие, стал собираться. Побрызгал дезодорантом под поло, с жадностью съел упаковку арахиса из мини-бара, и позвонил Олегу. Никто не ответил. Плохо. Запер паспорт и свой билет в сейф, с собой взял билет Желтухина, и вышел из номера.

На улице я остановился у балюстрады, с которой открывался вид на пляж: там уже собирались немногочисленные энтузиасты утреннего загара. Зима, летом бы пляж уже был бы забит битком людьми. Мужчина, в цветной рубашке, очень похожий на Олега, шел по песку к воде, быстро и целенаправленно, как будто он собирался плавать в рубашке… Возле пляжного бара собралась очередь, хотя пара официантов разносила напитки между лежаками, установленными на песке. Недалеко от берега тренировалась группа начинающих кайт-серферов.

По асфальтовой дорожке я пошел к вилле, снимаемой Желтухиным. Здесь была точно такая же картина, как у «Гарема», только отдыхающих значительно меньше. Дорожка вывела меня к большому бассейну, который отличался от Гарема тем, что здесь было больше пластиковых лежаков и столиков.

У бассейна просыпалась жизнь. В самой мелкой его части плескались трое детей, они оглушительно вопили. Рядом, на пластмассовом стуле сидела пожилая женщина в закрытом купальнике и широкополой шляпе, она листала журнал.

На противоположном конце бассейна спортивная девушка, уцепившись за бортик, подтягивается и вылезает из воды. Молодая, красивая, с фигурой спортсменки, она знает, все сейчас смотрят на нее, поэтому расслабленно идет к лежаку, так, словно шагает по подиуму.

Проводив ее взглядом до лежака, я вздыхаю, хороша, и иду дальше. Здесь очень красивая, ухоженная территория со статными пальмами и необыкновенными кактусами. Навстречу мне попалась девочка-подросток то ли итальянка, то ли египтянка: проходя мимо меня она опустила голову.

Сразу за бассейном начиналась территория дорогих вилл. Основными постояльцами здесь пожилые пары из Европы. Откуда-то доносились ритмичные шлепки, кто-то играет в теннис. Во рту было сухо и гадко. Я подошел к маленькому бару под навесом и присел за стойку. Бармен что-то мыл в раковине. Хотелось выпить. Но на полке, в глубине виднелись только бутылки с безалкогольными напитками и кофемашина. Я встал и пошел искать виллу Желтухина.

Дверь открыла Наташа.

— Привет! — сказал я.

Она полоснула меня злым взглядом и кивнула.

— Мы договаривались с Олегом, что зайду.

— А разве Олег встречается не с тобой?

— Нет. А где он?

— Ты меня спрашиваешь?

Мне показалось, что от Наташи попахивает алкоголем.

— Давно ушел?

— Минут двадцать, — и она, перед моим носом захлопнула дверь.

Утренние неприятности продолжались. Куда он мог пойти, а главное с кем? Откуда-то сверху, на меня навалилось предчувствие беды.