Максим Васильев – Танец с бубном. Часть 1 (страница 78)

— Да пойми ты, я на самом деле, хотел только вернуть свои деньги. Ты понимаешь это? — закричал он, заерзав в кресле. — Свои! — несколько секунд оба молчали, я отметил, что на нас оглянулись все находившиеся в лобби, включая барменшу, потом он продолжил: — А когда все пошло не так, меня уже не было, никакого участия я не принимал, — и тут же опроверг сам себя: — Да и не зависело от меня ничего… — он посмотрел в окно. — Адамчик кинул не только меня, были еще люди, возможно, они решили пойти во банк. — он снова отвел глаза в сторону. — Я тогда уже улетел в Шарм…

Он врал, но загонять его в угол не было смысла.

— Кто эти люди?

— Кто, кто, дед Пихто, — раздраженно огрызнулся Желтухин.

Я наблюдал за ним с сочувствием. Олег опустил голову, словно она вдруг стала слишком тяжелая и смотрел в пол. Когда он поднял глаза, они, казалось, просили о снисхождении…

— Что молчишь?

Но я не знал, то ему сказать, каждый сам расплачивается за свои ошибки. Сколько мне не приходилось общаться, с людьми, перешедшими Рубикон: когда-то раньше, с предателями, а потом с крысами, кидающими, ради сиюминутной выгоды, друзей или родственников, все они понимали, что пути назад нет, и радость от полученных благ, обычно, сменялась страхом, или глубоким одиночеством.

— Трудный момент, — подвел итог я. — Если все на самом деле так, попытаюсь тебе помочь.

— Спасибо, — Олег невесело усмехнулся. — Похоже у меня проблемы со всех сторон. Я, сейчас, как свой среди чужих, чужой среди своих.

— Ты, опасный свидетель. По сути труп.

— Может быть, а может, — Олег заерзал в кресле, рассматривая свой бокал.

— А ты как думаешь?

Олег, задумавшись замолчал, на лице появилась безразличная усмешка.

— Что это за люди?

— Люди, которые опаснее Ильича, — он оглянулся, осматривая лобби. — Во всяком случае для меня. Вернемся к теме утром. Мне надо подумать.

Что-то шевельнулось в этот момент в моей душе — мистическое ощущение непонятной общности с Желтухиным.

Подошел услужливый официант и второй стакан виски незаметно превратился в третий, стрелки часов приближались к полуночи.

Давая Олегу какие-то гарантии, на которые уполномочен я не был, надо было говорить ему правду, но не всю, а избирательно. Стоило ему понять, что я играю нечестно, он пойдет в отказ. Но разве у меня был план лучше? Если он не поверит мне, то Адамовичу не поверит точно.

Было в этой ситуации и то, что я так и не смог распутать. В том числе запутанные бизнес-отношения Адамовича с Желтухиным. Насколько правдив он был, в своем рассказе? В мире бизнеса границы порядочности всегда были зыбкими и смутными. И, кстати, почему мне не перезванивает Ильич? Совпадение? Перестраховка? А может он что-то узнал и не хочет делиться со мной…

Мы вместе строили замок на песке, я понимал это, и Олег, кажется, понимал тоже, но не возражал…

«Свой среди чужих, и чужой среди своих» — так он сам охарактеризовал свое положение, и оно вряд ли могло его устраивать. Что еще, в его положении, ему оставалось делать?

Загудел телефон. Олег взглянул на номер, опять неловко заерзал, а затем прижав трубку к уху, что-то прошептал, опустив голову и сразу отбился.

— Наташа уже дважды звонила, — он замолчал и проглотил комок. — Мне надо идти. Предстоит еще один тяжелый разговор.

— Пусть подождет.

— Истерит…В первый раз уже просил подождать.

Он взглянул на часы и медленно поднялся

— В самолете у нас будет много времени, там и закончим, — сказал он. — Сегодня я выдохся.

— Блин, ты же забыл о шампанском?

— Не до него. Наташка поймет.

Уже на выходе, взявшись за дверную ручку, вдруг остановился на миг, вернулся назад, оперся руками о стол и сказал:

— Не знаю, смог бы я, без тебя, выйти из борделя… Скорее нет. Долг платежом красен… — он оглянулся и обвел лобби взглядом, как будто за нами могли наблюдать. — Остерегайся кавалериста…

— Кавалериста?

— Да. Это бывший спецназовец, вроде из ГРУ, ноги у него кривоваты, отсюда погоняло. За глаза, конечно. В лицо никто сказать не посмеет. У них, — Олег сказал «у них», как бы четко расставляя точки над i, сам он, на другой стороне баррикад, — он появляется, когда требуется кому-то глотку перерезать. — Желтухин говорил быстро, раздраженно и коротко. — Но это я так, к слову, они говорят, что он специалист, по запугиванию, ну там ноги переломать и прочее… Утром, краем уха слышал, что он прилегает. Алексей мертв, поэтому я сейчас никого не предаю, — как бы оправдываясь сказал он, и на миг задумался. Его лицо превратилось в жесткую маску, он посмотрел поверх моей головы в сторону двери. — С ним еще может прилететь Ахмет: дагестанец, борец, чемпион там чего-то, лысый с бородой. Работают они часто в паре. Считай, я отдал тебе должок, за сегодняшний вечер. Будь здоров!

Я усмехнулся, хотя скорее ощерился:

— Вот как?

— Не знаю, кем ты на самом деле себя больше считаешь, крутым или везунчиком, но боюсь, до сих пор не понял, с кем связался.

Недавно, нечто подобное мне уже говорили. Не пора ли на самом деле задуматься?

Кофеин и адреналиновая буря забушевали в крови после сообщения о киллере, помогли вновь собраться в кулак и мыслить на удивление четко.

— Так просвети меня. В Москве, на меня напал чувак, похожий на лысого…

— Завтра.

Он оттолкнулся от стола, и пошел к выходу.

— В девять зайду за тобой, — крикнул я.

На прощание он поднял руку и ушел.

Почему-то стало нехорошо на душе. Конечно, и это вполне вероятно, что для меня сейчас опасность минимальна, через двенадцать часов я улетаю. Тогда остается Желтухин. Все становилось очевидно. Когда Олег ушел наступила апатия. Я сидел, упершись кулаками в бедра, и чувствовал, что не в силах подняться. Виски, гашиш, усталость и то, что я услышал от Олега — не способствовало душевному спокойствию.

Но возможно, эти ребята прилетели как раз по мою душу, и я сейчас оказался в западне, далеко от дома и без поддержки. Даже такой человек действия, как я, мог бы заранее пораскинуть мозгами, прежде чем вляпаться в такой переплет.

Вспомнились слова Ольги, тогда мы только познакомились и она составляла мне гороскоп:

— Ты никогда не пытаешься заглядывать в свое будущее, оценивать перспективы…

Она права. Возможно, это расплата за мое легкомыслие. Вот и эниостиль с соционикой говорят, что будущее для Штирлица, тайна за семью печатями, я его опасаюсь и поэтому не особо стремлюсь знать… Наверное, и живу поэтому до сих пор в развалюхе.

Но есть и хорошая сторона. Чего, чего, а уверенности в своих силах мне всегда было не занимать.

Надо двигаться в номер, немного отдохнуть, завтра решающий день.

И тут увидел Аню. Она стояла на улице у кафе, прислонившись к стене и что-то рассматривала в телефоне. Она красива, снова заключил я, посмотрев на ее стройные ноги, длинную шею, с очень коротко подстриженными волосами придававшие ей смутную притягательную силу. Во всем ее поведении сквозило что-то неуловимо мальчишеское.

Потом она словно почувствовала мой взгляд, убрала телефон и скрестила руки на груди. Я помахал ей рукой, хотя и не был уверен, что она может увидеть меня сквозь витражное стекло. На ней были белые зауженные джинсы, белые кеды, серый джемпер, и небрежным изяществом завязанный на плечах платок «Гермес». Она заметила меня и посмотрела ледяным взглядом. Я приподнялся, приглашая ее зайти в лобби.

Она спокойно, как ходит уверенная в своей красоте девушка, зашла, думаю, больше из любопытства и вызова, чем из желания.

— Здравствуйте, Хоттабыч! Что вы здесь делаете, в столь поздний час?

Я видел, что она сразу отметила все мои царапины и синяки, по крайней мере те, которые невозможно было скрыть, на лице и шее. Если она помнит наш разговор в самолете, то кое о чем могла догадываться, что только сильней могло разжигать ее любопытство, я же, наоборот, решил быть сдержанным.

— Ездил на Наама — Бэй, прогуляться, полюбоваться закатом, — я смущенно посмотрел на Аню, потом — в стакан с виски. Повертел его в руке. — Зашел вот выпить, на обратном пути.

— Судя по тому, как вы выглядите прогулка была с приключениями.

— Мы с тобой снова на вы?

— Это поправимо. Что у тебя с лицом? — она непринужденно закинула ногу на ногу, рассматривая мой фингал.

Я задумался на миг, может на два. Отхлебнул виски, посмотрел на нее:

— Расскажу, все как есть красавица расскажу, — как цыганка, затараторил я, — но может лучше перейти в кафе, на улицу? Там диваны, кальяны, вино… — я покачал головой. — Ах да, жених не одобрит подобный интим? Тогда просто погуляем по улице… больше не могу здесь, хочется на свежий воздух

— Джорджио, в Наама — Бэй, развлекает инвесторов, из Италии.

— Тогда зажжём? — обрадовался я.

— А ты сможешь, сказочник? — вдруг спросила она. — На самом деле ты выглядишь неважно.

— Нет, серьезно… — неожиданная возможность закрутить интрижку, предала мне силы. — Тем более, завтра я улетаю.