Максим Васильев – Танец с бубном. Часть 1 (страница 4)

4

Проходит несколько минут, и я начинаю злиться. Несмотря на то, что гардеробщики работают бегом, небольшая очередь почти не движется. Хитрожопые клабберы подходят и сдают одежду сбоку, вне очереди, сунув в карман гардеробщику пару сотен.

Мне это определенно не нравится. Я иду вперёд и встаю так, чтобы исключить возможность раздеться в обход очереди. С ростом сто девяносто сантиметров и ста семью килограммами тренированного тела сделать это несложно. По крайней мере, так мне казалось…

По ушам громко бьёт house — ди-джей Паша Кореец гонит с танцпола децибелы музыки. Она настраивают на позитив… но мне в спину жёстко упираются чьи-то ладони и сдвигают меня в сторону.

Я обернулся, за моей спиной стоял бритый на лысо кавказец — парень лет двадцати восьми, бугристо-квадратный мордоворот, чем-то напоминающий каток для укладки асфальта. Толстая шея и мятые, похожие на разваренные пельмени уши борца, заставили меня усомниться в том, прав ли я сейчас. К тому же с не озарённого интеллектом лица, на меня смотрели злые глаза, с болезненно расширенными зрачками (обкуренный, обдолбанный?). На горце чёрная куртка «Дольче Габбана» поверх чёрной же водолазки. (И как Паша пустил его в клуб?)

Глухо забилось сердце.

— Уважаемый, — я стараюсь перекричать музыку, — очередь, с другой стороны.

Брови кавказца взлетают вверх, он презрительно цедит сквозь зубы:

— Э-э-э, нэ тваё дэло.

Наглость абрека задевает меня, (к тому же на нас с интересом смотрят люди) и я решил, что отступить поздно.

— Э-э-э… уважаемый, — я копирую акцент. — Гости Москвы …эээ, тоже стоят в очереди.

— Э, ти зачэм стаишь тут, здоровый очэнь? — Он громко выдыхает, и ноздри орлиного носа раздуваются от злости.

Горец смотрит на меня с вызовом. Он будто начинён взрывной силой и уверенностью в собственной непобедимости. Я знаю, такие парни понимают лишь язык силы.

Глупое положение! Стою в раздевалке самого пафосного клуба Москвы и навожу порядок. Оно мне надо? Меня кто-то об этом просил? Нет. Это извечная тяга к справедливости.

Я уже понимаю, что влип в неприятности. Но и уступить не могу. И я продолжаю что-то бубнить про порядок и очередь.

Глаза дагестанца (почему я решил, что он даг?) становятся уже.

Видя столь вялый отпор, он хватает меня за локти. Точнее пытается схватить. Бью локтями (чжоу) в его открытые ладони. Кавказец кривит лицо от боли, но толкает меня уже в грудь, заставляя сделать шаг назад. (Что делать то? Дать в рожу? Но тогда в «Дягилев больше не пустят!)

Я расслабляюсь, пытаясь войти в состояние. Приподнимаю кисти рук, провоцируя его на захват. Абрек попадается на в ловушку. Мощно захватывает меня за запястья, давит на меня… а я, вроде поддаваясь его напору, уступаю… притягиваю руки к себе, вращаю, сворачивая их внутрь. Расслабляюсь, еще больше сохраняя упругую силу отражения пэнцзинь. Пасть тигра. Даг думает, что мы меряемся силой. «Хэ!» — выдохнул я. Даг на долю секунды приподнялся и, мелко семеня ногами, побежал спиной вперёд метров пять, чтобы врезаться в стену. По дороге ему удается сбить с ног вошедшего в клуб парня и досматривающего его охранника. Сам же горец, каким-то чудом, удержался на ногах.

Вокруг нас сразу освободилась площадка, этакий ринг, вставшие полукругом люди притихли, как и всегда бывает вокруг драки. Абрек, не размышляя, чуть наклонился вперёд и, широко распахнув руки, шагнул ко мне. Похоже, решил сделать «проход в ноги». Своими движениями, их плавностью и легкости, он напоминал крупную кошку. Я застыл в боевой стойке. Все закончилось неожиданно. Верзила-охранник, стоявший у рамки металлодетектора, схватил дага за плечо. Даг сделал подсечку — в мгновение ока их тела переплелись и покатились по полу. Секьюрити, первым сбитый с ног, быстро, словно кукла-неваляшка, вскочил и вмешался в борьбу. Третий в поединке оказался не лишним. Пыхтя и отдуваясь, охранники прижали горца к полу.

Сзади кто-то осторожно трогает меня за плечо. Резко оборачиваюсь. Милая девушка, стоявшая в очереди за мной, показывает, что я могу сдавать пальто. Раздеваюсь, не теряя противника из виду. Даг что-то агрессивно кричит уже трём крепко схватившим его секьюрити, которые медленно выдавливают его ко входу. Толпа всё прибывающих клабберов сомкнулась так, что мне ничего не стало видно. Беру свой номерок, чтобы в сутолоке унестись вверх по знакомой лестнице, вместе с потоком девушек и юношей, поднимающихся туда откуда гремит музыка.

5

Когда я почти уже поднялся на танцпол, музыка неожиданно смолкла. Сверху, покатился радостный гул и послышались аплодисменты. Наконец толпа вдавливает меня в людской муравейник. Тусовщики, стоят задрав головы, смотрят — на сцену, вытянутую в виде подиума, на которую выходит Синиша Лазаревич, модный промоутер легендарных московских клубов «Циркус», «Лето», «Осень», «Зима», и теперь вот «Дягилев». Подтянутый и энергичный, в синем костюме и белоснежной рубашке. Он улыбается, и его лысина блестит под софитами.

— Дорогие друзья, добрый вечер! — Синиша приветственно поднял руку с золотым «Ролексом» на запястье.

Публика неистово захлопала.

— Я особенно рад видеть вас сегодня в клубе… Потому что «Дягилев project» приготовил вам сюрприз! — Синиша держит театральную паузу. — У нас в гостях группа «ВИАгра»… Встречайте… Вы лучшие-е-е-е!!!

С Синишей, Лиза познакомила меня в день нашей первой встречи. Собственно говоря, в надежде, «случайную» увидеть здесь Лизу, я и остаюсь завсегдатаем «Дягилева».

Погас свет, и мне показалось, что я заметил наверху, в VIP-ложе, Валеру Белоцерковского, бывшего продюсера Алсу. Мне бы не мешало с ним переговорить.

С первыми аккордами музыки луч прожектора упал на появившихся из-за кулис Надю, Веру и Аню. Девушки в боди телесного цвета, надетых на чёрные капроновые колготки.

Вера кричит в микрофон:

— Привет, «Дягилев»!

«Я немножко постою у зеркала, не больше часа.

Всё так зыбко в этом мире, боже мой, всё фифти-фифти…»

На мое удивление зал достаточно вяло реагирует на хит. Аня наклоняется и, присев на корточки, кричит:

— «Дягилев», проснитесь, выпейте, веселитесь!

«Не хочу теряться в сам-сам-сомнениях,

Выбирать один из ста вариантов…»

А я решил послушаться совета и выпить. Протискиваюсь к барной стойке. Чтобы услышать друг друга, здесь нужно сильно кричать. Причём лучше прямо в ухо. И я ору бармену, у которого ужимки гомика, в ухо с серьгой:

— Двойной «Чивас», чистый, безо льда.

Меня со всех сторон зажимает всё прибывающая толпа, но я держусь у стойки.

Бармен ставит передо мной бокал с виски, а я бросаю ему пятитысячную купюру, беру бокал и поворачиваюсь лицом к сцене.

«Лучшие друзья девушек — это бриллианты».

Вокруг клубная толчея. По моим прикидкам, собралось не меньше тысячи гостей. Вот к VIP-ложе медленно движется владелец «Русского стандарта» Рустам Тарико, в темно синем костюме и белой рубашке. Мультимиллионер и светский лев, я часто вижу его в «Дягилеве». Он поднимается к нависающим над танцполом ложам. Останавливается и смотрит на девушек, пританцовывающих рядом со мной. Машет им рукой. Девушки как будто ждали это приглашение, они суетливо начинают протискиваться сквозь танцпол к VIP — ложе.

Он показывает им на столик, за который надо пройти, и машет рукой ещё двум девицам, которые тоже тянутся в сторону VIPа. Дождавшись их, Тарико усаживается за столик.

«Сумасшедший, ляжем под наркоз…»

Слегка пританцовывая на месте, прошу бармена, а точнее — словно глухонемому, показываю руками: повтори заказ.

Смотрю вверх — туда, где выше танцпола, под цирковым куполом, три яруса с расположенными по кругу ложами. Раньше, вместе с Лизой, мы частенько зависали там с тусовочной братией. Лиза — свой человек в мире гламура и роскоши.

— Посчитай мне! — кричу в ухо бармену. Забираю сдачу, оставляя пятьсот рублей на чай, снова оглядываюсь, пытаясь найти хотя бы Алика.

«Сумасшедший, не моя вина…

Я лишь тебя пригубила, а ты меня догнал…»

Вокруг меня — броуновское движение тусовки, модных людей и блядей. Тоже модных, причем обоего пола. В толпе узнаю нескольких знаменитостей. Вижу актрису из сериала, который последнюю неделю идёт по НТВ. Сзади меня кто-то хлопает по плечу — подошел Белоцерковский. Мы здороваемся, и я, перекрикивая динамики, спрашиваю его, не сможет ли он мне помочь, надо найти артиста на завтра, на День Рождения к Адамовичу. Хотя я знаю, что Валера недолюбливает моего босса, и, у него на это, есть причины… Мы пару минут орём что-то друг другу, и договариваемся увидеться позже. Белоцерковский, снова хлопнув меня по плечу, уходит. Он в клубе с гостями. Я остаюсь один.

Мимо меня, с бокалами виски, неспешно пробираются три безвозрастных жеребца. Папики, выискивающие добычу. Эти охотники даже не пытаются изображать танцоров. На лицах дежурные улыбки. Вопросительно смотрят на девушек, которые топчутся, переминаются с ноги на ногу, изображают томность и негу. Растекающийся макияж, искривлённые криком рты и лес мелькающих длинных ног. У девушек отсутствующие взгляды, шифрующие поиск спонсора. Цены — от тысячи долларов за ночь. Впрочем, под утро можно договориться и за двести. В одних глазах — ничем не прикрытая кобелиная похоть. В других — такая же алчность.

«Даже если вам немного за тридцать,