Максим Васильев – Танец с бубном. Часть 1 (страница 6)

Я не скрывал, что женат. Моя семейная жизнь к тому времени дала трещину, и дело шло к разводу. Лиза выступила лишь катализатором процесса. Через полгода я решил, что дальше обманывать жену не имеет смысла. Любовь ушла, и продолжать семейную жизнь стало незачем. И только расставание с дочкой вызывало острую боль.

Квартиру я оставил жене, а сам переехал на съёмную. На следующий день решил сообщить о своём разводе Лизе. Звонил и звонил ей весь день, но она не брала трубку, и сама мне не перезвонила. Съёмки, — подумал я. Решил сделать ей сюрприз и поехал к ней домой на улицу Руставели. В руках — букет из ста тринадцати белых роз. Был поздний вечер, моросил мелкий и противный дождь. Окна сталинской пятиэтажки светились розовыми прямоугольниками. Свет горел и в её окнах на третьем этаже.

Наискосок от подъезда я увидел «Майбах, за ним — «гелендваген» с мигалкой. Рядом стояли крепкие ребята в милицейском камуфляже. Раньше подобных машин возле подъезда я не замечал. Навалилось ощущение беды. Я успокоился мыслью: даже если гости приехали к Лизе, то это могут быть её друзья — ведь Лиза знакома с половиной московской тусовки. Телохранители внимательно посмотрели на меня и огромный букет в моих руках. Я поднялся на третий этаж и позвонил в дверь. Никто не открыл. Я позвонил ещё раз, затем ещё и ещё, и наконец, стал стучать кулаком в дверь. Оставалась надежда, что Лиза спит, забыв погасить свет.

Наконец дверь открылась. На пороге стояла Лиза в халате и тапочках — слегка растерянная и … чужая. Её большие красивые глаза расплёскивали холод. В кресле, у неё за спиной, по-хозяйски закинув ногу на ногу, сидел мужчина в расстёгнутой до пупа рубашке. В руке он держал бокал с вином. Шок!

— Удачи… — задыхаясь, глухо проговорил я.

Положил букет на порог, развернулся и пошёл вниз. Лестница вздыбливалась и опадала, как палуба корабля в штормовом море.

День нашей встречи был летний и теплый, а в день расставания падал мокрый снег.

Лиза параллельно встречалась с олигархом — Марианне пришлось мне это рассказать. Мой доход — десять тысяч долларов в месяц её не устраивали. Я был влюблён, а значит, слеп. Она звезда: съёмки в клипах, рекламе, узнаваемое лицо, улыбающееся с развешанных по Москве билбордов, Недели моды за границей. А я не понимал, что «не по Сеньке шапка». Разочарование было жестоким. Но забыть её я не смог. И даже сейчас, через год после расставания, я продолжал надеяться, что случайная встреча в клубе или ресторане может всё вернуть. Бред! Полный бред! Понимаю, но ничего поделать с собой не могу. Лиза, Лиза, везде одна Лиза! Говорят, что время лечит. Вот я и жду, когда утихнет боль. И с моделями больше не встречаюсь

По слухам, олигарх купил ей небольшой домик на Рублёвке. Где она живёт одна, ну, или почти одна.

Стресс стал моим спутником. В течение суток я остался без семьи, и любви. И виноват во всём только сам. С тех пор прошёл год, состоявший из множества бессонных ночей.

Больше с Лизой мы не виделись. Если не считать случайной встречи, через пару месяцев здесь же, в клубе. Я заливал своё горе алкоголем и зализывал рану новыми знакомствами. В клуб я пришёл с Ликой, своей новой подругой. Друзья постарались — познакомили с молодой, но уже известной пианисткой. Лика на моём фоне выглядела хрупким и прекрасным стебельком. Мы столкнулись с Лизой в «Дягилеве» на танцполе. От неожиданности я растерялся. Лиза оценивающе посмотрела на девушку и повернулась ко мне:

— Хорошо выглядишь», — сказала она.

— Ты тоже, — ответил я и увлёк Лику к барной стойке.

Медленными глотками тяну очередную порцию виски.

Он бы подошёл, я бы отвернулась.

Он бы приставал ко мне, я б ушла…»

«Только принца нет, где ж он подевался?

Я не поняла…»

Я замечаю неподалеку в толпе своего потерявшегося соседа. Глаза его блестели, ямочки на щеках излучали добродушие. Он держит за руку юную длинноногую лань, блондинистую свечку, с тонкой талией, бледной кожей и щедрым ртом. Машу ему рукой. Алик увидев меня стал проталкиваться к бару.

Мы здороваемся, как будто давно не виделись

— Хай! — я протянул руку.

— Привет! — он ударил по моей ладони.

— Катя, — кричит мне Алик, представляя блондинку, одетую в чёрное платьице нескромной длины. — А это Денис.

В бокале у Алика плещется красное вино. Катя через трубочку тянет коктейль — кажется, это «Мохито».

— Красивая девушка! — Кричу я ему прямо в ухо. Музыка орет так, что ничего не слышно.

Алик расплылся в довольной улыбке. Катя нас не слышит — увлечённо читает эсэмэс. Потом она смотрит на нас, и кричит:

— Мальчики, поехали в «Оперу»! Там мои подружки зажигают, и еще можно заказать столик. — Рита поочерёдно смотрит на нас, пытаясь уловить нашу реакцию на заманчивое, по её мнению, предложение. Две ее лучшие подруги оттягиваются в одиночестве и зовут нас переехать к ним. Со слов Кати, в «Опере» нас ждёт встреча со сказкой — так хороши, ее подруги. Неизвестно, насколько хороши девушки на самом деле, но то, что молоды, — это точно, что обычно списывает прочие недостатки.

«Нож я подарю тебе, ты выиграл, бери -

Теперь он вечно будет у тебя внутри…»

Алик, если девушка ему нравится, готов поехать куда угодно — лишь бы проснуться утром в одной постели. Однако я в «Оперу» не поеду — завтра рано вставать. И я отказываюсь, сославшись на усталость.

«Нож, я подарю тебе — ты выиграл пари!

Ты так хотел побед — так забирай свой приз.

Чего ж ты ждёшь? Цветок и…»

«Виагра» заканчивает выступление и покидает сцену под жидкие аплодисменты толпы. Уходят и Алик с Катей, махнув на прощание рукой. Больше знакомых я не вижу. Из динамиков начинает молотить жесткое техно.

Я протискиваюсь сквозь танцпол, делаю пару кругов по залу. но Белоцерковского не вижу. И начинаю потихоньку топтаться на месте, в такт музыке, дёргаясь вместе с другими клабберами. Я знаю эту публику. Половина присутствующих ищет секса, другая половина, спасается от одиночества. Атмосфера клуба пропитана запахами желаний… безответные улыбки, потерянные взгляды, пьяные обещания и разбитые надежды.

Постепенно монотонное топтание затягивает меня, как танец шамана увлекает чукчу… время останавливается. Проходит минут тридцать, а может быть час или полтора…

Наконец я устаю от музыки и толчеи. Пора домой. Завтра утром (пардон, уже сегодня) семинар по гипнозу у Панченко, и не мешало бы немного поспать.

Надо выпить на посошок и, протиснувшись к бару, заказываю двойной виски. На сцену снова выходит Синиша.

— Друзья, мы продолжаем наш вечер! — Синиша провёл рукой по чисто выбритой голове. — И сейчас мы предлагаем вашему вниманию «Огненное шоу». Встречайте крутых и несгораемых ребят!

Краем глаза замечаю, как напряглась и перегруппировалась охрана, встав ближе к сцене, на которую вышли трое мужчин в огнеупорных, как я думаю костюмах. Огневержцы под музыку AC/DC начинают извергать языки пламени. То ли от грохота децибелов, то ли от столкновения с борцом у меня заныла поясница, — последствия регбийной травмы. Я смотрю, как во все стороны летят искры, осыпаясь вниз на клабберов. И я понимаю, что людей слишком много, зал слишком переполнен, а музыка становится слишком громкой. В случае пожара к лестнице будет не пробиться. От этих мыслей мне становится не по себе. У охранников напряжённые лица. Надо валить, пока при памяти. Я рассчитываюсь и спускаюсь на первый этаж. Очереди в гардероб нет. Я взял пальто и вышел на улицу. Двери захлопнулись, отрезая музыку.

7

Четвёртый час ночи. Всматриваюсь в поредевшую толпу, стоящую на входе. Паша стоит у входа и разговаривает с миниатюрной блондинкой. Под ногой хрустнул лёд. После клуба дышится так легко, будто я где-то за городом. Ветер утих, но снег мягкими хлопьями продолжает сыпать с небес. Снежинки тают на моих руках и голове. Хорошо! Или я так набрался? Алкоголь — лучший антидепрессант. Делаю несколько глубоких вдохов, наслаждаясь морозным воздухом. Вокруг меня заснеженные деревья и скамейки парка. Навстречу в «Дягилев», а может, в находящуюся по соседству «Парижскую жизнь», спешат молоденькие девчонки. Музыка. Движение и смех. Всюду улыбки. Сплошной позитив действует на меня, и я тоже начинаю улыбаться.

Каретный ряд встречает звуками автомобильных клаксонов. На улице, несмотря на ночное время, — столпотворение машин и шум моторов. Автомобили двигаются по колеям, проторенным колёсами в рыхлом покрове непрекращающегося снегопада. Засунув кулаки в карманы, я торопливо (насколько позволяет ноющая все больше поясница) шагаю в сторону Бульварного кольца. Где-то тут припарковался мой водитель. Ближе остановиться невозможно — несмотря на время, всё занято метров на четыреста в обе стороны. По пятницам и субботам, когда «Дягилев» «зажигает», движение возле клуба становится проблематичным, а парковка — вообще невозможной: в два ряда стоят «мерседесы», «бентли», «ауди», «БМВ» и прочие «порше». В салонах спят водители.

Впереди меня, на освободившееся место, пытается припарковаться «мерседес-купе» — в клуб приехала очередная нимфетка. Припарковать машину в ограниченном пространстве она, конечно, не умеет. Парковщик активно размахивает руками, пытаясь помочь девушке. Места достаточно, но водительские права, наверное, были подарены вместе с машиной. Я смеюсь.