Максим Васильев – Танец с бубном. Часть 1 (страница 34)

Адамович как-то заметил, что именно дочь настраивает отца выступать против него. «Денег ей, видите ли, не хватает на тусовки», — возмущался он. Так ли это? И могла ли она за спиной отца, что-то предпринять? Маловероятно, конечно, но и исключить нельзя. От пьяного отца можно услышать много чего. У всех есть свои скелеты в шкафу, есть они и у Ильича. А что, если допустить, что некто, опасный и весьма дерзкий, вошел к ней в доверие и получил некий компромат на шефа? И этот вариант исключить нельзя.

Чем еще можно подкрепить версию? Я потер уставшие глаза, встал и подошел к окну. От него веяло холодом. Из окна посмотрел на стеклянную крышу зимнего сада, на куда-то спешащих клерков. Время как будто замерло. А мысли блуждали далеко от холодной Москвы: где-то на Мальдивах, где белый песок и безбрежный океан… Стоп! Не расслабляться!

Я взял бокал с коньяком, немного погрел его в ладони, и смакуя, сделал маленький глоток, затем вернулся за стол, чтобы заняться делом.

Тем не менее Карамышев, остается человеком с большими амбициями, хотя и ничем не обоснованными, он продолжает ощущать себя большим начальником. Бизнес-центр — когда-то недостроенное здание НИИ, находилось на балансе крупного союзного министерства, где Карамышев был членом Коллегии. При ликвидации министерства, по времени совпавшей с приватизацией, он и заместитель министра Павловский, сумели вовремя сориентироваться и успели, передать недостроенное здание на баланс «Межрегионального фонда поддержки промышленного строительства», который сами и создали. Председателем фонда стал Карамышев. Павловский, умер через несколько лет, а вот Карамышев до сих пор остается руководителем.

Этот фонд, один из первых акционеров «Ойл Веста», внес в уставной капитал недостроенное здание, находящееся в историческом центре Москвы, и получил 34 % акций. То самое здание, которое Адамович, с помощью нефтегазового сообщества и превратил в современный 23-этажный бизнес-центр. Считается, что талантливый человек, талантлив во всем. Адамович безусловно был таким человеком.

У фонда уже несколько лет финансовые трудности. В подробности я не вдавался, но Карамышев стал скидывать акции «Ойл Веста». И похоже, финансовое положение до сих пор не стабилизировалось, потому что арендуемые площади, в этом году сократились вдвое. Ильичу, очень важен существующий расклад среди акционеров, имеющих право голоса, вот он и помогает Карамышеву с «правильной» продажей акций, но я бы сильно удивился, если шеф и с этого не срубил свой процент. На этой почве мог возникнуть конфликт? Конечно. С другими акционерами «Ойл веста» Карамышев общается мало, за исключением Саши Тура, с ним у него весьма доверительные отношения. Общение Карамышева с Туром моих подозрений не вызывало, они приятельствовали весьма давно, еще со времен создания «Ойл Веста». А вот то, что в последнее время, я неоднократно замечал Карамышева, на дружеской ноге с Желтухиным, вызывало вопросы. Что их связывает? Что вообще может быть общего у пожилого пьяницы и молодого бизнес-хищника? Разница в возрасте более чем в двадцать лет, кардинально различающиеся жизненные интересы…Могли ли акции фонда, которые продавал Карамышев, стать темой их общения? Могли, но если так, то это напрямую задевает интересы Адамовича… И тогда возникает вопрос, против кого дружим? М-да, вопросы, сплошные вопросы.

Ну и что мне это дает? Акционеров так или иначе недовольных Ильичом, больше, чем один Карамышев. Но это не повод для наезда, да и значимых конфликтов не наблюдалось. Полгода назад на общем акционерном собрании Адамовичу едва удалось сохранить должность, и продлить полномочия еще на три года. Тогда за шефа голосовал и Карамышев. Возможно, Ильич что-то пообещал ему, за «правильное» голосование, и не выполнил? «Обещать не значит жениться» — любила повторять Ника. Эту поговорку она заимствовала у мужа.

А если посмотреть на ситуацию с позиции эниостиля. Карамышев — среднего роста, со стройный, несмотря на возраст и пропорциональной фигурой. Я никогда не видел его без костюма и галстука, обувь начищена до блеска. Министерские привычки сохраняются до сих пор, хотя давно нет министерства, да и он не чиновник. Он выглядит как классический Север, так в эниостиле называется логический тип. Разговаривает он тоже как логик, обычно это нудное, безэмоциональное бухтение в одном темпо ритме. Тихий алкоголизм — проблема этого типа, характерная особенность. Они часто спиваются в одиночку, стараясь пить так, чтобы никто из окружения этого не видел. Для окружающих старается показать, что у них все «окей». Северу в эниостиле соответствует геометрическая фигура квадрат. Его я и начертил в ежедневнике, напротив фамилии акционера.

Позвонил Евменову, долго он еще будет в ментовке болтаться. Чем раньше Адамович покинет Москву, тем для него безопаснее, в этом я был уверен. Автоответчик, предложил оставить сообщение, что я и сделал. Пьет, блин, наверное, в лицензионно — разрешительном отделе с гначальником, догадался я, но трубку то взять может.

Я, держал телефон возле уха одной рукой, а другой коньяк, и только допив его, осознал, что делаю, положил мобильник на стол и прекратил вызов.

«Что-то не бьется, — сомневался я. — На роль злодея, Карамышев явно не тянет. Шестидесятипятилетний дяденька, большую часть жизни проведший в министерстве, вряд ли решится на такую авантюру. Да и Север не подходящая фигура для дерзкого вымогательства».

А если допустить, что некие подельники Карамышева, за его спиной, а может и с его молчаливого согласия решили срубить денег. То же возможно. Если бы Ильич подтвердил, что у него с Карамышевым были «непонятки» на несколько лимонов зелени (то, что Ильич кому-то должен он никогда не признает), то у меня появилась бы версия и можно было ее разрабатывать, и направив в этом же направлении ментов. Но Ильич молчит! И я поставил на квадрате жирный знак вопроса.

Рядом записал задание Витковскому, собрать информацию на дочь Карамышева. Можно на пару дней посадить ей наружку, понаблюдать за дамой, и, я сделал вторую запись, как напоминание себе, договориться о прослушке ее телефона. Еще через минуту я вырвал и скомкав лист, швырнув его в мусорное ведро. Нет смысла распылять силы и средства на эту дамочку, участие которой неочевидно. Надо искать мужчину! Серьезного мужчину, с обидой и возможно давней, имеющего возможность и смелость наехать на весьма непростого человека, каким безусловно являлся мой шеф.

На столе шумно завибрировал телефон, на дисплее высветилось: Евменов.

— Привет, — услышал я нетрезвый голос. — Я скоро буду.

— Сергей, твое «скоро», — для меня слишком долго, — резко ответил я. — Заканчивай и срочно катись на работу. Поднимешься в приемную и сам отдашь Валере командировочное удостоверение. Ты понял? Срочно! — и не дожидаясь ответа бросил трубку.

Посмотрел на пустой фужер, пододвинул поближе телефонный аппарат, но вместо того, чтобы нажать кнопку секретаря, попросить принести еще соточку коньяка, подумал, завтра надо быть в форме, и нажал на клавишу связи с Бюро пропусков.

— Саша, — сказал я, когда начальник бюро взял трубку. — Мне нужен список, наверное, за последние полгода, хотя нет, давай за три месяца, всех, кому заказывали пропуск в «Фонд поддержки промышленного строительства». Ну, ты понял, к Карамышеву. Брось текучку и сам займись этим, срочно займись.

— Понял, Денис Сергеевич!

Я отбился. Сосем не вовремя пульсирующей болью заныла поясницца. Я наклонился вперед и не вставая с кресла, костяшками пальцев начал растирать спину, массируя поясницу. Подумал, что отчасти виноват сам: нельзя так долго сидеть, не вставать и не разминать спину. И вообще, давно было надо лечь под нож нейрохирурга, навсегда распрощаться с болью. Сделав сто разогревающих движений, почувствовал, как боль отступает, и встал с кресла.

Потом еще долго разминал спину, сделал пятьдесят энергичных наклонов вперед, каждый раз ударяя пальцами в пол (попутная набивка), затем круговые движения туловищем и закончил, помахав туда-сюда руками, разгоняя кровь. Боль поутихла, и я вернулся за стол.

26

Хорошо, но если не Карамышев, то кто? Что я знаю о его окружении? В большинстве своем — бывшие министерские чиновники среднего ранга. Замшелые старички, в потертых костюмах, пару раз в неделю они собираются в фонде, изображают бурную деятельность… А может и приходят то только для того, чтобы выйти из дома, или как-то оправдать копейки, которые получают в фонде. В день зарплаты они традиционно собираются в баре «У кабана», выпивают по маленькой кружке пива (думаю из экономии), и с чистой совестью разъезжаются восвояси. В общем ничего интересного. Стоп! А рыжий? Эта мысль пришла неожиданно, как озарение. Забыв о Карамышеве, я остудил рассудок, который уже начал перегреваться, бесполезно бегая по кругу, и вспомнил разговор с Адамовичем, у него в кабинете, произошедший тогда же, около года назад. Как я мог упустить факт, я с досады даже шлепнул ладонью по столу, что возле Карамышева трется мутный человек, то ли бизнесмен то ли бандит. Ильич рассказывал мне, что Карамышев, как-то пришел к нему с коммерческим проектом. Причем не один, а вместе с рыжеволосым челом, с говорящей фамилией Сучков. Тогда я эту фамилию запомнил, потому что в пору регбийной юности, со мной в команде играл парень, с такой фамилией. Прилично кстати играл. Предложение, со слов Ильича, было настолько выгодным, что сильно его насторожило (всем известно где бывает бесплатный сыр…). Поэтому он решил пробить рыжего по милицейским учетам. ЗИЦ ГУВД подтвердил сомнения Адамовича. Гражданин Сучков, с погонялом «Рыжий» в конце девяностых мотал срок, за вымогательство. Прочитав справку, Ильич не сильно то и удивился. Он при мне позвонил Карамышеву и посоветовал гнать рыжего взашей. Однако, Карамышев не послушал добрый совет, потому что у Сучкова вскоре появился пропуск в бизнес-центр, как у сотрудника фонда. Во время ланча, я неоднократно видел его в нашей пивнушке. Накачанный крепыш, лет тридцати пяти с толстой, в палец толщиной, «голдой» на шее. Возникает вопрос, с кем еще он общается в бизнес-центре?