Максим Томилко – Временные трудности 3 (страница 67)
— Как скажешь, соколик, — покладисто согласился Юрий Андреевич. — Думаю, нашу пальбу уже услышали, скоро здесь будет немало народу. Так что бери своих орлов и шуруй в адрес — этот чмошник говорит, это где-то рядом. А я здесь побуду. Очень уж хочется мне в ясны очи Котова взглянуть.
— Да хрен с ним, лишь бы Ленка жива была, — безразлично махнул рукой Егор.
Старик возразил:
— Нет уж. Единожды предавшему… но это ладно, всему своё время. А вы, уроды, молитесь, чтобы девчонка жива была, иначе я вам всем реально не завидую…
Конский топот нескольких лошадей на улице возвестил о том, что пожаловала кавалерия. В калитку вбежало сразу несколько нижних чинов конно-полицейской стражи при табельных винтовках да с нагрудными патронташами. Юрий Андреевич громко свистнул, привлекая их внимание, и призывно махнул рукой. Те приблизились и мгновенно сориентировались в происходящем.
— Там оружие их валяется — соберите, — Егор кивнул на вход в храм и вышел на улицу.
Ему никто не препятствовал. По улице, дребезжа по мостовой и высоко подпрыгивая на ухабах, неслась пара экипажей и закрытая карета с его бойцами. Это было весьма кстати. Егор вышел на середину дороги и замахал руками. Повозки остановились.
— Все за мной.
Он назвал кучеру адрес и уселся в карету к своим орлам.
— Здорово, мужики. Сейчас один дом зачищать будем. Я с вами пойду, — он спрятал крохотный пистолет в потайную кобуру на ноге. — Ствол дайте кто-нибудь. Что у тебя? Маузер? Годится. В общем так, парни, имейте в виду — в доме заложница. С остальными можете не церемониться. Валите всех, кто шевелится. Бабы и дети, понятно, не в счёт. Мужики, жену мою не зацепите…
— Как же вы без брони-то, господин ротмистр? — неуверенно спросил кто-то из ребят.
— С божьей помощью, — отмахнулся Егор. — Аккуратней, я вас очень прошу.
Все понимающе закивали.
— Ты, — он кивнул на парня, который отдал ему пистолет. — Организуешь людей из тех экипажей и оцепишь дом. Скажешь — это мой приказ. И смотри мне, чтобы ни одна сволочь не ушла.
— Слушаюсь, господин ротмистр.
Кучер оказался из своих и без напоминания остановил карету за несколько домов от искомого. Здоровый как медведь вахмистр с броневым щитом первым выпрыгнул наружу и заспешил к нужному дому. Оставшийся не у дел боец уже громко распоряжался, расставляя оцепление.
Калитка оказалась не заперта. Стиравшую во дворе бельё женщину оставили без внимания, а вот сидевшего на крыльце мужика, вскочившего на ноги при их появлении, угостили резинкой из нагана. Дверь чуть было не снесли с петель — она с такой силой ударилась о стену, что, казалось, задрожал весь дом. Раздался звон разбитого стекла, и где-то в глубине, в одной из комнат, рванула светошумовая. Похоже, боец, оставшийся на улице, проявил похвальную инициативу. Из полутёмной прихожей раздался винтовочный выстрел, но пуля, срикошетив от щита, впилась в деревянную стену. Группа захвата не замедлила свой темп, как только цель обозначилась, Егор снял её одним выстрелом в голову и на всякий случай проконтролировал. Рука идущего сзади бойца убралась с его плеча — это значит, комнату слева от входа зачистят. Позади пару раз выстрелили, а затем кто-то громко заорал. Идущий впереди вахмистр пнул дверь и ворвался внутрь последней комнаты. На полу, зажимая уши руками, сидел какой-то мужик. Перед ним валялся наган. Егор, не раздумывая ни секунды, влепил ему пулю в лоб. На стоящей у разбитого окна кровати кто-то копошился под лёгким одеялом, сплошь покрытым осколками стекла. У кровати на стуле лежала небольшая круглая шляпка с перьями. Егор мгновенно опознал её.
— Лена! — он подскочил к кровати и рывком сдёрнул одеяло.
Она была жива. Егор отметил большой синяк под глазом, явно сломанный нос и разбитые, опухшие губы. Жена затравленно глядела на него, прижимая к груди обрывки платья.
— Ленка! — он схватил её за плечи, но Лена тут же закричала, видимо, от боли.
— Чисто, командир, — раздался сзади чей-то голос, но Егор никак не отреагировал.
Он не мог отвести от жены глаз.
— Боже, что ей пришлось пережить, — мелькнуло в голове.
— Пойдём, любимая. Всё кончилось, — он с трудом смог выдавить из себя эти слова. Что-то противное и холодное сжало его внутренности, а к горлу опять подкатил проклятый комок. Боковым зрением он увидел, что стоявший рядом вахмистр легко подхватил с пола свой тяжеленный щит и мотнул головой, предлагая остальным убираться из комнаты. Тихо скрипнула аккуратно прикрытая дверь.
— Так, братцы, — услышал он чей-то голос. — Чтоб об этом ни единой живой душе! Всем ясно?
— Да нечто мы совсем без понятия, Антип Савельич, — тут же отозвался кто-то.
— Смотрите мне. Ежели что прознаю, всех под монастырь подведу. Ну вы меня знаете.
— Да могила, господин вахмистр, даже не сомневайтесь…
Внезапно Лена разрыдалась. Должно быть, только сейчас осознала, что всё закончилось. Егор замешкался, не зная, как к ней подступиться, чтобы не причинить ненароком боль, но Лена сама потянулась к мужу, и он очень бережно обнял её. Буквально через пару минут слёзы прошли сами собой. Она ещё какое-то время прижималась к нему, но потом отстранилась и, не обращая внимания на битое стекло, села на кровати.
— Дай мне пистолет, — тихо попросила она.
— Ещё чего удумала. Собирайся лучше, любимая, домой поедем.
Она бросила на него неприязненный взгляд и поднялась. Затем, заметив труп человека на полу, подскочила к нему и принялась пинать ногами. Егор попробовал как можно мягче остановить Лену, но она вырвалась из его рук и продолжила избивать мёртвое тело. Парень решил больше не вмешиваться, в конце концов, этому типу уже всё равно, а ей нужно дать хоть какой-то выход эмоциям. Вскоре Лена выдохлась и, плюнув напоследок трупу в лицо, отошла в сторону. Егор молча наблюдал за этой вспышкой агрессии, а когда она успокоилась, скинул с себя пиджак и набросил ей на плечи. Так всё же получше…
Выводя Лену во двор, он заметил мужика, схлопотавшего резинку в живот в самом начале штурма, и женщину, стиравшую бельё в большом ржавом корыте. Сейчас они стояли рядом у стены под охраной какого-то полицейского.
— В этом доме живете? — спросил их Егор, замедляя шаг.
Они молча кивнули. Тогда Егор достал маузер и хладнокровно застрелил обоих.
Лена никуда не выходила из дома и почти не разговаривала. Доктор, навещавший её каждый день, сказал, что ребёнка она потеряла.
Юрий Андреевич привёл ей сиделку, благообразную старушку из какого-то монастыря, но заходить к Лене категорически отказался. Сказал только, что штабс-ротмистр Котов застрелился, а оставшиеся подранки из храма погибли в камере в ходе внезапно вспыхнувшей драки. Наверняка без вмешательства графа Белова здесь не обошлось, но Егор новости воспринял совершенно спокойно, даже скорее безразлично, так как судьба тех людей его нисколько не волновала.
Осенний салон — ежегодная художественная выставка, проводимая в Париже с 1903 года, быстро стала самой прогрессивной витриной для разного рода экспериментального современного искусства в стиле модерн. В седьмом зале, где выставлялись работы Матисса, Вламинка, Мангена, Дерена и Камуэна, толпилась уйма народа. Конечно же, уже давно прошли те времена, когда, в общем-то, невинные полотна вроде «Олимпии» кисти великого Мане вызывали грандиозный скандал, но и сейчас публика требовала ярких и эпатажных впечатлений и с нетерпением ждала, чем же её удивят молодые новаторы.
Двое прекрасно одетых мужчин средних лет, вошедших в этот зал, остались совершенно равнодушны к творчеству экспрессионистов. Они расположились на длинной лавке в центре зала около скульптуры работы Альбера Марке, волею судеб послужившей тому, что всех этих молодых художников стали впоследствии называть les fauves, то есть «дикие», или фовисты. Мужчины огляделись по сторонам и посчитав, видимо, что не привлекли своим появлением ничьего внимания, негромко заговорили:
— И как вам, князь, это, с позволения сказать, творчество? — высокий блондин с армейской выправкой кивнул в сторону одной из картин, возле которой происходило самое жаркое обсуждение.
Это был портрет тридцатитрёхлетней жены Анри Матисса Амели Парейр, названный La Femme au chapeau, или «Женщина в шляпе». В типичном фовистском стиле её лицо было испещрено зелёными, розовыми и жёлтыми пятнами под кирпично-красными и кобальтово-синими волосами, на которых красовалась огромная фиолетовая шляпа с разноцветными перьями.
Князь N. бросил в ту сторону быстрый взгляд и презрительно скривился:
— Я надеюсь, граф, вы позвали меня сюда не того, чтобы обсуждать эту мазню? Довольно странное место для серьёзных дел, а господин Сомов передал, что у вас очень срочное и важное дело…
— Место выбирал не я, князь. Перед вами у меня была здесь встреча с Гансом — это его идея. Он сказал, что в этом сборище идиотов серьёзного человека будет видно издалека.
— Давайте ближе к делу, Павел Константинович.
— Извольте, князь. Сегодня Ганс недвусмысленно предложил нам всем свою помощь…
— Кто такой Ганс? — быстро перебил своего собеседника князь N.
— Он представился мне полковником германского генштаба. Хотя я уверен, что имя и фамилия вымышленные, и к генеральному штабу он не имеет никакого отношения. Скорее всего, разведка.