Максим Томилко – Временные трудности 3 (страница 62)
У ротмистра оказался прекрасный аппетит. Ему хватило буквально пяти минут, чтобы осилить свою, судя по всему, двойную порцию. Когда он встал из-за покрытого белоснежной скатертью офицерского стола и вопросительно взглянул на своих невольных собеседников, поднялись четверо мужчин.
— Фамилии? — неприязненно бросил офицер.
— Чернов.
— Ульянов.
— Натансон.
— Зиновьев.
— Ульянов? — переспросил ротмистр. — Владимир Ильич?
Дождавшись утвердительного кивка, жандарм рявкнул:
— Ульянов, вернитесь на место, а остальные — пошли вон!
Владимир Ильич замер, не сводя с ротмистра удивлённого взгляда. Оставшиеся прошли к выходу из столовой.
— Но, насколько я помню, молодой человек, вы говорили о свободе выбора…
Жандарм саркастически хмыкнул.
На улице раздалось три пистолетных выстрела, а чуть погодя ещё один. Сидевшие за столами люди молча переглянулись.
— Вернитесь на своё место, Владимир Ильич, — спокойно повторил Егор, а затем улыбнулся. — Моя супруга хотела бы с вами познакомиться. Крайне интересуется…
Он согнал улыбку с лица и повернулся к остальным:
— Итак, господа, первое время жить и работать будете здесь. В свободе передвижений вас не ограничивают, но приближаться, а тем более покидать периметр запрещено. Охрана стреляет на поражение без предупреждения. Сейчас принесут бумагу и чернила — изложите подробно, что вам потребуется для работы. По всем вопросам обращайтесь через охрану к местному коменданту — штабс-капитану Юрченко. Желаю вам успехов в работе. Честь имею.
Как ни странно, попав в свой родной город самого начала двадцатого века, Егор не испытал тех же чувств, что тогда, в военном сорок первом, хотя отличий сейчас было ещё больше. Может, всё дело в отсутствии молчаливого конвоя из госбезопасности, но, скорее всего, он просто знал, что его здесь ждёт, и особых поводов для переживаний не было.
Для путешествия им выделили целый поезд, состоящий из шестнадцати вагонов второго класса. В нём с весьма неплохим комфортом смогло разместиться около полутысячи бойцов. Чтобы не привлекать к ним повышенного внимания, по прибытии состав загнали в какой-то тупик, где вместо комитета по торжественной встрече их уже поджидала пара офицеров в жандармских мундирах в сопровождении какого-то железнодорожного начальства.
— Знаешь, Егорушка, ты бери этого юношу бледного со взором горящим и поезжай по начальству представляться, а мне некогда с ними расшаркиваться, — решил Юрий Андреевич, углядев в окно встречающих. — Передай, что я непременно засвидетельствую своё почтение, но через пару дней. Придумай нечто весомое и убедительное. Типа, миссия секретная или что-то в этом роде.
— Сделаю, не вопрос…
— Ну, тогда воюй, а мы со штабс-ротмистром исчезаем. И да, чуть было не забыл: ты при планировании операций учитывай, что это не Питер — тут, почитай, целый город под землёй есть…
— Да знаю. Сам в детстве лазил как-то.
— А, ну да… Ты же местный. Ну бывай, орёлик.
— Удачи вам, господа, и да хранит вас бог, — Егор чопорно склонил голову, чем заслужил лукавую улыбку и дружеское подмигивание графа Белова.
Юрий Николаевич, видимо, конспирации ради был облачён в неплохой костюм-тройку из серого сукна и чёрные блестящие туфли по последней европейской моде. Штабс-ротмистр Котов своим одеянием тоже походил на зажиточного горожанина. Шикарная шелковая рубаха с косым воротом, пиджак, жилетка, из кармана которой свисала толстая серебряная цепочка часов, да новенькие, явно впервые надетые штаны, заправленные в начищенные до зеркального блеска сапоги. Образ небедного купца или столь же успешного лавочника дополнял картуз с лакированным козырьком.
Егор выбрался из вагона и после взаимных «реверансов» со встречающими отбыл в сопровождении барона фон Медема к московскому градоначальнику. Оставшийся под присмотром офицеров личный состав должен был после приёма пищи небольшими партиями передислоцироваться в казармы одного инженерного батальона, ради такого случая отбывшего на манёвры.
Генерал-майор Георгий Петрович фон Медем, недавно назначенный московским градоначальником, принял их весьма радушно и буквально с порога заявил, что очень рад приезду и готов оказать всяческую поддержку. Егор тоже в долгу не остался и рассыпался в многочисленных комплиментах его педагогическому таланту, позволившему воспитать достойного потомка… Хотя, если говорить начистоту, в этот момент Егору очень хотелось примитивно заехать по морде, причём сразу обоим. Но бароны, ни о чём таком не подозревавшие, восприняли хвалебные оды вполне благосклонно и остались довольны его красноречием. На этом Егор посчитал предварительные ласки завершёнными и перешёл к делу.
Решено было, по примеру операции в Санкт-Петербурге, задействовать местную полицию и войска. Градоначальник не возражал и назначил общее совещание через два часа. Пользуясь случаем, Егор отобедал в довольно модном летнем ресторане Крынкина на Воробьёвых горах, откуда открывался достаточно неплохой вид на не охваченную ещё массовой застройкой часть города.
Новый генерал-губернатор Пётр Павлович Дурново, семидесятилетний генерал от инфантерии, на совещании не присутствовал, сославшись на занятость, но по этому поводу никто из собравшихся расстраиваться не спешил. Фактическим губернатором был Владимир Фёдорович Джунковский, хотя формально должность занимал совершенно другой человек. Егор слышал, что в их истории именно Джунковский будет помогать большевикам в становлении спецслужб, но сейчас, как говорил Юрий Андреевич, предъявить ему нечего, да и, вполне возможно, это были просто слухи…
Совещание прошло довольно быстро. Высокое начальство не пыталось вникнуть в детали, а лишь в очередной раз заверило, что всю необходимую помощь готово предоставить в полном объёме и ждёт для утверждения уже готовый план операции по искоренению преступности в Москве. На вопрос Егора, готовы ли места для размещения задержанных и налажено ли обеспечение провиантом и медикаментами, никто ничего толком ответить не смог. На этом и закончили.
Пожалуй, единственным результатом данного совещания было знакомство с Александром Григорьевичем Петерсоном, начальником отделения по охранению общественной безопасности и порядка в Москве, да Василием Ивановичем Лебедевым, начальником Московской сыскной полиции.
В приёмной московского градоначальника Егора аккуратно придержал за локоть Петерсон, невысокий мужчина средних лет в жандармском мундире со Станиславом на шее.
— Егор Николаевич, мне вчера звонил господин статский советник Макаров. Николай Александрович приказал обеспечить вам полное содействие. Я здесь человек новый, назначен на эту должность буквально на днях, поэтому вряд ли смогу быть вам полезным. Но могу отрекомендовать вам ротмистра Головина как человека, обладающего необходимым опытом и хорошо знающего Москву. Также московский обер-полицмейстер, точнее, теперь уже градоначальник, как вы только что слышали, ждёт план операции. Поэтому предлагаю совместную поездку к господину Лебедеву для, так сказать, налаживания взаимодействия.
Егор не возражал.
В сыскной полиции он провёл почти весь день, разрабатывая план операции, в принципе, идентичный той, что они недавно провели в столице. Как оказалось, самыми криминогенными в это время были район Хитровского рынка и Трубной площади. Памятуя последнее наставление Юрия Андреевича, Егор озаботился перекрытием возможных путей бегства через подземные ходы, насколько это вообще было в его силах. Пришлось переворошить целую пачку всевозможных древних планов коммуникаций и даже затребовать несколько специально обученных людей, которым по роду службы было положено разбираться во всех этих подземных хитросплетениях. Да и вопросы с конвоированием и содержанием теперь приходилось тоже решать самому.
Освободился Егор только под вечер и, отправившись в расположение своей части, обнаружил в выделенной ему комнате записку, в которой граф Белов уведомлял о приглашении на ужин к одному крупному московскому промышленнику и меценату, владельцу кожевенной и суконных мануфактур.
Решив, что немного развеяться не помешает, граф Иванов принял душ, чисто выбрился и отправился по указанному адресу. Ужин удался на славу: Егор приятно провёл время в компании хлебосольного, хорошо образованного хозяина, до отвала наелся разнообразных деликатесов, послушал приятную музыку, выпил отличного вина и очнулся в сыром кирпичном подвале, скованный по рукам и ногам тяжеленными кандалами времён, наверное, ещё Ивана Грозного.
В горле стоял противный привкус каких-то химикатов, ужасно хотелось пить. Тусклая масляная лампадка с трудом освещала небольшое помещение с низким сводчатым потолком из красного кирпича, густо покрытого белыми высолами и паутиной.
Юрий Андреевич и штабс-ротмистр Котов ещё пребывали в отключке. Егор, не особо надеясь на успех, попробовал кандалы на прочность, но это явно было безнадёжной затеей. Намертво вмурованная в пол петля из кованого прута в палец толщиной, фиксировавшая кандалы на ногах, тоже не поддавалась.
Видимо, звон его цепей разбудил товарищей по несчастью. Сначала Котов открыл глаза, а вскоре и граф Белов подал первые признаки жизни в виде своей обычной длинной матерной тирады.