Максим Томилко – Временные трудности 3 (страница 47)

— Господин хорунжий, прогулка закончена, — сказал Егор, вставая и отряхивая колени. — Началась работа. Мы теперь за эти вещи головой отвечаем, так что обратно идём по всем правилам. Высылайте вперёд головной дозор, обеспечьте тыловой, да и боковое охранение тоже организуйте.

— Не беспокойтесь. Егор Николаевич, я службу знаю, — заверил его хорунжий, не сводя внимательного взгляда с завёрнутого в брезент оружия.

— Тогда с богом.

Обратно шли гораздо дольше, но это совершенно не беспокоило Егора. Вряд ли стоило ожидать нападения, а все меры безопасности нужны были скорее для того, чтобы настроить всех на серьёзный лад.

К дому Антипова добрались без приключений. Лошади и экипаж оказались в полном порядке. Егор пожаловал старому леснику два рубля за труды, а Антипову сунул в карман пятирублёвую купюру. Затем попросил Халина написать бумагу в лесничество с предложением поощрить объездчика. Подписи с перечислением их должностей, да и графский титул в придачу смотрелись весьма внушительно.

Дав людям возможность пообедать и отдохнуть пару часов, Егор повёл свой отряд в имение графини Беловой. В провожатых на этот раз у них был средний сын Антипова, бойкий мальчуган, польстившийся на рубль. Это был один из двух пацанов, встреченных ими в лесу сразу же после переноса.

К Беловым добрались уже под вечер. Старая княгиня очень обрадовалась появлению Егора, да и барышни не остались равнодушными. Особенно много вопросов вызвал орден святой Анны и пожалованный императором графский титул.

За ужином Елизавета Матвеевна поделилась новостями. Как оказалось, в округе стало неспокойно: участились крестьянские восстания, накануне даже сожгли усадьбу соседнего помещика. На фоне этих новостей приглашение императора переехать в столицу выглядело очень заманчивым, не говоря уже о самом факте столь высокого внимания к небогатым уездным дворянам, но, к удивлению Егора, старая графиня наотрез отказалась покидать своё имение.

Понадобилось часа три, если не больше, чтобы уговорить её изменить решение. Лишь перспектива выдать молодых графинь замуж за столичных аристократов, помноженная на личную просьбу императора, возымела какое-то действие, и Елизавета Матвеевна скрепя сердце, наконец, согласилась. Действительно, с завидными женихами тут дела обстояли не очень. Да что там говорить, если даже появление в их доме Халина стало событием, хотя сын зажиточного кубанского казака вряд ли мог считаться в глазах старой графини достойной партией для её внучек, несмотря на полученное образование и службу в личной гвардии императора.

Сборы заняли весь следующий день. Елизавета Матвеевна тщательно отбирала каждую вещь, следила за тем, насколько качественно всё упаковывают, и чуть не плакала по вещам, которые не могла взять с собой. Имение оставляли на нового управляющего, которого обязали слать еженедельные отчёты письмами. Рано утром, перед отъездом, Егор успел с ним переговорить и остался вполне доволен произведённым впечатлением.

Провожать графинь высыпала вся деревня, и, надо признать, их кортеж смотрелся весьма внушительно. К обеду доехали до железнодорожного вокзала в Сызрани, где их встретил подполковник Громер. Он сдержал своё слово, и последний вагон в составе оказался в полном распоряжении отряда. Оружие сразу же разместили в одном из купе под охраной двух казаков. Имущество графинь тоже быстро загрузили, а их самих расположили максимально удобно. Егор на прощание уважительно пожал руку подполковника и пообещал, что непременно упомянет его заслуги. Поезд тронулся по расписанию, и никто из многочисленных жандармов, собравшихся на перроне, не обратил внимания на неприметного мужичка, который из-за линии оцепления сосредоточенно наблюдал за процедурой погрузки.

Два часа пути прошли спокойно, но вскоре бег деревьев за окном замедлился, а затем и вовсе прекратился. На вопрос Егора о причинах остановки проводник, приставленный к их вагону, лишь недоумённо развёл руками. При попытке пройти в голову поезда Егор обнаружил, что их вагон одиноко стоит на путях, а остальной состав уехал. Списывать эту ситуацию на случайность было бы верхом легкомыслия.

Егору не осталось ничего другого, как подать команду готовиться к бою. Он спрыгнул на железнодорожную насыпь и огляделся. С одной стороны путей было чистое поле, мало приспособленное к нападению по причине полного отсутствия каких-либо укрытий, а вот с другой — густой лес, примыкающий к насыпи практически вплотную, если не считать узкой полосы метров в двадцать шириной, сплошь покрытой высокой травой и редким кустарником. Если и следовало ожидать нападения, то непременно с этой стороны.

Тонкие стенки вагона являлись плохой защитой от винтовочной пули, поэтому Егор решил укрыть казаков под вагоном, где стальные колёса могли хоть как-то защитить их. Вернувшись обратно, Егор поделился своими соображениями с Халиным, и тот полностью поддержал его. Пока казаки спешно занимали позиции, Егор, порывшись в вещах, достал пуленепробиваемые спортивные костюмы и отнёс их графиням, строго-настрого наказав переодеться. Последний костюм он, недолго думая, надел сам и пошёл в купе, где двое казаков по-прежнему охраняли оружие.

— Идите к остальным и позовите сюда хорунжего и лучшего стрелка в отряде.

Парни быстро покинули свой пост, а Егор принялся распаковывать оружие.

Халин прибыл в сопровождении одного из старших урядников. Они тут же удивлённо уставились на оружие.

— Господа, слушаем меня внимательно. Это сверхсекретное новое оружие. Экспериментальные образцы. Если живы останемся, вы мне потом распишетесь о неразглашении, а пока запоминайте. Ты оптическим прицелом пользоваться умеешь? — спросил Егор урядника.

— Приходилось, — ответил он солидно, но потом смущённо добавил: — Правда, лишь раз.

— Неважно, разберёшься. Здесь и без него можно целиться. Короче, винтовка самозарядная — не надо затвор каждый раз дёргать. Магазин на десять патронов. Вот запасные. Смотри, как тут… — Егор быстро научил урядника менять магазин, потом оттянул и отпустил рукоятку затвора. — Всё, можно стрелять. Держи. Так, теперь с вами, Андрей Фёдорович. Это, в общем-то, охотничье оружие, но всё же сподручнее будет, чем ваш наган. Принцип работы схож с предыдущим образцом. Разберётесь, я надеюсь. Вы располагайтесь в одном конце вагона, а я в другом. Экономьте боеприпасы, потому как неизвестно, сколько их будет и когда подмога придёт.

— А она придёт? — с нескрываемой надеждой в голосе спросил Халин.

— Обязательно. Лишь бы поздно не было. С богом, господа.

Егор подхватил пулемёт, запасной короб с лентой и кряхтя потащил всё это на свою позицию. Спокойно лечь и изготовиться к стрельбе ему не дали: стоило показаться в дверях вагона, как по нему из леса выстрелили сразу из нескольких стволов. Егор рухнул на пол и распластался, жалея, что не может стать тонким, как лист бумаги. Потом он выставил вперёд пулемёт и начал экономно, в два-три патрона, подавлять видимые ему цели. Из-под вагона уже слышались выстрелы казаков. Обострённым опасностью слухом, даже невзирая на грохот «Печенега», Егору удалось расслышать свою «Сайгу». Судя по частым выстрелам, Халин вполне освоился с новым оружием, но вот о приказе беречь патроны, вероятно, позабыл.

Перестрелка закончилась так же внезапно, как и началась. Просто в какой-то момент по ним перестали стрелять. Егор какое-то время ещё лежал, поводя стволом из стороны в сторону, но видимых целей не было. Тогда он перезарядил «свежий» короб, спрыгнул вниз, на насыпь, и постарался как можно быстрее укрыться под вагоном.

— Все целы, братцы?

— Юрский убит, — донеслось откуда-то из середины вагона.

— Врёшь! Живой он пока, просто без памяти, — спокойный и рассудительный тон какого-то бывалого казака вселял уверенность, что неизвестный Егору Юрский и в самом деле жив.

— Что с ним?

— Пуля в шею попала. От боли и обморок. Я его перевязал чутка, но помрёт, видать, скоро.

— Фамилия твоя?

— Старший урядник Растяпин, ваше сиятельство.

— Да ты не Растяпин, ты Молодцов!

Раздался дружный хохот.

— Отставить смех! Смотреть внимательно, — громко рявкнул Егор и добавил совсем другим тоном: — Андрей Фёдорович, нам бы пошептаться.

— Уже бегу, Егор Николаевич, — крикнул Халин и через минуту оказался рядом с ним.

— Надо бы послать пару опытных ребят глянуть, что там в лесу.

— Сделаем, господин штабс-ротмистр. Растяпин, Тумин, ко мне.

Двое казаков выползли из-под вагона на противоположную от леса сторону насыпи и пригибаясь подбежали к ним.

— Осмотрите лес. Только аккуратно там.

— Если что, сразу отходите. Я постараюсь прикрыть, — напутствовал их Егор.

— Слушаюсь, ваше благородие, — ответил Растяпин и ужом скользнул вниз, увлекая за собой целую лавину мелких камней и грунта.

Егор провожал их взглядом до тех пор, пока казаки не скрылись в лесу, а затем обернулся к Халину.

— Справятся? Жалко будет потерять — людей совсем мало.

— Не беспокойтесь, Егор Николаевич. Растяпин этот у нас человек новый, но у него два Георгия за войну с японцами. Да и Тумин — служака справный.

— Это радует. Андрей Фёдорович, посмотрите, пожалуйста, как там наши графини.

— Слушаюсь.

В лесу раздался винтовочный выстрел. Егор снова приник к пулемёту, но в густых зарослях никого не было видно. Прошло несколько длинных томительных минут ожидания и, наконец, между деревьями показались их разведчики, толкающие впереди себя постоянно спотыкающегося, хромого мужика, прижимающего руки к окровавленному животу.