Максим Томилко – Временные трудности 3 (страница 36)
— Жребий брошен. Продолжим, господа.
С этими словами он подошёл к столу, но присаживаться не стал, а недовольно оглядел остатки пиршества и снова позвонил в колокольчик.
Офицер не заставил себя долго ждать.
— Передайте Её Императорскому Величеству, что мы будем ожидать в кабинете, — царь покосился на пустую бутылку. — Чего-нибудь желаете, господа?
— Того же самого, — предсказуемо ответил старик.
— Благодарю вас, Ваше Величество, — такой ответ показался Егору наиболее нейтральным.
— Прошу за мной, — Николай II направился к выходу, и им не осталось ничего другого, как двинуться следом.
Шли недолго. Их встретила небольшая по меркам этого дворца комната с зашторенными окнами, выполненная в уже привычном классическом стиле. В глаза сразу же бросилось обилие разнообразных картин, фотографий и миниатюр в верхней части стен, выкрашенных в темно-красный цвет. Снизу стены были украшены панелями из тёмного орехового дерева, прекрасно гармонировавшими с угловым камином, оформленным таким же ореховым порталом. Большая оттоманка, обитая восточным ковром, простой письменный стол с конторкой и приставленными к нему двумя креслами, шкафы с книгами да большой круглый стол с шестью резными стульями создавали достаточно уютную обстановку. Несколько ваз, каминные часы, пара мягких табуретов и множество мелких сувениров дополняли убранство этого кабинета.
— Располагайтесь, господа, — император жестом радушного хозяина указал им на круглый стол, на котором были выложены трубки, пепельницы, портсигары, зажигалки.
Юрий Андреевич тут же провёл быструю, но тщательную ревизию курительных принадлежностей и остановил свой выбор на заграничных папиросах с длинным мундштуком.
— Вы упоминали о заговоре. Можете назвать конкретные имена? — взгляд императора был твёрд и спокоен. Ощущалось, что он уже принял решение и настроен действовать.
— Николай Александрович, в данный момент никакого заговора ещё нет. Наше вмешательство изменит ход событий, и через какое-то время большинство наших знаний станет бесполезным. Нет смысла тратить сейчас время, обсуждая то, чего никогда не будет. Но если вам интересно, то могу сказать, что почти все члены вашей семьи в той или иной мере будут настроены против вас и императрицы. Также очень многие видные политики и финансовые магнаты объединятся против вас, преследуя свои интересы.
— Но, зная своих врагов в лицо, можно же не допустить их на ответственные посты или в Государственную думу.
— Я бы предпочёл, чтобы в состав этого органа вошли не демагоги — популисты, а профессионалы: юристы, экономисты, политологи… Пусть даже и настроенные к вам оппозиционно.
— Я вас не совсем понимаю, Юрий Андреевич. На мой взгляд, профессионалы будут гораздо опаснее.
— Они, прежде всего, просто люди. И если покопаться вдумчиво, то у каждого из них наверняка отыщется свой скелетик в шкафу, а то и не один. Профессионалы хоть пользу приносить будут, а наша задача — контролировать и направлять их энергию в нужное русло. Можно, конечно, не заморачиваться и установить жёсткую диктатуру, но, думаю, это вызовет ненужные сложности, поэтому я предлагаю пойти по пути наименьшего сопротивления — революцию ведь можно делать и сверху…
— Насчёт диктатуры — это вы сейчас пошутили? — улыбнулся царь.
— Да нет, в общем… Если вас смущает название — выберите любое другое, не суть важно… Да и не стоит бояться этого слова: в Древнем Риме должность диктатора изначально вводилась во время войн и различных гражданских смут. Ничего плохого в этом нет. Но если общество требует демократии и свободных выборов — то пожалуйста. Просто люди пока ещё не понимают, что демократия — это, прежде всего, власть денег. Там незаметно происходит подмена понятий и ценностей, а все эти свободы — пустой звук. К тому же, как скажет один наш общий с Егором знакомый, неважно, кто как голосует — важно, кто подсчитывает голоса. Хотя, быть может, и не говорил он этого никогда…
— У вас, Юрий Андреевич, очень интересно получается оперировать с временами. Я хотел бы услышать вашу историю во всех подробностях.
— Конечно, государь. На мой взгляд, занятный рассказ получится. Только прошу разрешения отложить его до более спокойных времён. Много всего ещё предстоит сделать.
— Я понимаю. Думаю, мы теперь будем часто видеться, так что найдём время скрасить досуг.
— С удовольствием развлеку вас с Александрой Фёдоровной. И, Ваше Императорское Величество, я просил бы ограничить круг посвящённых до возможного минимума. Пока о нашем иновременном происхождении знают всего пять человек. Я хотел бы попросить вас поговорить с Её Императорским Величеством и объяснить, что утечка недопустима.
— Юрий Андреевич, я вас прекрасно понимаю. Можете не беспокоиться. Но вы сказали: пять человек?
— Да. Это графиня Белова и её внучки. Они обещали хранить молчание.
— Вы говорили, они из Сызранского уезда?
— Так точно.
— Это далеко. Пусть переезжают в столицу. Так будет проще за ними приглядывать.
— Слушаюсь, государь. Хочу лишь заметить, что дела в их имении идут не лучшим образом, боюсь, такой переезд…
— Об этом тоже не беспокойтесь.
— Благодарю, Ваше Императорское Величество!
— Пустое. Телеграфируйте им завтра же.
— Ваше Императорское Величество, у нас там припрятано кое-какое стрелковое вооружение, превосходящее все существующие сейчас образцы. К тому же, по счастливому стечению обстоятельств, сконструированное под уже имеющийся у вас боеприпас. — Клочков победно взглянул на Егора, и тому не оставалось ничего другого, как только развести руками в ответ.
— Вы не перестаёте меня удивлять, Юрий Андреевич. Необходимо немедленно доставить всё сюда.
— Слушаюсь.
— Вы ещё говорили что-то о новых видах вооружения, которые у нас появятся. Хотелось бы узнать поподробнее.
Но Юрий Андреевич не успел ничего ответить. В кабинет буквально влетела возбуждённая, но очень счастливая императрица. От её строгого вида не осталось и следа. Не обращая внимания на посторонних, она подбежала к императору и, обхватив руками, так крепко сжала его в объятиях, что Николай Александрович даже покачнулся на стуле. Юрий Андреевич с видимым сожалением встал из-за стола и сделал характерный знак. Егор тоже поднялся, тут же припомнив уроки молодых Беловых.
— Он здоров, Ники! Он здоров… — прошептала императрица ему на ухо, но потом, не в силах сдерживаться, быстро затараторила, видимо, от волнения перемежая русские и немецкие слова. — Болваны-врачи отказались это признать. Они даже укололи его иглой. Он так плакал. Смотри!
Она сунула ему под нос кусочек ваты с кровью, будто это могло что-то объяснить царю. Егор наблюдал эту картину с довольной улыбкой, а Юрий Андреевич с равнодушным видом наполнил бокалы и заявил:
— Это надо отметить. Предлагаю за здоровье наследника до дна.
Егор не выдержал и тихо рассмеялся. Его смех подхватила и императорская чета, а Юрий Андреевич, подождав немного, молча осушил свой бокал.
Императрица выпустила мужа из объятий и, обернувшись к дверям, громко крикнула:
— Шампанского!
Егор заметил, как император украдкой вытер глаза и бережно спрятал ватку с кровью в нагрудный карман. Клочков тем временем снова наполнил свой бокал и вытащил из пачки очередную папиросу.
— Когда ты уже напьёшься? Развезёт же сейчас! — мелькнуло у Егора в голове, но развить эту мысль дальше помешал появившийся в дверях какой-то новый офицер.
— Ваше Императорское Величество, приказание выполнено.
Николай II призывно махнул рукой, и офицер выскочил из кабинета.
— Николай Александрович, — Клочков с намёком приподнял бокал.
Император улыбнулся и взял свой:
— Господа, прошу вас на будущее при таких конфиденциальных разговорах обходиться без титулов, по-простому…
— Это большая честь для нас, — очень серьёзно сказал Клочков.
— Благодарю вас, государь, — в тон ему добавил Егор и тоже поднял свой бокал.
В этот момент в кабинет вошла Лена в сопровождении офицера. Следом за ними внесли поднос с фужерами и ведёрко со льдом, из которого торчала бутылка.
Император поднялся навстречу вошедшим и кивком отпустил офицера.
— Рад вас видеть, Елена Петровна. Проходите, присаживайтесь, — император сделал приглашающий жест, указывая на свободный стул рядом с Егором. — Вы очень вовремя, графиня. У нас праздник — шампанского не желаете?
Глядя на изумлённое лицо Лены, Клочков громко рассмеялся, а император, повернувшись к нему, недовольно сказал:
— Не смущайте мою гостью, граф, дайте ей время освоиться.
Лена застыла на месте, а Николай II, повернувшись к улыбающейся императрице, сказал торжественно и официально:
— Ваше Императорское Величество, позвольте представить вам графиню Елену Петровну Иванову. Супругу нашего дорогого Егора Николаевича, а также доблестного боевого офицера.
— Проходите, Елена Петровна, что же вы в дверях стоите, — Александра Фёдоровна взяла с подноса ещё один фужер с шампанским и, подойдя к Лене, улыбаясь протянула его ей. — У нас сегодня такой счастливый день…
Лена машинально взяла фужер, и Егор заметил, как подрагивает её рука. Он сам, признаться был несколько взволнован. И дело вовсе не в графском титуле, неожиданно свалившемся на него как пресловутый снег на голову. Егор сильно переживал, как бы Лена не выкинула какой-нибудь безумный фортель. Кто её знает, пламенную большевичку. Подготовки Лены вполне может хватить, чтобы, используя подручные предметы, разом осиротить недавно излечившегося цесаревича. Поэтому он поспешил подойти к ней и ласково взять под руку.