Максим Томилко – Временные трудности 3 (страница 34)

— Что это? — тут же спросил государь.

Как человек военный, он сразу же уловил предназначение изделия.

— Это ручная противопехотная оборонительная граната Ф-1, радиус поражения осколками до двухсот метров, — пояснил Егор. — Если бы мы хотели вам навредить, то уже сделали бы это. Мы правда искренне хотим помочь малому. Ну, в смысле, наследнику престола.

Клочков коротко хмыкнул и сокрушённо покачал головой, император улыбнулся, а императрица неожиданно рассмеялась.

— Давайте завтра, Егор Николаевич. Алексей уже спит.

— Мы не станем его будить. Это не займёт много времени.

— На минимум ставь, — напомнил Клочков. — Он совсем ещё кроха.

Егор кивнул и, обогнав императрицу, предупредительно распахнул перед ней дверь.

Цесаревич Алексей Николаевич безмятежно посапывал во сне в святая святых этого огромного дворца. Войдя в детскую, Егор после секундного колебания быстро расшнуровал ботинки, разулся и подошёл к кроватке. Весь путь сюда он держал выключенный прибор в руках, надеясь хоть немного согреть блестящий металл.

— Откройте ему живот, — шёпотом попросил он императрицу, а сам тем временем на всякий случай протёр поверхность прибора проспиртованной салфеткой.

Егор улыбнулся, глядя на младенца, осторожно пристроил гладкий металлический цилиндр на его животе и с замиранием сердца активировал устройство. Прибор, включившись, начал переливаться яркими огоньками, но тревожного алого света, как в случае с принцем, не было. Оно и понятно — наследника не пытались сожрать злобные ядовитые твари. Творению далёкого мира хватило буквально нескольких секунд, чтобы окраситься ровным зелёным цветом. Егор выключил устройство и спрятал в чехол. Потом кивнул Александре Федоровне и пошёл к оставленным у входа ботинкам.

— У вас получилось? — императрица смотрела на него с такой надеждой, что Егору стало даже неловко.

— Прибор говорит, что вылечил. Если хотите, позовите врачей — пусть посмотрят.

— Я немедленно соберу всех. Вы не подумайте, что я сомневаюсь… Просто мне как сказали, что нет никакой надежды…

— Я надеюсь, что он теперь в порядке. Только прошу вас держать всё это в секрете. Ну, вы ведь понимаете…

— Да-да, конечно. Егор Николаевич, у меня будет к вам ещё одна просьба. Не могли бы вы помочь мне с моими недугами, — императрица явно смутилась, но Егор не видел смысла отказывать ей.

— Без проблем, Александра Фёдоровна. Только вам, пожалуй, стоит снять жемчуг с шеи — боюсь, он будет мешать.

Не успел он достать прибор, как императрица уже с готовностью подставила ему свою шею. Егор пристроил девайс на открытом участке кожи, справедливо рассудив, что нет никакой разницы, где именно, и попросив императрицу придержать его, включил. Прибор послушно замигал разноцветными огнями и так же, как и в случае с наследником, очень быстро окрасился зелёным.

— Как самочувствие, Александра Фёдоровна? — поинтересовался Егор.

— Удивительно! — громко воскликнула она, но тут же опомнилась и оглянулась на спящего сына.

— Вы волшебник. Нет, вы правда волшебник, — прошептала она.

— Это не волшебство, Александра Фёдоровна. Это наука. Вам бы гнать пинками всяких шарлатанов и покровительствовать учёным — больше толку было бы… — Егор внезапно опомнился. — Простите, мне не стоило этого говорить.

— Это вы о месье Филиппе?

— Это я о Распутине.

— Не знаю такого, — удивила его императрица. — Пойдёмте, я вас провожу.

— С удовольствием, — Егор задумался: получалось, что это не их прошлое, хотя, возможно, эти люди просто ещё не познакомились. Гадать было бессмысленно.

Егор распахнул дверь перед императрицей, галантно пропустил её вперёд и, войдя следом, даже не сильно удивился представившейся ему картине. По библиотеке плыли клубы дыма, а на столе стояла чёрная пузатая бутылка и несколько тарелок с деликатесами. Император, заметив их, вскочил из-за стола, быстрым шагом подошёл к Егору и протянул ему руку. Егор, конечно же, пожал её, но тут же бросил быстрый взгляд на Клочкова. Тот, не обращая на них никакого внимания и даже не выпуская изо рта папиросы, принялся разливать коньяк по бокалам.

— Хочу поблагодарить вас, Егор Николаевич. Мне Юрий Андреевич рассказал об этом чудесном устройстве. Прошу вас за стол. Это мы так, по-простому, на скорую руку, как говорится. Простите, что решили вас не дожидаться.

И гадать не стоило, кто являлся инициатором этого вечернего застолья.

— Ваше Императорское Величество, не стоит благодарности. Этот прибор — целиком и полностью заслуга Юрия Андреевича.

— Это несущественно. Вы оба заслуживаете награды, но с этим позже. Вы говорили, что уже подготовили план действий. С чего хотите начать?

— С вашей безопасности, государь, — отозвался Клочков. — Нас всех будут пытаться убить, но вы — первоочередная цель. С этим мы разберёмся. Необходимо сделать так, чтобы мы стали последними людьми, которым удалось прийти сюда с оружием. Завтра мы познакомимся с вашей охраной: проинструктируем, оценим уровень подготовки, возможно, найдём слабые места. Только прошу вас, император, выполняйте указания своей охраны, как бы это сейчас странно ни звучало. Вам придётся смириться с необходимостью их постоянного присутствия и спецификой работы. Не должно возникать вопросов: почему они стоят спиной к государю или что-то вроде этого. Уделите каждому из них немного внимания. В конце концов, эти люди готовы отдать за вас жизнь. Поощрите их как-то, медалью или грамотой какой… а ещё лучше сфотографируйтесь рядом! Они эти снимки домой отправят, и скоро вся деревня или станица будет знать, каков он молодец. Как после этого предашь?

— Вы, Юрий Андреевич, как я погляжу, неплохо разбираетесь в вопросе. Кем вы были в своём времени? Телохранителем?

— Нет, Ваше Императорское Величество, я был офицером флота с прямо противоположными задачами.

— Позвольте полюбопытствовать, какими именно? — заинтересовался Николай II.

— В основном диверсии в тылу врага и противодиверсионные мероприятия на своей территории.

— Очень интересно… Но мы отвлеклись — продолжайте, Юрий Андреевич.

— Всё вышесказанное в равной мере относится и к командному составу армии и флота. Понятное дело, здесь понадобится несколько иной подход, но суть та же. На ключевых постах должны находиться только самые преданные вам люди, пусть даже и не обладающие талантами полководцев. Да и вообще вам стоит обзавестись личной спецслужбой, имеющей досье, а ещё лучше — иметь компрометирующие материалы на каждого более-менее значимого человека в государстве. Это несколько облегчит процесс принятия некоторых решений и позволит избежать ошибок при назначении того или иного человека на ответственную должность.

Тут Егор вспомнил о Лене.

— Разрешите, Ваше Императорское Величество?

— Конечно, Егор Николаевич.

— Есть одна маленькая проблемка. Мы арендовали домик в Стрельне, и там нас дожидается моя жена. Она, наверное, волнуется…

— Не переживайте, Егор Николаевич, мы уже обо всём побеспокоились. Она скоро будет здесь, — перебил его император. — Хотя мне, право, не совсем понятно, зачем кричать на всю улицу.

— Это чтоб она с перепугу стрелять не начала, — пояснил Клочков.

— А что это за чин такой — сержант государственной безопасности?

— Что-то вроде подпоручика в ваших войсках.

— О… Егор Николаевич, ваша супруга офицер? — император был искренне удивлён.

— Так точно, — подтвердил Егор.

— Елена Петровна награждена медалью «За боевые заслуги», — опять с нескрываемой гордостью заявил Клочков.

— И за какой воинский подвиг ей была пожалована сия награда?

— За разведывательный рейд в тыл врага, уничтожение живой силы и артиллерии противника, захват вражеского танка вместе с командиром, — спокойно перечислил Юрий Андреевич.

— Вы меня разыгрываете? — изумился император.

— Ни в коем случае. Мы вдвоём участвовали в этом рейде, так что я могу лично подтвердить.

— М-да… Похвально… Любопытно будет познакомиться с вашей супругой, Егор Николаевич. А что такое танк?

— Тяжёлая бронированная машина на гусеничном ходу, вооружённая артиллерийским орудием и пулемётами. Через несколько лет, Николай Александрович, у нас появятся подобные, наряду со многими другими видами вооружения.

— На гусеничном ходу? Это как?

— Поверх колёс сделана гибкая лента из отдельных звеньев — это повышает проходимость. Что-то подобное у нас уже придумывали, был такой паровой трактор. Вот только кто, где и когда — простите, запамятовал. Но мы очень скоро соберём всех российских Кулибиных — они ещё много чего выдумают.

— Я понимаю, что вы имеете в виду. И вы правы — в России хватает талантливых людей. Но мы опять отвлеклись. Что вы собираетесь предложить нам помимо этого?

— Вам, государь, предстоит очень много дел. Мы, конечно, будем помогать по мере сил, но очень многое зависит от вашей твёрдости и решительности. Государство остро нуждается в переменах, и они придут вне зависимости от нашего желания. Как говорится, если процесс не остановить, то его нужно возглавить. Первым делом следует понизить градус народного недовольства, но это должна быть не вынужденная мера, а проявление вашей свободной воли. Вам следует заняться своим имиджем. Говоря по-русски, вы должны стать самым популярным человеком в государстве. В этом времени пока есть только одно средство управления массами — это газеты. В прессе начнут появляться публикации, направленные на повышение вашей популярности. Например, на днях во всех газетах напечатают, что вы приказали сразу же после расстрела демонстрации в Петербурге провести самое тщательное расследование всех обстоятельств дела и покарать виновных, разумеется, в рамках действующего законодательства. Но высокопоставленные чиновники, опасаясь вашего гнева, искусственно затянули ход следствия, и вот только теперь, через полгода стали известны истинные виновники этой трагедии. Понятное дело, что понадобятся мальчики для битья. Их всех, или большинство приговорят к расстрелу, и этот суровый приговор с перечислением всех имён обязательно тоже опубликуют. Но мы-то с вами понимаем, что солдаты и офицеры всего лишь выполняли приказ. Поэтому расстреливать никого не станем. Этих офицеров, которых «расстреляют», следует перевести во внешнюю разведку, ну или как там она сейчас называется, и пусть себе дальше работают на благо отчества за границей. Я не знаю точно, как у вас сейчас дела обстоят, но считаю, что этим людям нужно будет засчитывать выслугу лет и звания присваивать как положено. Ну а, чтобы эти действия не повлекли за собой недовольство в офицерском корпусе, мы организуем «утечку» информации, и вскоре внутри офицерской касты все всё будут знать, понимать или, по крайней мере, догадываться. Рано или поздно это просочится и наружу, но подконтрольные вам средства массовой информации смогут быстро развеять и даже высмеять этот миф. Понятно, что трагедию в Петербурге я привёл исключительно для примера — это нужно сделать по всем эпизодам, где привлекались войска и были жертвы.