Максим Томилко – Временные трудности 3 (страница 30)
Егор тем временем под руководством молодых графинь осваивал тонкости этикета. Лена постоянно присутствовала на занятиях, ревностно следя за тем, чтобы уроки не переросли в нечто большее. Сама же она не проявляла ко всем этим премудростям ровным счётом никакого интереса, вероятно, рассудив, что сержанту ГБ не к лицу подобные реверансы.
Вскоре такой образ жизни наскучил Егору, и он, улучив момент, перехватил вечно занятого Клочкова.
— Юрий Андреевич, время идёт. Нужно же что-то решать!
— Ты прав, Егорушка, времени совсем нет. Мне к агроному сейчас надо, да ещё и в банк хотелось бы успеть, посему давай без прелюдий: чё ты там решать собрался?
— Как это что? Совсем забегался, старче?
— Егор!
— Ну, надо думать, как нам дальше быть. Или ты тут решил остаться?
— Вот ты о чём… Это не на пять минут разговор, поэтому давай всё вечером. Вы с Ленкой вообще чё решили?
— Да ничего мы не решили. Вот с тобой хотел обсудить.
— Приеду — обсудим. Бывай.
Вечером они уединились в паре километров от имения, на берегу небольшого пруда, в котором графиня когда-то пыталась разводить рыбу. Оглядевшись и убедившись в отсутствии посторонних ушей, Юрий Андреевич закурил и смерил Егора с Леной внимательным, но слегка ироничным взглядом:
— Заскучали, голуби мои сизокрылые? Тяготит вас патриархальный уклад деревни русской… Вам свершений глобальных да подвигов ратных подавай?
— Да какие подвиги, Юра, о чём ты? Просто ты при деле, а я тут ерундой маюсь — реально скучно так жить. Дальше-то что?
— Так а вам кто мешает делом-то заняться? Тут работы…
— А какой смысл в этом фермерстве? Даже если и пойдёт бизнес, то потом всё равно национализируют, раскулачат и хорошо, если не шлёпнут. Ну а, скорей всего, или те, или другие в армию забреют, а там… Да и не моё это — я дитя бетона и асфальта.
— А ты, подружка, чё скажешь?
— Я считаю, что мы должны примкнуть к товарищам и помочь им в классовой борьбе, но если вы решите как-то иначе — то я как Егор. Только не в эмиграцию…
— Ну этого следовало ожидать. А ты, Елена Прекрасная, риска не боишься? Вот схватят тебя жандармы, не дай бог, конечно, посадят в сырой каземат, допрашивать станут да при этом бить больно… А если ребёночка потеряешь, не приведи господь! — старик истово перекрестился. — Тогда что?
Лена молчала.
— А даже если и нет, то лет пять каторги он точно не перенесёт, да и ты тоже… Пойми правильно, я не пугаю вовсе, а просто хочу напомнить, что сейчас ты не только за себя отвечаешь. Поэтому давай сразу договоримся, что ты никуда не лезешь, а спокойно рожаешь и воспитываешь. Ну а как подрастёт немного — тогда уж сама смотри. Вы извините, что я тут за вас сейчас решаю, но не чужие вы мне, да и во всём мире теперь, получается, нет никого ближе…
— Да какие могут быть извинения, Юрий Андреевич! Тут я с тобой согласен, — поддержал старика Егор.
— Вот и славненько. Договорились, подружка?
Лена молча кивнула.
— Теперь что касается дальнейших планов. Как всегда, есть несколько вариантов, предлагаю обсудить последовательно… Первый — это нафарцевать по-быстрому сколько удастся и, не дожидаясь большого кипеша, рвануть в сытую и спокойную страну, ну а там уже развернуться легально. Сделать это, в общем-то, несложно — народ здесь в основном доверчивый, любая афера на ура пройдёт. Тут вообще раздолье! Считай поле непаханое. В банках ни тебе камер, ни датчиков каких мудрёных… Инкассаторы не особо пуганые, да и против нашей с тобой подготовки не потянут. Зная тебя, чистодела, сработаем без мокрого раз несколько, но по-крупному, и отскочим. А когда людишки отсюда толпами ломанутся — знай только встречай их на той стороне…
— Нет, Юра! — твёрдо сказал Егор. — Ну его на хрен такой вариант. Не буду я этим заниматься, да и уезжать тоже не горю желанием. Может, конечно, жизнь потом и заставит, но сейчас не хочу. Давай следующий варик — этот точно нет.
— Хозяин — барин, — покладисто согласился Клочков. — Тогда твой вариант: найти Кобу, закорешиться с ним и попытаться уберечь страну от лишней крови. Это мы уже обсуждали вроде… Шансы хиленькие. Даже если уцелеем в мясорубке Первой мировой и Гражданской, то, боюсь, всё равно вряд ли на что-то сможем повлиять кардинально.
— Это понятно всё, но ты ведь уже наверняка всё продумал и самое интересное оставил на десерт?
— Ай, какой ты хитрый стал да проницательный! — похвалил старик.
— Так не первый день уже знакомы. Давай колись: чё мы теперь, за царя и отечество?
— В основном за отечество, а насчёт царя — там видно будет.
— Ну не томи уже, Юра!
— Так тут всё просто: приходим к императору российскому, самодержцу, и говорим: так, мол, и так, царь-батюшка… Кранты твоей монархии скоро — у тебя уже пять тузов на мизере, да ещё два в прикупе. Так что или давай менять всю схему к чертям собачьим, или всех вас быстренько рассчитают на первый-второй…
— Думаешь, согласится? Это ж всю страну надо на уши поставить!
— А её скоро и без нас с тобой поставят. И не на уши, а в гораздо более интересную позицию, да ещё и зафиксируют в ней лет эдак на десять…
— Но если всё же откажется?
— Тогда остаётся один замечательный грузин, который, правда, пока ещё не начал заниматься национальным вопросом…
— Мне кажется, Юрий Андреевич, что ваши шутки про товарища Сталина неуместны, — твёрдо сказала Лена.
— Все претензии к Владимиру Ильичу, — развёл руками старик, а потом улыбнулся широко и открыто. — Обещаю, что когда вас познакомлю, то так ему и скажу: мол, хреново вы шутите, товарищ Ленин.
— Не много ли на себя берёте, Юрий Андреевич? — поджала губы Лена, явно настроившись обидеться. Была у неё такая манера…
— Брейк! Ничья, — вынес вердикт Егор и сменил тему. — Так ты что, собираешься в Зимний дворец проникнуть?
— Тогда уж скорее в Александровский, что в Царском селе, — поправил его Клочков и добавил: — Но нет. Тамошние вертухаи тоже свой хлеб не зря едят — есть вариант и попроще. Но это уже детали… По ходу разберёмся.
— Меня всё-таки тревожит, как бы хуже не вышло… Сталин сумел мобилизовать все силы и подготовил страну к той страшной войне, а эти так смогут?
— Иосиф Виссарионович сможет. Если один раз удалось страну из руин поднять, то в этот раз ещё лучше должно получиться. У него ведь будет плюсом миллионов двадцать рабочих рук, да и времени лет на десять больше. Ну это, конечно, всё очень приблизительно и весьма условно.
— Так, я что-то совсем с тобой запутался! Кто рулить-то будет: царь или Сталин?
— Да тут как карта ляжет. Если сравнивать личности, то выбор, по-моему, очевиден… Но здесь не всё так просто.
— Ох, темнишь ты что-то, граф…
— Даже не пытаюсь. Просто я ж не Арацина и не могу заглядывать в будущее.
Глава 3
Санкт-Петербург
К известию об их скором отъезде Елизавета Матвеевна отнеслась с пониманием и лёгкой грустью. Она всё же успела к ним немного привыкнуть, да и кипучая деятельность Юрия Андреевича на посту управляющего не осталась незамеченной. Графиня чуть ли не насильно всунула им пятьсот рублей, хотя Клочков отказывался до последнего.
Дорога в Петербург заняла почти три дня. Допотопный паровоз разгонялся максимум километров до сорока в час, но чаще полз гораздо медленнее.
Теперь они ничем не выделялись среди окружающих. Одеты были весьма прилично, багажа с собой везли немного. Как заметил Егор, такие пассажиры составляли большинство, по крайней мере, в их вагоне первого класса. Юрий Андреевич ненадолго оставил супругов перед самой посадкой и немного потолкался в толпе на перроне. Вернулся он весьма довольный, и теперь Егор был на сто процентов уверен, что после этой прогулки кто-то из пассажиров чего-то недосчитался.
По прибытии они наскоро перекусили в каком-то ресторанчике и озаботились жильём. Так как документов не было, в гостиницы решили не соваться. Потолкавшись на местном рынке, свели знакомство с каким-то пронырливым типом, и он помог им снять комнату в одном из домов неподалёку. Это жильё, конечно, не было пределом мечтаний, но документов здесь не требовали, ограничившись предоплатой за неделю вперёд. Лена, уставшая с дороги, сразу же завалилась на кровать, а Юра выложил на стол пару бумажников и массивные, скорее всего, золотые часы на длинной цепочке.
— Сколько уже обещаю себе, что в последний раз, и всё как-то не получается. Пальцы давно не те. Ни гибкости, ни чувствительности. Возраст… — раздосадованно поделился Юрий Андреевич и мечтательно причмокнул. — Вот у Юли ручки были что надо!
— Скучаешь за ней? — улыбнулся Егор.
— А ты? — оглянулся Юрий Андреевич на Лену.
— А что я? — Егор тоже непроизвольно взглянул на задремавшую жену, и старик закатился в беззвучном хохоте.
— Ладно, Егорушка. Давай прикинем, что мы имеем. — Клочков распотрошил бумажники и выгреб наличность. — Негусто, конечно, но на какое-то время хватит.
Осторожный стук прервал их разговор. Юрий Андреевич, находившийся ближе к двери, отпер её и сразу же попятился назад.
В комнату вошли двое. По их недоброжелательным лицам сразу было понятно, что это не соседи за солью зашли. А пистолеты в руках окончательно опровергали это предположение. Егор снова непроизвольно взглянул на Лену.
— Ну, двигай, мухомор, чё замер? — идущий впереди ткнул Юрия Андреевича пистолетом в живот и тут же лишился своего оружия, а, получив короткий тычок в горло, захрипел и вовсе перестал интересоваться дальнейшими событиями. Клочков резко взмахнул ногой — и пистолет второго гостя громко, со стуком, покатился куда-то по полу.