Максим Тихомиров – Времена Афродиты (страница 2)

Ожившие снеговики, вооружившись метлами и отодранными от палисадов штакетинами, пошли друг на друга войной. Детвора визжала от восторга, укрывшись от битвы за стенами крепостей. Тут и там вспыхивали дуэли на разноцветных снежках. Над двором стоял сплошной гвалт, писк и визг, словно над крупным приморским птичьим базаром.

Из темного подъезда одного из домов выскочила сухая, длинная, как жердь, тетка и плаксиво заругалась на разыгравшихся детей, тыча узловатым пальцем в сторону развешанного во дворе белья. И впрямь: теперь оно носило следы бурной деструктивной деятельности: отпечатки детских пятерней, всплески красок там, где в них прилетал очередной «снежок», радужные разводы.

В ответ детки напустили на нее «снеговика» со штакетиной. Тетка не стала дожидаться исхода битвы, извлекла из кармана спрей-аэрозоль с дестабилизатором и в два взмаха, крест-накрест, опрыскала голема с «головы» до «ног». Опрысканный дестабом голем замедлился. Замер. Осел ворохом не связанных больше воедино пестрых хлопьев «пены». Тетка погрозила детишкам сухоньким кулачком и удалилась обратно в свою нору. Детишки проводили ее возмущенным воем и вернулись к игре.

– Ерохин, будь добр, отгони машину от греха подальше куда-нибудь, – попросил Симагин. – А то, неровен час, и нас с тобой кто-нибудь дестабом опрыскает. Костей потом не соберем.

Ерохин воззрился на начальника с недоумением, открыл было рот, чтобы возразить: дескать, для органики дестаб не опасен, ибо разрушает лишь искусственно созданные квазиживые формы жизни, типа наноканов, големов и тому подобной хтони. Но предпочел промолчать. Завел движок, выжал сцепление, поскрежетал тугой передачей, вбил ее, наконец, и медленно откатил УАЗ к стене одного из сарайчиков.

– Безопасность превыше всего, – позволил себе пошутить Симагин.

Именно из соображений безопасности милиция до сих пор ездила на архаичных УАЗах, которые не возьмет никакой супер-аэрозоль. От дестаба старая добрая техника ну разве что заржавеет… То есть заржавеет еще сильнее. Из этих же соображений оружие у милиционеров было не нанотехнологическим, а совершенно простым: ПМ-9 и АКСУ.

Положа руку на сердце, Симагин отнюдь не отказался бы от какой-нибудь современной высокотехнологической пушки, вроде «заслоновского» «Репейника», колючие от миллионов нанокрючков снаряды которого, намертво вцепляясь в одежду неприятеля и слипаясь между собой, стреноживали преступников надежнее любого лассо, или нелетального лучевика «Светозар» от того же оружейного концерна из Северной Пальмиры – этот на полчаса ослеплял злоумышленников высокоэнергетичным пучком когерентного излучения, которое не мог остановить ни один светофильтр…

Эх, мечты, мечты!. На деле же все пока обстояло как в старые добрые времена, которые едва-едва застал даже куда более старший Симагин… что уж говорить про безусого Ерохина?

– Ваше приказание выполнено, товарищ лейтенант! – браво отрапортовал Ерохин.

– Вольно, – отозвался Симагин. Подумал. Просветлел лицом . – А теперь внимание, вопрос. В связи со всем этим творящимся за бортом безобразием какие меры следует принят нашему наряду ППС?

Ерохин задумался, но лишь на секунду.

– О, несанкционированная доставка! Кстати, третья за неделю в этом районе, – радостно потер руки Ерохин. – Разрешите действовать по должностной инструкции, товарищ лейтенант?

Симагин не возражал.

Ерохин забубнил в рацию:

– Центральный, Центральный, ответь Шестому. Шестой на связи, Центральный, ответь.

– … Пшшшт, – сказала рация. – Пшшт пшшт? Пшшт!

– Ибрагимов, ты? – заорал в рацию Ерохин. – Фиксируй: несанкционированная доставка «пены» над Юго-Западом! Ага! Угол Нефтянников и Метростроя, Старый Город. Борт… – Ерохин, сорвав кепи с вихрастой головы, извернулся ужом и высунулся в боковое окно УАЗа, вглядываясь в символы на брюхе транспорта. Тут же занырнул обратно: – Борт полста семнадцать дробь три! Пробивай, ага. Прием!

– Пшшт пшшт! Пшшт. – Рация отключилась.

«Кашалот», опростав часть бездонных трюмов над двором, теперь поднимался в зенит с тяжеловесной грацией тезки-кита. Стало ощутимо светлее. Откуда ни возьмись, налетела стайка ремдронов, взяла ретирующегося гиганта в грамотные клещи и решительно повлекла, перехватив управление, в сторону дирижаблепорта на восточной окраине – разбираться со сбоем в электронных мозгах.

Потянулись скучные минуты ожидания. Доктор все не ехал. Смена никак не заканчивалась. Сквозь полудрему Симагин наблюдал за текущей снаружи жизнью.

Солнце поднималось все выше, искрясь в многоцветьи красок рассыпанной по двору «пены». Детвора купалась в цветных сугробах. Хозяйки нагребали «снег» с подоконников, скатывали в нужного размера шарики и втыкали в них активаторы. «Снежки» на глазах превращались в кухонную утварь, мелкую бытовую технику, предметы туалета. Хромоногий дед выбрался на солнечный свет из подвала, присел у гаража-ракушки, поднял «москвичевский» капот и долго колдовал под ним, то и дело склеивая хлопья «пены» в сложной формы фигуры, которые явно норовил примастрячить к оригинальному «ижевскому» движку.

***

Симагин начал было снова задремывать, когда рядом пыхнул выхлопом приземляющийся мобиль. «Снег» взлетел пушистым облаком, на несколько мгновений закрывшим весь мир. Когда хлопья осели, рядом с патрульной машиной обнаружился красавец «Руссо-балт» – открытое купе нежного серебристого оттенка. Из салона выбирался ухоженный мужчина средних лет в неброском, но явно очень дорогом костюме с медицинским QR-кодом на лацкане пиджака.

– А вот и кавалерия, – изрек Симагин и полез из машины.

Ерохин последовал за ним.

– Доктор Маслацкий? – спросил Симагин. – Юрий Николаевич?

– Да, это я. Это я вам сообщил о… Случившемся.

– Лейтенант Симагин. Сержант Ерохин. Честь имеем. Будем сопровождать вас. Обеспечивать соблюдение юридического протокола констатации смерти старушки.

– Это хорошо, да, хорошо….

Доктор затравленно озирался, разглядывая старое дерево стен, окна, зачастую лишенные не только стекол, но и переплетов, шумливую толпу чумазых деток, возящихся друг с другом в ворохах цветного «снега». Симагин поспешил взять ситуацию под контроль.

– Юрий Николаевич, – позвал негромко врача. Тот вздрогнул, встрепенулся, и Симагин продолжил: – Давайте покончим с формальностями. Раньше начнем – раньше отправитесь домой, а мы с сержантом доделаем основную работу. С вас – подержать покойную за пульс, посмотреть на часы и объявить во всеуслышание, что несчастная скончалась. С нас – юридические моменты. Все верно? Я доступно излагаю?

– Абсолютно.

Доктор сглотнул.

– Тогда вперед. Мне не терпится оказаться дома. Ваша пациентка – конечная точка моего утреннего маршрута.

Доктор на негнущихся ногах прошел в центр двора. Милиционеры шли следом. Детишки, не обращая внимания на стражей порядка, при виде врача восхищенно открыли рты, словно он был самым настоящим небожителем. Впрочем, для этих детей окраины так все и было.

– Вон тот дом, – указал Ерохин, видя замешательство врача. – Угловой подъезд, второй этаж, окна во двор, видите? Вон те, с геранями.

– Вижу, – обреченно вздохнул доктор и, словно на эшафот, двинулся к цели.

В этот момент наперерез врачу из-за угла «снежного» бастиона выкатился изрядно потрепанный в схватках с сородичами «снеговик» и встал у него на пути. Доктор замер на полушаге, боясь шевельнуться. Милиционеры подошли и встали по обе стороны от врача. Симагин нащупал на поясе разгрузки штатный баллон с супер-дестабом.

– Эй, шпана!

Ерохин суровым взглядом обвел толпу.

– Чей истукан? Убирайте!

– А это не на-аш! – крикнули наперебой в несколько голосов. – Мы такого не лепи-или! Он сам пришел… Не знаем, откуда взялся!..

– Хм-м, – удивился Симагин и потянул аэрозоль с дестабом из зажима.

«Снеговик» вдруг замахнулся штакетиной, целя в голову врачу. Ерохин отреагировал молниеносно: сбил того с ног отработанной подсечкой, и оружие прошло мимо, заставив запеть воздух. Симагин ушел в подкат с переворотом, выбрасывая вперед руку с распылителем, но «истукана» уже не было на том месте, куда он целился. Тот целеустремленно заносил штакетину для нового удара. Ерохин поставил грамотный блок, корпусом заслоняя врача; дерево хрустнуло и разлетелось в щепки. Ерохин охнул и упал на колено. Обломком штакетины «снеговик» виртуозно выбил баллон из руки Симагина. Кисть тут же онемела.

– Да что за черт?! – рявкнул Симагин, морщась от боли.

Из оружия при нем оставался штатный ПМ – но не будешь же стрелять из пистолета по квазиживому созданию из хлопьев нано»пены» с функцией гибкой памяти?! Рядом лязгнул взводимый затвор АКСУ. Ерохин замер в положении для стрельбы с колена, приникнув щекой к затворной коробке. Доктор, прикрывая голову руками, скорчился рядом. «Снеговик» бесстрастно таращился на них дырками на месте глаз. На дне их плескалась тьма.

Да он ведь явно стоит между нами и подъездом умершей старухи, понял Симагин. Жуть какая. Оторопь берет.

Жутко было не только ему. Детвора разбегалась кто куда, лишь бы подальше от эпической битвы.

Из теней под сводами парадного, быстро перебирая длинными ногами, выскочил вдруг нанокан размером с ладонь. Такого здорового Симагин в жизни не видел. Нанокан с разбега прыгнул на спину «Снеговику» – и тот сразу замер, обмяк, начал оплывать, как его опрысканный скандальной соседкой сотоварищ. Но, не закончив метаморфоза в груду хлопьев, замедлился – и начал меняться.