Максим Тихомиров – Мю Цефея. Только для взрослых (страница 41)

— Когда-то так начинался Перл-Харбор, — вздохнула Мэри. — Хорошо, что у Мандингу нет авианосцев.

— Так им и надо, красным ублюдкам. Эти комми нам еще за Венесуэлу ответят, — буркнул водитель.

— Советского Союза нет уже сорок лет, но инерция у хорошего, нажористого дискурса — как у толстой жопы афроамериканской мамочки в гетто, — парировала Мэри. — Потому что и то и другое — темная материя, ха-ха. Does it rings any bells?

Водитель промолчал и только крепче взялся за руль.

После границы с Невадой джип вырулил на пыльную грунтовую дорогу и трясся по ней аккурат до ржавой таблички «Здесь живут драконы», размашисто разрисованной граффити.

— Нам сюда! — весело объявила Мэри.

— Но Google Maps показывает, что до Базы-51 еще километров сто, — удивился Момотаро. — Мы сейчас буквально посредине нигде.

— Та инсталляция — жалкая фальшивка для цепких глаз русских спутников и примитивных дурачков-уфологов, — объяснила Мэри, улыбаясь почему-то прямо в дупло здоровенного зеленого кактуса. — Настоящая база сильно западнее и целиком спрятана под землей.

Дупло в кактусе вдруг замигало красным, а полоска иссушенного дерна сдвинулась в сторону, обнажая спуск в подземный туннель. Навернув десяток кругов по спирали вниз, джип припарковался в огромном ангаре, где чего только не было!

— Это крейсер… то есть высотный гиперзвуковой бомбардировщик «Аврора», с которого начались легенды об НЛО! А это макет тарелки из Розвелла, которым ребята Гувера троллили русских и выбивали бюджет из конгресса! А вот первый прототип излучателя HAARP, которым мы гоняли ураганы по Атлантике, но вечно попадали по Флориде! Металлолом, если честно, — объяснила Мэри. — Списали, как только поняли, что история — она все, закончилась. Фукуяма все четко расписал. Остались только срачи в соцсетях.

— Зачем мы здесь? — тихо спросил Момотаро. — Я уже совершенно ничего не понимаю. Еще утром я был на берегу океана, разглядывал гребешки на волнах, жил нормальной человеческой жизнью, а теперь… это?

— Теперь мы будем жить здесь! Вернее, ты живешь на минус шестом, ищи дверь номер шестьдесят восемь, — объяснила Мэри и подмигнула. — Если что, я прямо за стенкой!

Утром мрачный неразговорчивый офицер проводил Момотаро в бескрайнюю лабораторию, в центре которой на небольшом постаменте лежала начищенная до блеска люлька. Вокруг бессмысленно суетились люди в белых халатах.

Но перед утром была еще ночь.

— Тебя не смущает, что у меня восемь пальцев на руке?

— Восемь куда лучше, чем четыре! Слушай, нам вообще повезло, что ты гуманоид. Ты ведь наверняка смотрел наше кино про пришельцев?

— Да. Люди думают, что инопланетяне делятся на три категории. Если есть руки и ноги, то могут быть легко интегрированы в американское общество. Если выглядят неприятно и похожи на зверей или насекомых — инфернальная угроза, можно только уничтожать. Нейтральный вариант — непознаваемые существа, вроде разумного океана или колонии грибов. Их рекомендуется обходить стороной и обносить стеной. Хорошо, что я не океан!

— Только не зазнавайся, — улыбнулась Мэри. — Ты знаешь, что по земным меркам твой ДНК ближе всего к птичьему? Хотя почему-то крыльев тебе не завезли. Так, давай проверим, что завезли.

— Мне кажется, что ничего.

Мэри завозилась под одеялом и разочарованно выдохнула:

— И вправду. Ну ладно, раз сегодня не твой день, давай включим телевизор.

— Я не уверен, что порно поможет.

— Да черт с ним, с порно, мы будем смотреть мой любимый мультик Genlock! Это, правда, уже шестой сезон… Но я все объясню! Короче, вот эти роботы-насекомые — это зловещий Союз, а вот эти гуманоидные роботы — это храбрые солдаты армии СМИ. То есть США.

— Так, я понимаю, что на Америку в очередной раз напала Россия, но что именно русским нужно? Почему история в ваших триллерах всегда фокусируется на персонажах, но не разъясняет контекст и мотивацию? — спросил Момотаро, когда серия закончилась.

— Контекст очевиден: Россия и США — не столько враги, сколько конкуренты, поэтому неважно, какая у сторон мотивация. В игре с нулевой суммой правы только свои. Но говорить так прямо нельзя, это секрет Полишинеля.

— Но почему США просто не уничтожат Россию? — вскочил с кровати голый Момотаро и сжал кулаки. — Я двадцать лет слушаю по ящику байки про великую Америку и гадкую Россию. Скиньте на них сто тысяч «Томагавков», и дело с концом. Что не так с этой стратегией?

— Все дело в том, что Россия десять лет назад приняла на вооружение самоходный подземный дрон с ядерным двигателем. Он способен пробуриться через земную кору прямо до мантийного плюма в Йеллоустоуне и вскрыть его, как банку с протухшими огурцами. Дрон они по безденежью построили только один, зато и защиты от него никакой.

— А почему тогда Россия не уничтожит США?

— Потому что униженная и побежденная Америка вспомнит о модернистских корнях и переродится как мощная ревизионистская держава, сильная и счастливая — но злопамятная. Так что уничтожение Америки в ее нынешнем виде — это только на поверхности поражение Америки, а на самом деле — ее стратегическая победа для всех нормальных американцев. Ладно, давай спать.

— Хорошо, — пробормотал Момотаро, переваривая информацию. — Давай.

Наутро в лаборатории первым делом Момотаро усадили в кресло и развернули перед ним экран ноутбука, по старинке оснащенного скайпом.

На экране появился сильно постаревший, но все еще вполне по-президентски грозный Майкл Гандаму.

— Так. Момотаро, — прочеканил имя по слогам лидер свободного мира.

— Да, господин президент, — с опаской ответил Момотаро.

— Ты знаешь, что за все эти годы мы потратили на тебя тридцать семь миллиардов долларов? — насупил брови Майкл. — Больше полутора миллиардов в год!

— Но… — растерялся Момотаро, — я не вполне понимаю…

— И эта чертова война, — продолжил президент. — Я устал от нее. Я хочу вернуть наших ребят домой, к женам, мужьям и детишкам. Поэтому мне нужно решение. Сейчас.

— Какое решение? Я ничего не понимаю…

— Или ты прямо сейчас изображаешь нам что-то… Хоть что-то!.. Или я отдаю тебя на опыты ребятам доктора Стирлинга, и будь что будет! Понял? Мне нужно чудо! Сокровище! Которое я смогу продать избирателям! У тебя есть месяц!

Связь оборвалась.

Мэри обняла растерянного пришельца.

— Может быть, ты попробуешь? — участливо спросила она.

— Но я ничего не знаю! Я умею верстать сайты в HTML ручками, немного знаю китайский и классно смешиваю мохито, но инопланетные супертехнологии — не мое совсем. Я обычный земной американский парень, только зеленый и с лишними пальцами!

— Земные птенцы тоже не знают ничего о юге, но как вырастают — исправно летают на зимовку, — резонно возразила Мэри. — Просто попробуй довериться инстинктам. А я помогу. У нас есть целый месяц!

Лаборатория на Базе-51 раскинулась на десять тысяч квадратных метров, и чего там только не было: высокоточные станки, химические реактивы, аэродинамические трубы. Пользуйся чем угодно — хода не было только в западное крыло, где шли биологические эксперименты. Вот только Момотаро не представлял себе, с чего начинать, тупо пялился на люльку и листал на ноутбуке список доступного оборудования в поисках сколь-нибудь знакомых слов.

День проходил за днем абсолютно бездарно, но в конце второй недели внезапно помогла камера сенсорной депривации, изолирующая человека от любых ощущений.

Правда, с парой креативных модификаций.

Во-первых, в соленую жидкость с плотностью, равной плотности тела человека — или гуманоида! — Момотаро погрузился вместе с Мэри.

Во-вторых, они взяли с собой ящик настоящего пролетарского пива Pabst Blue Ribbon.

Открывать зубами бутылку, когда плаваешь в полной темноте и невесомости, — занятие не для слабонервных. Но когда делаешь это вместе, неловко сталкиваясь руками и ногами, — ощущения совершенно волшебные. А первый глоток напитка, который ты в буквальном смысле слова добыл, сражаясь с темным бестелесным ничем, — совсем не то же, что дежурная пинта в модном баре Марины дель Рей.

— Сколько у меня пальцев? — спросил Момотаро, прикончив вторую бутылку и размахивая руками, как Майкл Джексон из виар-аттракциона.

— Десять? Тринадцать? — всхлипнула Мэри, давясь от смеха. — Да какая тут разница? Здесь понятий реального мира не существует! Я чувствую себя как утробе матери. Или в яйце под горячей жопкой курицы.

И вдруг пришелец впервые в жизни ощутил, как сердце разгоняет волну желания от груди, редко используемая часть тела откликается на зов, робко касается партнерши и застывает в ее руках камнем.

— Неплохо, — оценила Мэри на ощупь и встретилась с этой частью так же нежно, как свежая тушка птицы киви с зубами одичавшей комнатной собачки.

— Тебе не больно? — забеспокоился Момотаро после пары фрикций. — Я все делаю правильно?

Любители порно знают, что бурный секс с любимой овчаркой выглядит классной идеей только в тексте. Буквы убаюкивают и обманывают, фокусируют внимание на боли и наслаждении (в любом порядке), на радости от подчинения животным инстинктам, но на видео никаким монтажом не вырежешь простой факт: член существа другого вида всегда выглядит абсолютно омерзительно.

К счастью, в камере сенсорной депривации Мэри не видела ровным счетом ничего, зато на ощупь определила другую особенность Момотаро.