Максим Терентьев – ИсКаТель. Тень Янтарной комнаты (страница 2)

— Чай? Кофе? — предложил Макс, поднимаясь с дивана и принимая вид серьезного бизнесмена. — Что-нибудь покрепче?

— Воды, если можно. Спасибо.

Лена, повинуясь профессиональной привычке стюардессы, тут же принесла стакан воды и жестом пригласила гостя сесть. Ганс опустился на стул, поставил портфель на колени и несколько секунд молчал, собираясь с мыслями.

— Я следил за вами, — сказал он наконец. — Дело с вазой династии Мин. Бразильская история с картой. Вы делаете странные вещи. Не для денег. Из принципа. Это редкость.

— Мы альтруисты-неудачники, — хмыкнул Макс. — Так о нас пишут в желтой прессе.

— Нет, — Ганс покачал головой. — Вы — искатели. Именно поэтому я здесь.

Он открыл портфель и достал оттуда предмет, завернутый в кусок плотной ткани. Развернув его, он явил миру старую книгу в темно-коричневом переплете. Это был дневник. Кожа потрескалась, страницы пожелтели от времени. От него пахло сыростью, старой бумагой и чем-то еще — едва уловимым запахом тайны.

— Это дневник моего деда, — сказал Ганс. — Обер-лейтенанта Ганса Крюгера-старшего. Он служил в Вермахте, в инженерных войсках. В сорок четвертом его часть дислоцировалась в Кёнигсберге.

— Кёнигсберг, — тихо повторила Лена, подходя ближе. — Янтарная комната.

Ганс поднял на нее глаза. В них читалась вековая усталость.

— Именно. Мой дед не был нацистом. Он был архитектором и инженером. Его заставили. Но он кое-что знал. И он записал это здесь, — он постучал пальцем по обложке дневника. — Перед смертью он передал дневник моему отцу, а тот — мне. Я не открывал его пятьдесят лет. Слишком тяжело. А когда открыл… Я понял, что не справлюсь один. Тут нужны люди с вашими… талантами.

Макс уже подошел к столу и с жадностью разглядывал дневник.

— Что именно там написано? Координаты? Карта?

— Зашифрованные указания, — Ганс открыл дневник на середине. Страницы были исписаны убористым готическим шрифтом, но между строк виднелись странные символы, цифры и геометрические фигуры. — Мой дед участвовал в эвакуации музейных ценностей. Он пишет, что не все было вывезено в Германию. Кое-что спрятали в самом городе, в подземельях под одним из фортов. И это не просто ящики с утварью. Он говорит о фрагментах «Восьмого чуда света».

— Фрагменты Янтарной комнаты, — выдохнул Кирилл. — Сколько таких дневников мы уже видели? Десятки. Все они — фальшивки или бред сумасшедших.

— Этот — нет, — твердо сказал Ганс. — Я проверил бумагу, чернила, стиль письма. Все аутентично. Но я не могу расшифровать код. И я не могу искать один. За мной следят.

— Кто? — спросила Лена.

Ганс помрачнел.

— Люди, для которых история — просто товар. «Черные копатели». Они знают, что у моего деда были секреты. Мой дом в Калининграде ограбили неделю назад. Перевернули все вверх дном. Искали дневник. Но я всегда ношу его с собой.

Макс переглянулся с Кириллом, потом с Леной. В воздухе повисло невысказанное решение.

— Сколько? — спросил Макс.

— Что «сколько»?

— Сколько вы готовы заплатить? Бюро «ИсКаТель» — не благотворительная организация, мы берем деньги за расходы. Бензин, экипировка, пицца с ананасами в конце концов.

— Макс! — одернула его Лена.

— Я пошутил! — Макс поднял руки. — Мы возьмемся за это дело. Бесплатно. Потому что если там действительно есть кусок Янтарной комнаты, это будет сенсация века. И мы станем самыми знаменитыми искателями сокровищ в истории.

— Или самыми мертвыми, — добавил Кирилл, глядя на шифры.

Тишина в комнате сгустилась до звона в ушах. Макс, забыв о своей показной браваде, аккуратно, словно священную реликвию, принял дневник из рук старика. Он положил его на стол, предварительно смахнув локтем крошки от пиццы. Лена пододвинула настольную лампу, направив яркий пучок света на пожелтевшие страницы. Кирилл, сам того не замечая, перестал возиться с пистолетом и подошел ближе, нависая над столом скалой.

— Прежде чем мы начнем расшифровку, — тихо сказал Ганс Крюгер, глядя не на дневник, а куда-то в стену, в прошлое, — вы должны понять, что это не просто шифр. Это голос. Голос человека, который прошел через ад и пытался сохранить рассудок, спасая то, что считал важнее собственной жизни. Мой дед не был солдатом в душе. Он был художником, заточенным в форму.

Лена надела тонкие хлопковые перчатки, прежде чем прикоснуться к страницам. Она была не просто стюардессой или аналитиком; в ней проснулся музейный работник, реставратор, которым она мечтала стать когда-то.

— Здесь несколько слоев записей, — заметила она, водя лупой с подсветкой над строчками. — Основной текст — стандартный готический курсив, вероятно, бытовые заметки для конспирации. А вот здесь, — она указала на едва заметные точки, проставленные карандашом над некоторыми буквами, — и здесь, на полях, геометрические фигуры. Это не чертежи блиндажей. Это похоже на архитектурную привязку.

— Мой дед был архитектором, — подтвердил Ганс-младший. — Он знал Кёнигсберг как свои пять пальцев. Каждый кирпич, каждый подвал, каждый контрфорс в соборе.

Макс уже сканировал страницы на свой телефон, попутно прогоняя текст через простенький оптический распознаватель, но этого было мало. Нужен был полный контакт. Нужно было погрузиться в сознание человека, который писал эти строки под свист бомб и лязг гусениц.

— Давайте читать по порядку, — предложил Макс. — Ганс, вы позволите нам прочесть это вслух? Иногда звук помогает уловить ритм шифра.

Старик кивнул.

Лена раскрыла дневник на первой странице. Чернила были выцветшими, коричневыми, но разборчивыми. Она начала читать, и ее голос, обычно звонкий и мелодичный, стал ниже, серьезнее, словно она озвучивала закадровый текст к старой кинохронике.

Из дневника обер-лейтенанта Ганса Крюгера-старшего

12 октября 1944 года. Кёнигсберг.

Меня зовут Ганс Крюгер. Мне сорок два года, и я ношу военную форму, которая жжет мне кожу. Сегодня утром я видел, как из Королевского замка выносили ящики. Десятки ящиков. Солдаты ругались, поскальзываясь на брусчатке. Шел дождь со снегом, и я думал о том, что этот проклятый балтийский ветер пробирает до костей лучше любого русского мороза. Я смотрел на фасад замка, на эти высокие готические окна, и понимал, что скоро ничего этого не будет. Война проиграна. Это ясно любому, у кого есть глаза и карта. Русские сжимают кольцо, англичане бомбят с запада, а мы, инженеры, получаем приказы, от которых кровь стынет в жилах.

Мой непосредственный начальник, майор Вальтер Шульце, — фанатик. У него стеклянные глаза и дергается щека, когда он говорит о «тотальной войне». Сегодня он вызвал меня в свой кабинет в подвале форта №5. Там сыро, пахнет плесенью и карболкой. На столе лежала карта города с красными пометками. Шульце сказал: «Крюгер, у вас образование архитектора и руки не из задницы. Вы возглавите специальную команду. Мы должны эвакуировать ценности из музеев. То, что не успеем вывезти морем в Пиллау и дальше в Рейх, должно быть спрятано здесь. Фюрер приказал: ни один грамм немецкого золота, ни одна картина не должны достаться большевикам».

Я слушал его и смотрел на карту. Красные круги обводили форты, подвалы церквей, бункеры. Город-крепость. Город-склеп. Шульце сказал, что у него есть список. Особый список.

Он протянул мне папку с грифом «Секретно. Имперское значение». Внутри была опись. Не просто «золото» или «картины». Там значилось: «Объект №1. Янтарный кабинет. Демонтирован. Упакован в 24 ящика. Состояние: панели целы, мелкие фрагменты в отдельных коробках». У меня перехватило дыхание. Я слышал, что Янтарную комнату вывезли из Царского Села и смонтировали здесь, в Кёнигсбергском замке. Но я не знал, что она до сих пор здесь. Вернее, я думал, что ее уже отправили в Саксонию. Оказалось, нет. Она лежит в сырых подвалах, и янтарь, этот живой камень, трескается от холода.

Шульце приказал мне подготовить тайники. «Глубокие, надежные, с гидроизоляцией. Используйте старые дренажные системы Тевтонского ордена. Вы их знаете лучше всех, Крюгер. Вы же у нас специалист по средневековым клоакам». Он засмеялся, а я почувствовал, как внутри все сжимается. Использовать дренажные системы? Это же погубить экспонаты. Янтарь боится сырости и перепадов температур. Он покроется трещинами, станет мутным, как глаз дохлой рыбы. Я попытался возразить, сказал, что нужны специальные условия, вентиляция, стабильная температура. Шульце рявкнул на меня: «Выполняйте приказ! Через месяц здесь будут русские. Если мы не успеем вывезти, все это должно исчезнуть. Навсегда. Лучше пусть сгниет под землей, чем будет украшать дома еврейских комиссаров».

Вот тогда я и принял решение. Я не мог допустить этого. Не как солдат, а как человек. Как архитектор, который преклонялся перед творением Шлютера и Растрелли. Эти панели — не просто собственность Рейха. Это достояние человечества. И я решил, что спасу хотя бы часть.

Лена оторвалась от чтения. В комнате стояла звенящая тишина. Даже Макс не пытался шутить. Кирилл хмурился, сжимая кулаки.

— Шлютер и Растрелли, — повторила Лена. — Он знал историю создания. Это не простой солдафон. Он понимал, с чем имеет дело.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.