Максим Терентьев – ИсКаТель. Тень Янтарной комнаты (страница 1)
Максим Терентьев
ИсКаТель. Тень Янтарной комнаты
Бюро «ИсКаТель». Тень Янтарной комнаты
Пролог. Дракон в роскошной клетке
Москва. Тридцать второй этаж небоскреба «Золотой Вавилон». Воздух здесь, наверху, был разрежен не от высоты, а от концентрации денег. В президентском люксе с видом на вечерний город, больше похожий на рассыпанные бриллианты, пахло сандалом и опасностью. За панорамным окном проплывали огни вечерней столицы, миллионы светлячков, копошащихся где-то далеко внизу, в мире, где люди не носят смокингов Brioni.
Максим Кальин, облаченный в этот самый смокинг стоимостью в три месячных аренды квартиры в Москве, стоял на коленях. Не перед девушкой и не в порыве страсти. Его руки были заломлены за спиной и стянуты пластиковым хомутом, который больно впивался в запястья. Двое громил с непроницаемыми лицами, больше похожие на каменные изваяния, чем на людей, держали его за плечи, будто боялись, что дорогой гость растворится в воздухе или, чего доброго, убежит.
— Глупо, — произнес человек, сидящий в кресле напротив. Голос у него был тихий, шелестящий, как пересыпающийся песок в часах. У него было лицо фарфоровой куклы — идеально гладкое, без единой морщины, с тонкими, словно нарисованными тушью, чертами. И глаза, не выражающие ничего, кроме вселенской, бездонной скуки. Его звали Мин, и он был тенью, даймё, управляющим целым крылом «Триады Белого Лотоса» в России. — Глупо приходить за вазой одному, в смокинге и без оружия. Ты хотя бы представляешь, кто я?
Макс скривился. Губа, рассеченная ударом охранника, саднила, а во рту чувствовался металлический привкус крови. Но он заставил себя ухмыльнуться. Это была его коронная, немного ленивая и самоуверенная ухмылка, которая бесила его отца и очаровывала девушек.
— Представляю. Ты — человек, который украл национальное достояние Китая. Я — человек, который его вернет. Простая арифметика.
Мин издал звук, похожий на шелест рисовой бумаги. Это был смех. Холодный и сухой, как ветер в пустыне Гоби.
— Герой-одиночка. Красиво. Киношно. Но ты даже эту комнату не покинешь. Герои побеждают только в книжках. В жизни они просто умирают, и их забывают. Ты никто, мальчик. Пыль под ногами истории.
Макс поднял голову. В его глазах, обычно подернутых поволокой ленивого мажора, мелькнуло что-то острое, стальное. Что-то, что заставило одного из громил инстинктивно напрячься.
— Слушай, Мин. Или как там тебя по паспорту. Я не герой. Я вообще трус. Спроси у моих друзей, они подтвердят, что я трясусь над своей шкурой больше, чем банкир над курсом акций. Но есть одна проблема… — Макс сделал паузу, глядя прямо в кукольные глаза собеседника. Он наслаждался моментом. — Я никогда не прихожу один.
Мин нахмурился. На его идеальном лбу прорезалась тонкая морщинка. В следующую секунду мир погрузился в кромешную тьму. Свет погас во всем отеле. Сработала аварийка, но и она умерла через мгновение, не в силах противостоять хитроумному устройству, которое Кирилл подключил к главному распределительному щиту еще час назад. Тишина взорвалась криками охраны в коридоре, звуком падающих тел и тихим, едва уловимым «пшик» пневматического пистолета, посылающего в цель дротики с быстродействующим транквилизатором.
Макс почувствовал, как стальная хватка на его плечах ослабла. Тела громил с тяжелым, мешковатым стуком осели на пушистый ковер. Пахнуло сквозняком и ароматизатором с запахом хвои из вентиляционной шахты. Свет вспыхнул так же внезапно, как и погас. От резкой смены освещения Макс зажмурился. Когда он открыл глаза, Мин и его последний охранник спали, уткнувшись лицами в полированную столешницу. Из их шей торчали маленькие оперенные дротики, похожие на экзотические цветы.
Перед Максом стоял Кирилл Исаев. Высокий, широкоплечий, в черной водолазке и тактических штанах, он выглядел как ручной медведь, которого только что разбудили и который очень этим недоволен. В руке он держал духовую трубку, разбирая ее на две части.
— Ну и долго ты там сопли жевал? — Кирилл разрезал пластиковый хомут на запястьях друга. — Я в шахте уже задыхался от пыли, пока ты тут изображал Джеймса Бонда. Еще минута, и я бы начал чихать.
— Я, между прочим, отвлекал внимание! — Макс вскочил, с наслаждением потирая затекшие запястья. — И мне губу разбили. Ты знаешь, сколько стоит мой стоматолог? Он же меня по страховке не примет, скажет, что я участвовал в незаконных действиях!
— Столько же, сколько моя машина. Заткнись и ищи вазу.
Мин, прежде чем отключиться, стоял у стены. Макс помнил это точно. Он подошел к дубовой панели и надавил на едва заметный узелок в рисунке дерева. С тихим, мелодичным жужжанием часть стены отъехала в сторону, открывая нишу с мягкой, интимной подсветкой. Там, на черной бархатной подушке, стояла она. Небесно-голубая фарфоровая ваза времен династии Мин, оплетенная узором из золотых драконов, кусающих свои хвосты. Та самая ваза, на которой, по легенде, была зашифрована карта к сокровищнице императора Цяньлуна.
— Красивая, — выдохнул Кирилл, на мгновение забыв о конспирации.
— Бери и уходим. У нас четыре минуты, пока охрана отеля не поднимется на шум.
Кирилл бережно, словно младенца, упаковал вазу в специальный кофр с поролоновыми вставками. Они выскользнули в коридор, миновав спящих охранников, и побежали к пожарной лестнице.
Через три минуты они уже выходили через служебный вход на задний двор, где их ждал приземистый черный седан с тонированными стеклами. Двигатель работал на холостых оборотах, издавая утробное, сдерживаемое рычание.
За рулем сидела Лена Тельникова. Светлые волосы собраны в строгий хвот, на лице — спокойствие человека, который пьет утренний кофе, а не ждет подельников с места ограбления.
— Вы опоздали на сорок секунд, — сказала она, поправляя зеркало заднего вида. — Я уже собиралась уезжать.
— Пробки, — бросил Макс, запрыгивая на заднее сиденье. Кирилл сел вперед.
— Ваза? — спросила Лена.
— У нас.
— Тогда держитесь.
Лена нажала на педаль газа. Седан, взвизгнув шинами, рванул с места, вписываясь в поворот с мастерством профессионального гонщика. Сзади уже слышался вой сирен, но Лена вела машину, как богиня асфальта, уходя дворами через арки и проходные дворы, о существовании которых обычные навигаторы не догадываются.
Макс откинулся на спинку сиденья, переводя дух. Достал из мини-бара бутылку с водой, сделал глоток и посмотрел на упакованную вазу.
— Передадим завтра через посольство. Анонимно, — сказал он. — Пусть китайцы думают, что это духи предков вмешались.
— Или что нашлись идиоты, которым не нужны деньги, — усмехнулся Кирилл.
— Мы — бюро «ИсКаТель», — гордо заявил Макс. — Искусство, История, Тайна, Любовь. Мы не берем денег за возвращение украденного. Это плохой тон.
Лена поймала его взгляд в зеркале и улыбнулась. В этой улыбке читалось: «Ты все еще придурок, но придурок симпатичный».
Впереди была ночная Москва, полная тайн и опасностей. И никто из них не знал, что самое головокружительное приключение только начинается.
Прошло три дня. Офис бюро «ИсКаТель» располагался в квартире Макса на Старом Арбате. Квартира занимала флигель здания сталинской постройки. Принадлежала она отцу Макса – профессору Кальину. Сам профессор пропал несколько лет назад, но до сих пор числился в рабочей командировке.
В гостиной, переоборудованной под аналитический центр, царил творческий беспорядок. На огромном дубовом столе соседствовали ноутбук с тремя мониторами, антикварный микроскоп, кипа распечаток и пустая коробка из-под пиццы. Кирилл, сидя на стуле, который жалобно скрипел под его весом, чистил свой табельный пистолет. Он все еще работал в полиции, но отпуск у него был практически бесконечным благодаря одному высокопоставленному покровителю, который считал, что «ИсКаТель» приносит больше пользы, чем целый отдел по борьбе с хищениями культурных ценностей.
Лена сидела за компьютером, быстро стуча по клавиатуре. Она анализировала спутниковые снимки и сравнивала их с картами XVIII века.
— Макс, ты опять заказал пиццу с ананасами? — спросила она, не отрываясь от экрана.
— Это единственный вид пиццы, достойный аристократа, — ответил тот, развалившись на диване и листая ленту новостей в телефоне.
— Ананасы на пицце — это преступление против человечности, — проворчал Кирилл, протирая ствол масляной тряпочкой. — Вот скажи, Лена, как такой человек мог в одиночку пойти против триады?
— У него мания величия, — спокойно ответила девушка. — И еще он знал, что мы его вытащим. Правда, Макс?
Макс хотел ответить колкостью, но в дверь позвонили. Это был старый, дребезжащий звонок, который остался еще от прежних хозяев, и Макс все время забывал его заменить.
— Я открою, — Кирилл встал, положив пистолет на стол.
Он подошел к двери, глянул в глазок и нахмурился. На площадке стоял пожилой мужчина в старомодном, но опрятном пальто. В руках он держал потрепанный кожаный портфель. Выправка у него была военная, но лицо — усталое и интеллигентное. Кирилл открыл дверь.
— Вы к кому?
— Мне нужно бюро «ИсКаТель», — голос у мужчины был тихим, с легким акцентом. — Меня зовут Ганс Крюгер. Я из Калининграда.
Кирилл посторонился, пропуская гостя. Ганс вошел, аккуратно вытер ноги о коврик и оглядел комнату. В его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание, когда он увидел карту на стене и разложенные артефакты.