Максим Субботин – Радужные Мосты (страница 42)
Блики костра играли на обнаженных блестящих от пота телах. Феерия чувств понемногу стихала. Первые переживания, острые и взрывные — плавились, сменяясь долгими и мягкими.
— Мы завтра будем как мухи перед зимней спячкой, — со все еще затуманенным взором прошептал Вивьен, целуя обмякшую под ним девушку.
— Ты сильно расстроен? — не открывая глаз, спросила та.
— Мне плевать на завтрашний день. В конце концов, имеем мы право на небольшую передышку. Как ты считаешь?
Мили медленно и с удовольствием потянулась, открыла глаза, в которых тут же заплясали маленькие озорные огоньки.
— Полностью с тобой согласна. Тем более, ты же не думаешь, что мы закончим на этом? — лицо чародейки имело столь невинное выражение, что заподозрить ее в каком-нибудь подвохе было невозможно.
Вивьен приподнял одну бровь, сказал:
— Откуда только силы берутся. Сказать по правде, мне нравится то, о чем я сейчас подумал.
— Что же это? Поделись, пожалуйста.
Вместо ответа алхимик снова припал к губам Мили, и девушка с готовностью ответила на поцелуй…
Проспали они долго. Солнце уже перевалило за полдень, когда намаявшиеся за ночь, но бесконечно довольные путники окончательно проснулись. Вивьен поднимался несколько раз за ночь, чтобы подбросить в прогоревший костер очередную порцию дров. Потом возвращался к Мили, ложился рядом. Девушка обнимала его, и алхимику казалось, что делает она это с большим удовольствием. Сам он, порядком уставший, тут же засыпал в ее нежных объятиях.
— Так, когда ты мне нарисуешь карту местности? — деланно недовольно спросила Мили, пытаясь привести в сколь-нибудь пригодный вид свою исполосованную одежду.
Вивьен, который в это время закапывал в угли съедобные клубни, даже руками всплеснул:
— Не далее, как прошлой ночью, я это уже сделал. Вернее, попытался.
— Да? Тогда будь любезен, повтори попытку.
— Какую именно? — Вивьен хитро посмотрел на уже одевшуюся девушку.
— Карта, милый, карта, — чуть смутившись, сказала Мили. — А то, боюсь, что после других попыток, очень успешных, я теперь ходить буду с трудом. Знаешь ли — отвыкла…
— Извини, я не…
— Милый, все отлично, — она подошла к алхимику и коснулась его губ легким невинным поцелуем. — Я сейчас наберу ягод, и ты мне все расскажешь и нарисуешь. Правда?
— Только не отходи далеко, мало ли что.
Когда чародейка вернулась, неся в лопухе изрядное количество небольших плодов, Вивьен как раз вытаскивал из углей испеченные клубни. Ароматный запах тут же отправил на второй план все разговоры и объяснения. Усевшись поудобнее, путники приступили к завтраку. Вернее сказать — позднему обеду.
— Знаешь, — сказала Мили, насытившись. — Если так дела пойдут и дальше, то скоро магия фей рассеется окончательно.
— Это же хорошо, — ответил алхимик. — Ты снова обретешь прежние силы. У нас будет больше шансов, чтобы выбраться из всего этого.
— Подумай еще раз. Ты ничего не упускаешь?
Вивьен попробовал проанализировать все произошедшие за последние два дня события. Получилось не очень хорошо. Тело было расслабленным, голова отказывалась работать.
— Не мучь меня, Мили. Скажи сама.
Девушка хмыкнула, отметив про себя, что все же несколько перестаралась ночью в соблазнении. Но оно ведь того стоило…
— Вспомни, что ты мне рассказывал, когда мы делали первые шаги по этим местам. Почему мы остались живы на том склоне?
Вивьен почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.
— Личи, — выдавил он. — Их больше ничего не сдерживает.
Чародейка утвердительно кивнула:
— Еще сдерживает. Магия не так скоро окончательно развеется. Но это обязательно случится. Через пару, может быть три дня.
— Я понял, к чему ты клонишь, — алхимик принялся что-то чертить на уже порядком вытоптанной земле возле костра. — Отсюда мы пришли, здесь находимся сейчас, а вот здесь та тропа, про которую я говорил. Куда она ведет, я не знаю. Охраняют ли ее, я не знаю. Кто проложил ее…
— Ты не знаешь, — продолжила за него девушка. — Это я поняла. До нее нам ближе добираться, чем до тракта, по которому вряд ли сможем пройти, даже если я успею полностью вернуть себе силы. А тропа — это неизвестность, но при этом и шанс. На тракте его нет вовсе.
— Думаешь, тропа охраняется меньше?
— Откуда я знаю, Вивьен? — в голосе Мили звучали нотки раздражения. — Я даже не знаю, откуда взялись эти проклятые маги и почему они стоят на страже давно заброшенного торгового пути.
— Тут все просто, — пожав плечами, сказал Вивьен. — Это потомки тех, кто некогда был поставлен сдерживать сокрытую в этих землях порчу. Под порчей имелись в виду феи и их творения. Хотя, почему потомки? Это самые первые маги до сих пор и ходят по лесам. Это они собирают, как ты сама говорила, полчища неупокоенных вокруг себя.
— Милый, — уже более мягко сказала чародейка. — Почему и как древние стражи ступили на путь некромантии и разрушения? Что так чудовищно исказило их мысли? Личи — это не стая. Это маги-отшельники, которые удаляются от цивилизации и уж тем более от себе подобных. Бывают, конечно, исключения. Но не такие, как мы встретили здесь.
— Мили, у меня нет ответов на твои вопросы. И я не буду с тобой спорить. Ты лучше знакома с нежитью. Но мы видели то, что видели.
Девушка вздохнула. Спорить действительно было не о чем. И она это прекрасно понимала, хоть и никак не могла объяснить себе загадочное появление такого количества личей в одном месте. Расскажи ей кто-нибудь о подобном еще дней десять назад — подняла бы на смех. А теперь… теперь было не до веселья.
— Что ж, — немного помедлив, сказал Вивьен. — Значит, идем той загадочной тропой. Очень надеюсь, что происхождение всех этих тварей так и останется для нас загадкой. Если честно, то не хотелось бы их вообще снова встречать. Хватит с меня тайн и сокровищ. Давай уже выберемся отсюда.
— Согласна, — улыбнулась чародейка, но в глазах ее стояла грусть.
Вивьен знал или, по крайней мере, думал, что знал о причине этой тоски. Снадобье не действовало, как того хотелось бы. Мили не жаловалась и старалась не показывать, как ей больно. Но от взгляда алхимика не могло укрыться, как при каждом шаге девушка съеживалась и внутренне замирала.
— Тебе не кажется — что-то здесь стало не так? — пристально вглядываясь в блистающий впереди радужный мост, спросил Вивьен.
— Нет, а что случилось? — мили щурилась от ярких солнечных бликов.
— Он стал словно… — алхимик задумался, стараясь подобрать нужное слово. — Словно еще прозрачнее.
— Куда уж больше? И так облако облаком, — ответила девушка, однако голос ее уверенным не звучал. Она и сама приметила — стеклоподобный материал словно оплывал. Грани теряли строгую резкость, идеально очерченные контуры искривились, а прозрачность сделалась такой, что мост почти сливался с воздухом.
— Они исчезают, — тихо сказал Вивьен. — Мосты, дома и вся утварь просто истаивают. Они исчезнут так же, как и все остальные деревни ранее. Дверь в прошлое закрывается. Еще немного и все истории о феях окончательно превратятся в сказки.
Алхимик взглянул на чародейку, ожидая, что та взорвется, как случилось в колодце. Но нет. Мили заворожено смотрела на то, как солнечные лучи забирают то, что им причиталось.
— Как думаешь? — спросила она. — Велика во всем этом наша вина?
— Похоже, мы просто завершили то, что по какой-то причине не закончили наши предки. Странно чувствовать себя одновременно и победителем и убийцей целого народа.
— Мы же только пытались выжить, — неуверенно парировала Мили. — Тем более, те существа, которые пришли на смену феям — они не были столь же одухотворенными и мирными.
— Ты про людей? — улыбнулся алхимик.
— Нет, конечно, — девушка нахмурилась. — Хотя, ты в чем-то прав. Но сейчас я про Пастырей и Обращенных. Пойми меня правильно. Я верю твоим словам, но что-то не складывается. Не могли феи создать подобных существ. Не могли потом поставленные дозором маги вмиг превратиться в личей. А ведь все это связано. Я не могу объяснить, почему так думаю. Считай это чем угодно — интуицией, прозрением или глупостью. Ты уверен, что в полученных тобою знаниях нет прорех?
— Мили, моя память сейчас больше походит на большой ящик, в котором грудой свалены сотни и сотни свитков. На каждом из них что-то написано. Я беру по одному свитку и просматриваю. Полной картины всего произошедшего у меня нет до сих пор. И не знаю — будет ли когда-нибудь.
— То есть ты с полной уверенностью не можешь сказать, что феи сами создали этих чудовищ?
— Нет. То были слова Обращенной.
— Что ж, — Мили поморщилась — снадобье уже не могло унять боль в ноге. — Я не думаю, что с нами у фей был шанс на возрождение. Во всяком случае, возрождении в своем истинном виде. И не только с нами — с любым из людей. Ни одно существо не может вернуться из-за смертной черты прежним. Сказка умерла уже давно. Умерла безвозвратно.
Вивьен пожал плечами. Он не хотел спорить с чародейкой. Тем более, что слова ее казались правильными. Но вид истаивающих прямо на глазах диковинных строений все равно подавлял. Больше того — они больше не выглядели для него надгробиями. Мираж — словно бы по чьей-то прихоти сквозь окружающий мир проступал какой-то другой. Был он чужд, но прекрасен. Только чем ближе клонилось солнце к западу, тем более блеклым становился чужой мир, забирая с собой частицу иного народа, проигравшего в попытке выжить.