Максим Сонин – Письма до полуночи (страница 33)
– Ты что?!
– Уйди, сволочь! – Меня потянули вверх и в сторону. – Не подходи к нам.
Я перевалилась через подставленную руку, чуть не упала на землю. Кто-то неизвестный тащил меня к улице. Щеку обожгло чем-то быстрым, точечным.
– А ну просыпайся, Ана, пожалуйста, – попросил голос. – Пожалуйста, Ана.
Я никак не могла проснуться. В следующее мгновение что-то тыкалось мне в рот, твердое и округлое. Я сглотнула, и рот сразу наполнился водой.
– Пей, пожалуйста, – сказал голос, который я уже совсем узнала.
– Таня? – прошептала я – вопроса не получилось, только слово.
– Я. Все будет хорошо, – Таня обняла меня крепче. – Пей, пожалуйста.
Свет померк, и я погрузилась в темноту, которую несколько минут спустя прорезал автомобильный гудок.
– Где мы? – попыталась сказать я.
– Едем ко мне, – сказала Таня, – я с твоего телефона написала твоей маме, что ты у меня переночуешь. Тебе ей лучше сейчас не показываться.
– А твоя? – Я не издала ни звука, но Таня меня поняла.
– Все будет хорошо, – сказала она, – моя мама поймет.
– Что случилось? – Я все еще спала.
– Не знаю, – сказала Таня неуверенно. – Не знаю, что случилось.
– Я хочу спать, – я оттолкнула от лица бутылку и залила себе водой все лицо.
– Спи, нам ехать еще минут двадцать, – сказала Таня.
Глава девятнадцатая
Танина мама, Лена, встретила нас у подъезда. Вместе они завели меня в лифт и придерживали до самой квартиры.
– Мы ее положим ко мне, – сказала Таня, – а я посплю в гостиной, хорошо?
– Конечно, – сказала Танина мама. – Вот только мне, наверное, надо позвонить твоей маме, да, Аня?
– Не надо, – пробормотала я.
Пол уже не качался под ногами, но я почти не чувствовала своего тела. Мне очень хотелось спать.
– Не надо, – сказала Таня, – я ей написала, что Ана сегодня у нас переночует.
– Хорошо, – Танина мама хлопнула в ладоши. – Чай или кофе?
– Я уложу Ану и приду, хорошо? – Таня взяла меня за локоть и повела в спальню.
– Жду!
Где-то в глубине квартиры загудел чайник.
Таня усадила меня на пол и быстро перестелила кровать. Я старалась следить за ее движениями, чтобы не заснуть. Я уже начала понимать, что попала в какую-то очень дурацкую историю. Напилась до полусмерти и ночую в гостях у своей девушки, потому что стесняюсь показаться на глаза родителям. Мне было очень стыдно перед Таниной мамой, стыдно перед Таней. Но кто мог знать, что я совсем не умею пить абсент?
Голова заболела совершенно неожиданно. Еще секунду назад я просто медленно плыла в полумраке, и вдруг где-то за глазами разорвалась бомба. В висках застучала кровь, а по щекам потекли слезы.
– Прости меня, пожалуйста, – сказала Таня.
Она помогла мне подняться и отвернулась, давая мне раздеться. Мне пришлось опереться о ее плечо, чтобы снять джинсы.
– Спасибо тебе, – сказала я.
– Нет, – Таня повернулась ко мне, положила руку на мое плечо, – прости меня, пожалуйста.
– За что? – спросила я.
Глаза слипались, голова раскалывалась. Я стояла перед ней в трусах и лифчике – впервые. И совсем не чувствовала возбуждения. Мне показалось, что я должна вызывать испуг: красные щеки, тяжелое, горячее тело и обвисшие руки.
– За то, что не предупредила тебя, – сказала Таня.
Она подвела меня к кровати.
– О чем? – Я забралась под одеяло и тут же уснула, так и не услышав ее ответ.
Вместо Тани мне в голову ворвалась Стрельба.
Два агента британской контрразведки убили девять полицейских. Еще два человека, которые жили и работали в Ричмонде в шестидесятые, погибли при странных обстоятельствах. Я была уверена, что, если бы мой английский был получше, я бы нашла и другие упоминания преступлений, которые можно было привязать к стрельбе в Ричмонде. Вот только вряд ли МИ5 могло организовать такую операцию, потому что это означало бы наличие в Ричмонде какого-то террористического заговора или шпионской ячейки. Я не знала ни одной мировой власти, которая могла бы интересоваться городком с населением в восемь тысяч человек до такой степени, чтобы инфильтрировать всю местную систему управления. Рядом с Ричмондом не было важных военных объектов или атомных электростанций. Там не добывали нефть и не делали наркотики. Конечно, всегда была вероятность того, что происходившее в Ричмонде так и не стало достоянием общественности, но мой опыт изучения разных заговоров говорил, что такое почти невозможно. Всегда будет человек, «свисткодув», который однажды расскажет всю правду. Раз эта правда не всплыла, значит, в операции участвовало всего несколько человек. Я думала, что их было двое. «Человек 1» и «Неизвестный труп».
Утро наступило постепенно. Я долго не могла открыть глаза и лишь медленно передвигала руки, чтобы понять, ожило ли тело, которое вчера так неожиданно меня подвело. Руки спокойно перемещались под теплым одеялом. Я поискала глазами свои джинсы и с удивлением обнаружила, что пол и потолок больше не плавают, а комната, светлая и теплая, совсем не меняет форму. Мозг с трудом узнавал реальность.
Мне хотелось посмотреть на часы. Я оглядела комнату и наконец заметила небольшой циферблат над столом. В прошлый раз, когда я была у Тани в гостях, его не было.
Часы показывали двенадцать часов дня. Я дернулась чтобы встать, потому что, может быть, если быстро проснуться, можно успеть хотя бы на последние уроки, но кровать вдруг потянула меня вниз, одеяло оказалось гораздо тяжелее, чем я думала. Тело слушалось, но у меня совсем не было сил. Странная эйфория, полудрема навалилась из ниоткуда, и я закрыла глаза, провалилась в теплую пустоту.
Мне приснились два агента МИ5. Я не видела их лица, только руки. Первый выделял на бумажной карте Англии города – Лондон, Ричмонд, Бристоль. Второй просматривал какие-то списки. Десятки имен, расшифровки показаний и допросов. Почти пять лет, с тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года, они вдвоем, втайне от начальства, расследовали какое-то преступление. В семидесятом году случилось несколько внутренних проверок в нескольких отделах МИ5. Я решила, что именно в этот момент агенты, планировавшие убийства в Ричмонде (и, возможно, уже совершившие убийство Родрика Рида), перенесли все самые важные данные своего расследования, а именно места, в которых скрывались их будущее жертвы, в формат шифра, который выглядел как два квадрата – двадцать строчек по десять букв. Я не знала, как именно «королевские квадраты» попали в архивы британского правительства. Возможно, их изъяли у «Человека 1», когда он уезжал из Великобритании. Возможно, он сам сдал их в архив, зная, что книгу проще всего спрятать в библиотеке. То, что агент не уничтожил квадраты, навело меня на мысль, что какие-то цели так и остались не устранены.
Часы показывали без пяти час. Я снова попыталась встать, и на этот раз одеяло легко сползло на пол. Я медленно, стараясь не совершать никаких резких движений, оделась и вышла в коридор. Дверь в гостиную была прикрыта, но с кухни доносились какие-то шорохи.
Я прошла в туалет и быстро умылась, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Выдавила пасты на палец, почистила зубы – чистить зубы пальцем, когда у тебя нет щетки, меня научила Екатерина Викторовна. Где? Да в суздальской поездке. Все возвращалось к суздальской поездке.
– Доброе утро, – сказала Танина мама, когда я вошла на кухню, – Таня еще спит, она очень поздно легла.
– Спасибо, тетя Лена, – сказала я.
– Не за что, – сказала Танина мама. – Называй меня просто Лена, пожалуйста.
– Я попробую, – сказала я.
– Чай будешь? – спросила «Лена». – И я все-таки позвонила утром твоей маме и сказала, что ты себя плохо чувствуешь, поэтому я не пустила тебя в школу.
– А что сказала мама? – спросила я, вместо того чтобы сказать «спасибо».
Ее просьба про имя сбила меня с толку. Живешь вот так, думаешь про человека «тетя Лена», «тетя Лена», а потом она вдруг просит называть тебя как-нибудь по-другому. Сложно перестроиться. Правда, раньше мы практически не общались – лишь один раз, когда я заходила к Тане в гости, но тогда мы почему-то не коснулись этой темы.
– Я думала, что она спросит, что ты пила, – сказала «Лена», – но она лишь поблагодарила меня за помощь.
– Спасибо, – сказала я наконец.
– А что ты пила? – спросила «Лена».
– Ничего почти, – сказала я, понимая, что врать нет никакого смысла, потому что она видела меня вечером и должна понимать, что случилось что-то неприятное. – Я была с подругой, она мне дала немного абсента. Но я сделала всего пару глотков, совсем маленьких.
– Понятно, – сказала «Лена». – Наверное, просто отравилась, так бывает. Будешь чай?
– Да, спасибо, – сказала я.
Вскоре на столе дымилось три чашки. «Лена» накрыла на стол молча, но мне показалось, что она улыбалась, когда отворачивалась к плите.
– Я разбужу Таню, – сказала «Лена» и вышла в коридор.
Я выпила чаю, достала из кармана телефон. Один не отвеченный звонок от мамы, два сообщения от Алисы: «Ана?», «Ты где?». Черт, ведь мы должны были пойти гулять утром.
Я написала: «Прости, пожалуйста, мне вчера стало плохо, и я заснула, забыла тебе написать. Прости, прости, прости».