Максим Сонин – Письма до полуночи (страница 3)
«Давай сходим», – написала я, поняв, что дольше томить Таню нельзя.
«Тогда завтра в пять сорок пять около касс?»
Я кивнула, потом отправила ей плюсик. Все-таки самоконтроль у меня не высшего сорта.
Написала еще: «Очень жду» – и смайлик приклеила, даже в жизни улыбнулась. Вот как просто делать добро.
Я убрала телефон в карман шорт, покачала ногой туда-сюда, побродила по квартире. Ждала чего-то. Пять минут, десять, двадцать. Полчаса.
«Аня?» – написала Алиса.
«Ана», – поправила я и в который раз подумала, что нужно поменять ник ВКонтакте. Правда, тогда меня могут сразу начать считать борцом с анорексией, которым я не являлась. То есть я всегда была готова поддержать человека, у которого проблемы с весом или питанием, но я не занималась этим активно. «Ана» возникла от подростковой любви к героине романа «Мы: навсегда». Там Ана, сокращенная от Анабелль, пыталась выбраться из магической паутины. Когда я стала представляться Аной, моя собственная паутина только начинала оплетать голову и легкие.
Алиса поправилась:
«Cпасибо, Ана».
«Не за что», – набрала я и закрыла ноутбук. Мне очень хотелось есть.
Телефон прожужжал по ноге – Алиса. «Cходим погулять как-нибудь?»
Можно. «Конечно», – ответила я, уже прикидывая в голове, когда и куда я могла с ней сходить. Алиса ответила смайликом.
«Когда ты хочешь?» – спросила я. Кончался четверг, в пятницу у меня был репетитор сразу после школы, в субботу тоже, а воскресенье я хотела потратить с большей пользой. Не то чтобы я плохо относилась к Алисе, но у меня в голове воскресенье было временем для отдыха, а встреча с Алисой представлялась мне скорее благотворительностью. Все-таки я совсем ее не знала и, в общем-то, не особенно ею интересовалась, и никакая смерть не могла этого изменить.
«Давай завтра утром», – написала Алиса.
«Утром школа», – я почувствовала себя виноватой. У Алисы умер папа, и она, наверное, не задумывалась об уроках, но у меня-то дома все было в порядке, никаких причин прогуливать.
«Перед уроками», – Алиса снова улыбнулась с экрана. То есть до восьми тридцати.
«Во сколько?» – спросила я, рассчитывая на восемь пятнадцать – как раз перекур и в школу. Встать на пятнадцать минут раньше я могла без труда.
«В шесть. Уже светло будет и метро откроется», – написала Алиса. Я вышла из комнаты и направилась на кухню, стараясь не думать о том, что сейчас подпишусь на то, чтобы проснуться около пяти тридцати. Утра. Я ведь почти ее не знала (всего-то восемь лет вместе проучились).
Возможно, это и сыграло главную роль – если бы о таком меня попросила подруга – та же Таня, например, – я бы просто послала ее куда подальше. А Алиса не была мне подругой, с ней нельзя было так поступить. К тому же я уже согласилась встретиться. К тому же у нее папа умер. Мозг, как вцепился в эту мысль, так и не хотел ее отпускать. Я всего на мгновение представила себе обратную ситуацию – каково должно было быть мое горе, чтобы я предложила встретиться в шесть утра человеку, которого почти не знаю?
«Хорошо», – написала я, надеясь этим искупить собственное раздражение, но мрачные мысли не отступили.
«Спасибо!» – и снова смайлик. Алисины реакции не отличались разнообразием.
Мама, которая уже должна была прийти с работы, все не появлялась, и я вернулась в свою комнату, открыла ноутбук. Выбрать нужно было из нескольких разных способов прокрастинации – просмотра очередного кинообзора на Ютубе, листания беспросветных нарезок чужой жизни с Пикабу и «Килл ми плиз» поиска по тегам «beautiful agony» и «Veronica Morre» на Эксвидеос. Прикинув, сколько у меня еще времени до прихода родителей, я остановилась на последнем – не все же сидеть сложа руки.
Я открыла сайт, просмотрела новые поступления. Если навести мышку на иконку порноролика, то тебе тут же покажут его краткое содержание на высоком ускорении. Иногда я так и не открывала ни одного видео целиком, довольствуясь этими предпоказами, потому что происходившее на экране меня волновало гораздо меньше, чем сама идея того, что там должно было происходить. Мне было бы очень интересно узнать, насколько похоже это на то, как смотрят порно мои одноклассники, но эта тема, что понятно, редко всплывала в разговорах.
Я помню все разы в своей жизни, когда я обсуждала с кем-то порнографию. Однажды в пятом классе Юра рассказал мне на перемене, что в интернете можно найти фотографии голых девушек. Я покивала, сделала удивленное лицо и поспешила рассказать об этом Тане. Не потому, что знание было для меня новым, а потому, что мне не хотелось, чтобы кто-то из одноклассников подумал, что я уже что-то об этом знаю. Я подошла к Тане и сказала:
– Юра говорит, что в интернете есть фотографии голых девушек, представляешь?
– Представляю, – сказала Таня, – и не только фотографии. Это называется порно.
– Очень интересно, – сказала я, потому что сказать мне было нечего: про «порно» я знала довольно много.
К пятому классу у меня дома уже два года стоял личный ноутбук. Я зарегистрировалась ВКонтакте, когда мне исполнилось девять лет, и сразу же наткнулась на несколько приложений эротического содержания. Это были чуть упрощенные версии японских порнографических игр, в которых одну и ту же девушку раз за разом растягивали на пиксели фиолетовые щупальца. Лучше всего я запомнила заставку с черепом, которая шла перед игрой и разрывала наушники нестерпимым скрежетом. В какой-то момент игры перестали меня удовлетворять, я стала искать в интернете что-нибудь бóльшее и сразу же наткнулась на источник этих приложений. Он назывался «Хентай». В нем, кроме щупалец, фигурировали и безликие парни в школьной форме и оркообразные монстры, которые все время рычали и брызгали слюной.
К десятому классу я давно перешла на самую обычную, человеческую порнографию, но слово «хентай» все еще вызывало у меня теплые чувства. В нем было что-то домашнее и привычное: порнография – это вечное и постоянное. Ты точно знаешь, что будет происходить на экране и что ты сама будешь в это время делать. Это не просто трата времени – это возможность почувствовать себя обычной и нормальной. Я кликнула на строку поиска и после недолгих размышлений вбила туда: «two guys sensual».
Профессионалом ты начинаешь чувствовать себя в тот момент, когда понимаешь, как устроены алгоритмы порносайтов. Тебе придется выучить множество терминов, прежде чем поисковики начнут выдавать тебе самое вкусное. Я открыла несколько вкладок, пошарила по «gay» и «teen». Эта часть процесса – самая интересная. Чтобы приступить к просмотру, мне нужно было найти десять – пятнадцать разных видео, между которыми можно было бы переключаться. Я старалась сделать так, чтобы в подборке были представлены три-четыре разных жанра, потому что тогда не так скучно смотреть на секс, который везде, в общем-то, одинаковый.
Глава третья
Патриарший выгибался, словно оголенная ключица, и казалось, что остров хватается мостом за храм Христа Спасителя. Я сразу поняла, что это отличное место для утренней прогулки, – здесь было красиво и пустынно, а далеко под ногами текла ленивая река.
Я увидела Алису издалека – она стояла у самого парапета, будто не решаясь перегнуться через край и посмотреть на воду. Ее волосы развевались на ветру.
Еще только проснувшись, не успев даже открыть глаза, я поняла, что не знаю, где мы должны встретиться, но ВКонтакте меня ждало непрочитанное сообщение.
«Патриарший мост».
Я плохо знала Москву в топонимах – пришлось лезть в карты. Я уж боялась, что придется ехать до Патриарших прудов, которые мне представлялись чем-то далеким, китайгородским, но оказалось, что Патриарший – это совсем рядом со школой: нужно было только пройти вверх по набережной до храма Христа Спасителя и, поднявшись по короткой лестнице к приподнятой над улицей храмовой площадке, повернуть направо, к Москве-реке.
Алиса стояла, скрестив руки на груди. Восходящее солнце освещало ее лицо, и казалось, будто свет разбивается о ее волосы, почти белые.
Я подошла к основанию лестницы и на несколько секунд потеряла Алису из виду. Меня обступили серые стены, а в ушах засвистел ветер. Я будто проскользила по гранитной шахте в сторону голубого неба.
Когда я вышла на площадку, оказалось, что Алиса прошла несколько метров в сторону Октябрьской фабрики. Теперь солнце било ей в спину. Неудивительно, что я никогда с ней не общалась, – что за мистика?
Я помахала рукой, чтобы она не думала, что я ее не вижу. Бессмысленно, да, но мне не хотелось, чтобы она ушла еще дальше, – на мосту было прохладно.
Стал виден широкий рукав Алисиного свитера (или, может быть, блузки) – она помахала в ответ и, не опустив руки, направилась ко мне. Теперь я смогла разглядеть ее получше: кроме темно-синего, даже фиолетового в лучах солнца свитера, на ней были узкие джинсы и кроссовки, на удивление чистые. Я одернула себя – почему-то со смертью ее отца я записала Алису в нищенки. И вообще, что за подход к человеку? Одета она была красиво и шла так же – уверенно, чуть покачивая головой в такт неслышной мелодии.
Я залезла в рюкзак и достала сигареты, которые купила в круглосуточном магазине возле метро. Вместо того чтобы чувствовать себя виноватой, я обозлилась на продавцов. Я ходила в этот магазин, потому что там меня знали и не спрашивали паспорт. Разве я виновата в том, что магазин не соблюдает законы и не защищает меня от табачной продукции? На меня внезапно навалилась усталость, и, когда Алисе оставалось до меня всего несколько метров, я оперлась о парапет – голова кружилась. Все же нельзя было вставать в такую рань.