Максим Сонин – Охота (страница 14)
– А что у вас вообще есть? – спросила она. – Какие опции?
Как только Вера и дилер вышли, Мишка пересекла зал и села к столу с телефоном. Телефон перевернула экраном вверх, включила. В отличие от Журналиста и Голоса, дилер пользовался обычным кодом с узором. Мишка уже решила, что в таком случае просто попробует три самые популярные комбинации – сначала «Z», потом «И», а потом «С». Подошла вторая.
Мишка боялась, что придется перебирать социальные сети, но в телефоне уже был открыт «Лабиринт», переписка с контактом, который дилер обозначил просто как «Отец». Мишка прочитала два последних сообщения, потом мотнула переписку вверх. Там шла стена текста от дилера:
На это сообщение «Отец» ответил: «Бог сразит первого врага твоего». А потом, день спустя: «Бог сразит второго врага твоего». Мишка закрыла переписку, посмотрела другие. Их оказалось много, но большинство клиентские, это было понятно по контактам: «Вадик Север», «Телка 2», «С бара». В глаза бросился чат под названием «Колодец», в котором состояли двенадцать человек. Все их имена были скрыты числительными. Мишка открыла чат и забарабанила пальцами свободной правой руки по столу. Именно это она искала.
Все сообщения в чате выглядели одинаково: описание внешности, геолокация, время. После первого сообщения от «Отца» дилер написал в этот чат почти мгновенно. На часах было десять вечера. Дилер скинул в чат довольно точный словесный портрет Журналиста, а также адрес его редакции и время – одиннадцать часов. Убийство на мосту произошло ближе к полуночи, то есть убийце понадобился всего час на то, чтобы добраться до редакции, – и после этого он почти час шел следом за Журналистом.
С описанием Голоса дилер немного задержался. Сообщение в чат он скинул почти через два часа после того, как получил разрешение от «Отца». Значит, предположила Мишка, он отправился искать Голоса только после того, как получил разрешение. Это было логично – не мог же он следить за ним все время, пока ждал ответа.
Мишка посмотрела в сторону второго зала кафе – нужно было быстро решать, что делать дальше. Она склонялась к тому, чтобы просто забрать телефон и надеяться на то, что у дилера нет дублирующего канала связи. Или, по крайней мере, нет срочного дублирующего канала.
С Верой они договорились, что та приложит все возможные усилия, чтобы провести с дилером как можно больше времени. Даже если бы дилер решил вернуться в зал, Вера должна была следовать за ним. Мишка решилась, взяла телефон и быстро прошла в соседний зал, нашла туалет. Ей повезло – он был раздельным, а значит, Вере не пришлось бы гадать, куда стучаться.
Выбрав дальнюю от двери кабинку, Мишка заперлась там и зарылась в телефон. Она понимала, что действовать в любом случае нужно быстро, даже если дублирующего канала у дилера нет, потому что нельзя давать ему паниковать. Все же, прежде чем начать действовать, Мишка просмотрела пять сообщений из «Колодца», посланных до сообщений дилера. Все, кроме двух, были посланы разными пользователями. Дальше Мишка прогуглила даты сообщений, присоединяя к ним слова «Санкт-Петербург» и «Убийство». Пять запросов – пять новостей о нераскрытых убийствах. Мишка промотала чат – в нем были десятки сообщений. Самое первое – пятилетней давности.
Решение созрело быстро. Мишка открыла «Колодец» и набрала новое сообщение, стараясь выдержать стилистику дилера:
«Девушка, длинные светлые волосы, почти до пояса. Родинка на правой щеке, чуть выше рта. Белая кофта с фиолетовым знаком на груди, рюкзак (небольшой, фиолетовый) на левом плече, темные джинсы. Курит».
Посмотрела на время – добавила в сообщение «Шесть часов», то есть через два часа. Оставалось выбрать локацию. Конечно, с этим могла бы помочь Вера, но Мишка надеялась, что соседка все еще занимает дилера. Приходилось оперировать своими необширными знаниями Питера. Мишка уже успела отметить, что из семи последних локаций пять были на набережных или недалеко от них. Поэтому и свою локацию она выбрала так же: написала адрес одного из кафе, которые посетила утром. Это была совсем крошечная кофейня. Ее двери выводили прямо к воде, на приятную прогулочную набережную.
Мишка надула щеки и некоторое время разглядывала сообщение. Проговорила молитву:
Перекрестилась, отправила сообщение в чат. Выключила в телефоне звук и вибрацию, спрятала его в карман жилетки. Достала собственный, написала Вере: «Зайди в туалет. Последняя кабинка».
Ева еще долго не могла уснуть. В голове звучали слова человека из колодца: «Я твою сестру знаю, могу ее к тебе вернуть». Черт бы так не сказал, черт бы сказал, что может ее к сестре отвезти. Черт всегда хотел сестер и братьев увести из Обители. А человек в колодце Еву никуда не звал и ничего у нее не просил. Объяснил только, что знает, как сестру вернуть.
Акся Еве сказал, что слушать человека из колодца не нужно. У брата по лицу текла кровь, и он еле держался, чтобы не плакать, поэтому Ева не очень ему поверила – если бы брат был прав, то Бог бы направил камень мимо его лица. А так было ясно, что на Аксю перешел черт, который до этого изображал Юлика. Ева не хотела думать о том, что случилось с ее настоящим братом, и, лежа в кровати, читала за него молитву:
Наконец, когда за окном стало светать, Ева вылезла из-под одеяла и вышла в коридор.
Мишка открыла сразу, и Вера поскорее втиснулась в кабинку. Соседка сидела на закрытом унитазе, и ее нос практически уперся Вере в живот.
– Ну что? – спросила Мишка.
– Полный порядок, – сказала Вера. – Потерянный телефон дилера волновать не будет.
Она очень гордилась тем, насколько успешно ей удалось выполнить Мишкино задание. Дилера она оставила на улице – ходить он уже не мог. А Вера всего лишь убедила его рассказать в подробностях про все имевшиеся у него вещества, а по ходу рассказа заявила, что ему нужно свои вещества все тестировать, потому что иначе она ничего не купит. В обмен пообещала взять наркоты на десять тысяч рублей и потом еще, если все будет хорошего качества. В итоге дилер вышел в такой астрал, что ему стало казаться, будто он на исповеди. Вера даже немного испугалась – дилер стал рассказывать о том, как недавно приговорил двоих людей к смерти.
– Точно все хорошо? – Мишка смотрела на Веру с удивлением.
– Как будто я наркоманов никогда не видела. – Вера небрежно пожала плечами. – Спокойствие. Буду с ним сидеть, слюни вытирать, если нужно. Какой план?
Мишка вкратце обрисовала ситуацию.
– Сейчас я вызвоню дядю Сережу, и мы поедем на место встречи с убийцей. Думаю, его будет несложно срисовать. Сколько людей ходит по Питеру с топором? – Мишка похлопала Веру по животу. – Так что, если бы ты могла посидеть до этого времени с дилером, было бы здорово. Можешь?
Вера кивнула.
– Если он соберется уходить, следить за ним? – спросила она, опираясь о Мишкино плечо, чтобы не упасть. Все-таки кабинка плохо подходила для тайных бесед.
– Не надо, – подумав, сказала Мишка. – Мы его найдем, если что. Я не уверена, что ты готова заниматься слежкой.
Вера кивнула. Она и так уже чувствовала, что находится на пике своих детективных возможностей. Она сказала соседке, что видала в жизни наркоманов, и это была правда, но она никогда не видела наркотики в таком количестве и в такой близи. Обычно ей доставались накурившиеся или просто сильно пьяные друзья. Дилер по сравнению с ними жил в другом измерении.
– Ты как? – Голос с неба заставил Илью открыть глаза и посмотреть вверх. Там, далеко, где-то среди крыш, висело лицо клиентки. Илья ей улыбнулся, но тут глаза пришлось закрыть, потому что лицо не справлялось делать два дела одновременно.
Только разговаривая с этой девушкой, он понял, как напряженно чувствовал себя в последние дни. Привык жить в стрессе, и когда вдруг явился этот придурок и прям с порога, в смысле со стула, бросил: «Представляешь, видел твою татуировку тут у одного чувака дома. Ты с ним, что ли, знаком? Почему он меня, а не тебя расспрашивал?» – Илья весь сжался. Сразу понял, что придется просить отца и потом писать человеку с топором в «Колодец». Потому что братья изображения знака никогда не копировали и уж точно по домам не развешивали. Каждой двоице делали татуировки и выдавали два окропленных листка, которыми нужно было помечать святые места. И все – никаких рисунков, никаких новых татуировок или, не дай бог, фотографий.